– Счастливые дни настали, босс! – объявил Роберт Килгор, стоя в кабинете Пайпера и протягивая ему небрежно завернутую упаковку. – Как говорят у вас в Британии!

Пайпер, чье лицо, как всегда, не выдавало эмоций, достал из ящика ножницы. Он аккуратно снял коричневую бумагу, разрезал скотч, фиксировавший пузырчатую пленку, и наконец извлек картину.

Килгор сиял, пока босс внимательно изучал лицевую сторону, переворачивал холст, осматривал оборот и снова – красочный слой. Хотя прочесть что-либо на лице Пайпера было практически невозможно, Килгору показалось, что в его взгляде промелькнула тень сомнения.

Затем Пайпер поднес картину к лицу и понюхал.

Мгновение спустя он швырнул ее на стол:

– Это подделка. Это гребаная подделка!

За пятнадцать лет работы на Пайпера Роберт Килгор видел его злым множество раз, но в такой ярости не помнил. Она была похожа на фейерверк, который без остановки выстреливает в небо взрывающимися ракетами, – каждая громче и ярче предыдущей.

Пайпер стоял у стола, багровый от гнева, среди клочьев пузырчатой пленки и бумаги, снова подняв картину вверх:

– Гребаная подделка!

– Это то, что Арчи Гофф снял со стены в гостиной Киплингов, сэр.

Отчасти из-за воспитания, полученного в южном штате, отчасти из-за ледяной ауры Пайпера Килгор за все эти годы редко обращался к нему по имени. А самого его Пайпер называл по фамилии только в гневе – и сейчас он как раз был страшно разозлен.

Пайпер тряхнул головой:

– Нет, Килгор, этот мерзавец Гофф отдал тебе вовсе не то, что снял со стены у Киплингов. Я знаю этого эксперта с «Антикварного развала», Оливера Десауту. Я покупал картины в его галерее. В понедельник утром я позвонил ему, чтобы узнать его истинное мнение. Он сказал, что, хотя для подтверждения происхождения нужно время, он, с его сорокалетним опытом в мире искусства и специализацией на старых французских мастерах, уверен: это подлинник. Ты хоть понюхал картину, черт возьми?

– Нет, сэр, не нюхал. Она была в свертке, и я в таком виде, не разворачивая, принес ее вам.

Пайпер снова затряс головой, словно выпуская последние искры гнева, и сел в кресло, однако злоба его не утихла и угрожающе тлела внутри.

– Мы внесли за него залог, потому что ты уверял: он лучший взломщик в графстве.

– Это так, сэр.

– И что, он считает нас какими-то макаками? Серьезно думает, что может утащить оригинал и подсунуть нам подделку Хегарти, а мы не заметим? Я похож на идиота, Килгор? На деревенщину, только что свалившегося с телеги?

– Я бы так не сказал, сэр, нет.

Пайпер сунул картину ему в руки:

– Понюхай!

Килгор взял ее, поднес к лицу, втянул носом воздух. И тут же почувствовал легкий запах лака. Он кивнул:

– Ага.

– Ага?! – рявкнул Пайпер. – И это все?

– Нет, сэр, думаю, вы правы.

– Думаешь? Бобби, нас нагло кинул ничтожный говнюк. Не знаю, что у него в башке – явно не мозги, раз он решил, что это прокатит. Есть его контакты? Адрес? Телефон?

– И то и другое, – ответил Килгор.

Пайпер нажал кнопку селектора на столе. В ту же минуту в кабинет вошли двое охранников. Он отдал им распоряжения.