Притихший Рой Грейс вошел в зал для совещаний и занял место во главе овального стола. Он обратился к Стэнстеду:

– Извини, Люк, так что ты говорил об «ауди»?

– Да, босс, поступало сообщение об угоне «A-шесть», похожего на эту машину, из Хейвордс-Хита, расположенного примерно в двадцати милях отсюда, за два дня до убийства. Автомобиль обнаружили на следующий день. Возможно, это как-то связано.

Грейс нахмурился:

– На машине были фальшивые номера?

– Нет, настоящие.

– Она была повреждена?

– Довольно серьезно, сэр. Как мне объяснили, водитель не справился с управлением на крутом повороте, выехал на тротуар и ударился передним крылом о каменное ограждение местной площадки для отдыха, в результате чего сработали подушки безопасности. Тот, кто был за рулем, похоже, дал задний ход и снова оказался на дороге, но дальше ехать не смог.

Грейс сделал пометку, затем поднял глаза:

– Если работали профессионалы, а в данный момент я склонен думать, что так оно и было, они могли бросить машину и снять фальшивые номера. У вас есть имя и адрес владельца?

– Есть, сэр. Ее зовут Моника Теслер. Я связался с ней. Она отремонтировала «ауди» и два года назад продала его – в обмен на более новую модель у дилера «Кэффинс». Нынешняя владелица – Джо Диллан из Хейвордс-Хита.

– Отличная работа, Норман и Люк, – похвалил их Грейс.

Он вспомнил извечную байку криминалистов: если в комнате или машине кто-то побывал, не важно, как давно, то пусть им дадут время – и они непременно установят его личность. Все, что для этого потребуется, – всего лишь одно волокно с одежды или волосок, пятно крови или отпечаток пальца, а может, даже отпечаток обуви. Из прошлого опыта ему был известен такой пример: преступника посадили в тюрьму благодаря ДНК, найденной в автомобиле, а тот, в свою очередь, обнаружили через двадцать лет после изнасилования и убийства. А из недавнего разговора по другому делу с офицером Энди Сларком из отдела по расследованию ДТП полиции Суссекса Грейс знал, что огромное количество информации можно получить, запрашивая данные с бортовых компьютеров, которые стоят на современных машинах.

Он повернулся к Норману Поттингу:

– Это может быть наша машина, Норман. Современные автомобили оснащены более чем сотней компьютеров и систем записи данных, и получение этих данных может дать множество сведений о поездках, водителях и пассажирах. Спросите эту женщину, Джо Диллан: не могла бы она предоставить нам свой автомобиль на несколько дней? Мы заплатим за его аренду. Если она не согласится, вам придется ее уговорить. Это может помочь нам исключить Арчи Гоффа из числа подозреваемых либо наоборот. Мы займемся экспертизой, а заодно посмотрим, что даст нам команда по расследованию ДТП. Я знаю, что они иногда сотрудничают с американской компанией под названием «Берла», которая специализируется на экспертизе бортовых информационно-развлекательных систем, а кроме того, насколько я понимаю, есть британская компания того же профиля.

– Будет сделано, босс, – ответил Поттинг.

– Британская компания называется «Харпер Шоу», – сказал Люк Стэнстед.

Грейс поблагодарил его и повернулся к Уайльд:

– А у тебя как дела, Велвит?

– Галерея «Портеус файн артс» была продана после смерти Чарли, босс, чтобы оплатить его долг. После того, что случилось, его сын пошел по другому пути и не захотел больше строить карьеру в мире искусства, – ответила она. – Но новый владелец Харви Майман, американский арт-дилер, сохранил бо́льшую часть прежнего персонала, и эти люди до сих пор там работают. Они были любезны, хотя почти ничего не добавили к тому, что мы уже знаем. Кэрри Хепуорт подтвердила лишь то, что мистер Портеус, похоже, был очень взволнован своей последней покупкой и, если бы он сумел доказать подлинность холста, это стало бы решением его проблем с наличностью. Однако о том, что́ это была за картина, он умолчал. Все остальные сотрудники, с которыми я разговаривала, подтвердили то же самое. Я все еще жду возможности повторно побеседовать с Кэрри Хепуорт.

– Итак, мы не продвинулись в этом вопросе, – подытожил Грейс.

Уайльд подняла палец:

– На самом деле, возможно, мы сделали шаг вперед, босс. Вчера я съездила в Твинхэм, чтобы поговорить с мистером Джорджем Астоуном. Это богатый коллекционер, заинтересовавшийся загадочной картиной. Как мы знаем, покойный договорился показать ее Астоуну в одиннадцать часов утра в пятницу, шестнадцатого октября. Так что вполне вероятно, что картина была у Чарли Портеуса в момент убийства.

Грейс кивнул:

– Что сказал Астоун?

– Ух, видели бы вы его дом, сэр! Больше напоминает дворец! – воскликнула она с восхищением. – Огромный, и территория колоссальная.

– Его когда-нибудь грабил Арчи Гофф? – вмешался Норман Поттинг.

– Насколько я знаю, Норман, нет, – небрежно бросила она. – Джордж Астоун – очень пожилой человек, прикованный к инвалидному креслу, при этом здравомыслящий, обаятельный и на память не жалуется. Он сообщил, что за многие годы купил у Портеуса множество картин, и показал мне кое-что из своей коллекции. Я не знаток, но, когда он водил меня по залу, мне казалось, что я в художественной галерее. Он сказал, что из всех экспертов, которых он когда-либо встречал, у Чарли Портеуса был лучший нюх на живопись.

Теперь к ее рассказу было приковано всеобщее внимание.

– За пару дней до смерти мистер Портеус якобы позвонил Астоуну и заявил: он, мол, уверен в том, что обладает подлинником Жана-Оноре Фрагонара. По его мнению, это одна из четырех давно утерянных картин, изображающих четыре времени года. Он сказал, что эти картины были задокументированы еще в восемнадцатом веке и висели в замке одного французского аристократа, но исчезли во время Французской революции, когда этот аристократ и его семья отправились на гильотину. – Она взглянула на свои записи. – Это согласуется с тем, что мы знаем. Я разговаривала с историком искусства, сэром Тоби Магуайром, который специализируется на этом периоде, и он сказал, что есть документальные свидетельства того, что картины существовали, но, возможно, были уничтожены примерно в то же время, поскольку с тех пор их никто не видел. Портеус тем не менее считал, что именно эта картина, «Весна», сохранилась. Он предложил ее мистеру Астоуну за пять миллионов фунтов – выгодная цена, если учесть, что недавно картина Фрагонара была продана на аукционе за семнадцать миллионов, а буквально чуть ли не вчера менее значимая работа ушла за шесть миллионов.

– Можем ли мы исключить Астоуна из числа подозреваемых? – поинтересовался Грейс.

– Я обратилась в отдел по борьбе с экономическими преступлениями. Эмили Денайер провела проверку и предоставила мне сведения. Чистый капитал Джорджа Астоуна составляет более трехсот пятидесяти миллионов фунтов стерлингов, у него нет ни судимостей, ни известных преступных связей. И он c две тысячи двенадцатого года прикован к инвалидному креслу после инсульта.

Норман Поттинг прочистил горло. Все повернулись и посмотрели на него.

– Хочешь что-нибудь добавить, Норман? – спросил Грейс.

– Ну вот, например, Тед Банди, шеф… Просто вспомнилось.

– Что именно? – нахмурился Грейс.

– Это был серийный убийца, изнасиловавший и убивший десятки женщин. Он носил фальшивый гипс на руке. Банди просил своих жертв, чтобы те помогли ему затащить что-нибудь в фургон, а потом бил их по голове.

– И к чему вы клоните? – резко спросил Рой.

Поттинг пожал плечами:

– Альфа и омега, босс, это то, что вы всегда вдалбливали нам в голову, не правда ли? Ничего не предполагать, никому не верить, все проверять.

Велвит продолжила:

– Ну, если Джордж Астоун притворяется инвалидом, он заслуживает гребаного «Оскара». Лицо перекошено, речь невнятна. У него совсем не двигается левая рука, а на правой он может шевелить только двумя пальцами – этого достаточно, чтобы нажимать кнопки на инвалидном кресле с электроприводом. Люк, ты сам ездишь на таком, вот скажи, похоже ли это на то, что он симулирует свое состояние?

– Судя по тому, что я слышал, ему действительно нужна инвалидная коляска, – сказал Люк.

– Достаточно? – Она гневно уставилась на Поттинга.

– Сдаюсь, Велвит, – ответил сержант. – Приношу свои скромные извинения.

Она пару секунд сверлила его свирепым взглядом, потом обратилась к Рою Грейсу:

– Мистер Астоун также упомянул о том, что может представлять значительный интерес, сэр. До него дошли слухи, будто в Суссексе есть еще один коллекционер, владеющий двумя из трех пропавших «Времен года» Фрагонара.

– И что он сообщил об этом коллекционере, Велвит? – спросил Грейс.

Она покачала головой:

– Ну, он сказал, что это всего лишь слухи, к тому же с тех пор прошло уже четыре года.

– Ну, слухи тоже просто так не появляются, – заметил Грейс. – Он указал их источник?

– Нет, сэр. Я расспрашивала его очень настойчиво, но он как будто не мог сосредоточиться.

– Ты думаешь, он что-то скрывал? – вмешался Гленн Брэнсон.

– Не думаю, сэр, вряд ли. Астоун выглядел искренне расстроенным из-за убийства – он считал Чарли Портеуса своим другом. Сказал, что такие слухи ходили несколько лет назад, но не мог вспомнить, от кого и где конкретно он это услышал.

– Не мог вспомнить или не хотел говорить? – настаивал Грейс.

– По-моему, он действительно не мог вспомнить, сэр. Возможно, из-за инсульта.

Грейс сделал пометку, затем задумчиво посмотрел вверх, прежде чем продолжить.

– Полли, я даю тебе возможность мгновенно стать авторитетом в области старых французских мастеров. Разыщи в Суссексе, Суррее, Кенте и Гэмпшире всех дилеров и коллекционеров, которых могут заинтересовать такие картины, а среди коллекционеров – всех тех, у кого достаточно глубокие карманы, чтобы позволить себе купить Фрагонара. – Он повернулся к детективу-сержанту Александеру. – Джек, хотя это похоже на целенаправленное ограбление, тот факт, что у Чарли Портеуса забрали ценные часы «Ролекс», бумажник и обручальное кольцо, не исключает случайного уличного грабежа, совершенного в элитном районе. В таком случае злоумышленник попытался бы продать похищенное через скупщика либо сбыть товар самостоятельно. Сегодня в окрестностях Брайтон-энд-Хова по-прежнему много ювелиров, торгующих подержанными часами и кольцами. Думаю, стоит поговорить с ними еще раз, может, удастся воскресить какие-нибудь воспоминания. Обручальное кольцо имело отчетливую маркировку на обороте – инициалы Портеуса и его жены и дату их свадьбы.

– Да, сэр.

– Что касается картины… – продолжил Грейс. – В округе есть несколько местных аукционных галерей, таких как «Горринджез» в Льюисе и «Беллманс» в Биллингсхерсте. Поговорите с их владельцами, их сотрудниками, может быть, им удастся вспомнить, что кто-то в обозримом прошлом приносил картину, написанную в тот период. – Он повернулся к Стэнстеду. – Люк, поработайте с Полли, было бы полезно составить список всех лондонских арт-дилеров, способных продать картину, оцененную в такую сумму.

– Да, сэр.

Затем Грейс обратился к Поттингу:

– Норман, проверь по записям камер системы распознавания номеров, когда и где был зафиксирован «Ауди А-шесть» с четырнадцатого октября две тысячи пятнадцатого года, среда, по шестнадцатое, пятница.

– Приступаю, шеф.

Грейс посмотрел на часы. Через десять минут у него была назначена встреча с Ханной Робинсон, временно замещающей Кассиана Пью и исполняющей обязанности помощника главного констебля. Если он опоздает, то может испортить первое впечатление о себе.

– У кого-то остались вопросы?

Брэнсон поднял руку:

– Босс, если у Чарли Портеуса была одна из картин Фрагонара «Времена года», если слухи, на которые ссылался Джордж Астоун, верны и если у другого местного коллекционера имеются еще две картины серии, не означает ли это, что четвертая тоже где-то рядом?

Грейс кивнул:

– Да, это так. Это возможно. Есть мысли, с чего начать?

– Есть, босс, – ответил Брэнсон. – Думаю, вы попали в точку, отправив «ауди» на экспертизу. Как говорили в старых фильмах про полицейских? «Следуйте за этой машиной!»

Грейс улыбнулся, радуясь, что к другу возвращается его обычное чувство юмора.

– Хорошо, – сказал он. – Давайте так и сделаем. Наша следующая встреча состоится в среду в девять утра. А до тех пор следуйте за машиной!