Пока Кассиан Пью находился в должности помощника главного констебля, Рой Грейс, стоя за его дверью, всегда мысленно переносился в школьные годы. За тот или иной проступок, в основном за споры с учителями, которые слишком скучно преподавали свой предмет, он частенько попадал в кабинет директора.

Реджинальд Бьют отличался изрядной вспыльчивостью, а также крутым нравом и высокомерием закаленного старого служаки. Он сразу дал понять, что не сходится во взглядах с юным Роем Грейсом, и ясно указывал на это в школьных отчетах. По его мнению, «Грейсу предстоит многому научиться, если он хочет пойти по стопам своего отца и работать в полиции… Пока же, – писал Бьют в одном из отчетов, – Грейс может рассчитывать только на карьеру в сфере неквалифицированного ручного труда».

Дверь в кабинет Реджинальда Бьюта была очень похожа на дверь в офис помощника главного констебля, и при каждом визите к очередному ПГК – то есть к боссу – Рой испытывал ту же нервозность, ожидая звонка, чтобы войти. Но не сегодня. На этот раз из комнаты не доносилось ни звука. Дверь спокойно открыла новая помощница и тепло улыбнулась ему.

Ханна Робинсон ростом была чуть ниже Грейса, аккуратная и элегантная в форменной белой рубашке с погонами и в шейном платке в черно-белую клетку. Ее каштановые волосы были убраны в небольшой пучок – модная вариация на тему ретро.

– Рой, – поприветствовала она его, – рада вас видеть, проходите. Могу я предложить вам чай или кофе?

– Спасибо, не надо, мэм.

Он заметил, что кабинет производит совершенно иное впечатление по сравнению с тем периодом, когда здесь работал Пью, – как будто темная туча рассеялась и теперь комната была наполнена светом и даже теплом. На столе стояли фотографии мужа и двоих детей Ханны, а на стуле в углу лежали кроссовки и тренировочный костюм для бега.

Робинсон подвела Грейса к угловому дивану и села напротив него.

– Итак, я подумала, что было бы неплохо поболтать, – сказала она, – и узнать последние новости об операции «Холст».

– На самом деле, мэм, прежде всего я хотел бы поздравить вас с повышением. Мне очень хочется работать с вами. Помню то время, когда вы были в моей команде – около четырех лет назад, наверное, – и, не желая показаться подхалимом, хочу сказать, что всегда был уверен: у вас большие перспективы.

Она усмехнулась:

– Очень мило с вашей стороны.

– Я серьезно.

– Хорошо, вы сами неплохо справляетесь! Будем надеяться, мы отлично сработаемся. Я знаю, что у вас была неприятная история с бывшим помощником главного констебля.

– Можно сказать и так, мэм.

Она снова улыбнулась:

– Думаю, у нас будут более здоровые рабочие отношения.

– Я тоже – не хочу слишком распространяться о вашем предшественнике, но, мне кажется, он не всегда понимал, что нужно делать во время крупной операции.

– Что ж, возможно, когда-нибудь вы подробнее расскажете мне об этом и мы подумаем, что́ стоит изменить в будущем. Вполне вероятно, что получится обсудить это до встречи с вашими коллегами из криминального и оперативного отделов, поскольку я действительно хочу, чтобы вся наша команда работала в тесной связке. Да, именно так, слаженно и согласованно.

Грейс мысленно поморщился, надеясь, что она не собирается нести напыщенную мотивационную тарабарщину, наподобие фраз, которые постоянно изрекал Пью. При этом лицо суперинтенданта оставалось непроницаемым.

– Да, – сказал он. – Абсолютно согласен. – Затем он кивнул в сторону спортивной одежды на стуле. – Вижу, вы по-прежнему бегаете, мэм.

– Без посторонних, Рой, зови меня просто Ханна. Давай как-нибудь в обеденный перерыв сходим на пробежку, и я посмотрю, сможешь ли ты за мной угнаться!

– Ха! – удивился он. – Это что, вызов?

– Считай, что я бросила тебе перчатку!