– Котик, котик… – приговаривал Маркус, держа меч наготове. – Или что за тварь ты есть…

Зверь повел головой, опасливо следя за сверкающей сталью. Ростом он был по пояс Маркусу, зато тело с черно-пегим мехом, хорошо маскирующим его среди солнечных бликов в полусумраке джунглей, от морды до хвоста тянулось локтей на пятнадцать. Раскрыв на пол-ладони пасть – словно пробуя воздух на вкус, – зверь подступал все ближе, кинжальные когти при каждом шаге вонзались в землю.

– Кажется, он хочет втереться между нами, – предположил Кит.

– Значит, держитесь ко мне поближе, – ответил капитан. – Заботится-то он явно не о нашей пользе. Котик, котик… Не подходи…

Из распахнувшейся пасти вырвался визг – некая смесь завывания и треска разрываемой плоти. Мелькнул широкий ряд зубов – коротких, крючковатых: жертва, попавшая в такие челюсти, трепыханием только усугубит хватку. Зверь подступил еще на шаг и припал к земле, готовый к прыжку.

Дело происходило на поляне – по крайней мере, Маркус решил это так называть. Деревья здесь стояли чуть реже обычного, сквозь высокие ветви толщиной в руку виднелись клочки неба. Пространства едва хватало на то, чтобы не застревать на каждом шагу в деревьях или густом, жестком подлеске.

Падающие с деревьев капли, рассветное и закатное верещание кишащих под ногами ярко-желтых лягушек, дальние крики обезьян, стрекот множества невидимых насекомых из-под гниющей листвы на рыхлой земле – все сливалось в подобие акустического тумана, поглощающего любые звуки. По спине капитана лился пот, постоянная смесь невыносимой жары и влажности действовала как прижатое к лицу одеяло. Он знал, что мастер Кит где-то слева, но не осмеливался взглянуть.

– Зачем зверю надо, чтобы враги обошли с боков? Ему ведь придется отбиваться сразу от двоих, – заметил Кит.

– Точно так же вы втискиваетесь между овцами – чтобы без помех заняться той, которую убиваете. Давайте потом обсудим, а?

– Да. Извините.

Маркус вскинул меч, и взгляд зверя метнулся к клинку. Зрачки по-кошачьи вертикальные, ноздри – два узких отверстия, как у змеи. По грудной клетке заметно, как хищник вбирает в себя воздух. Принюхивается. Составляет представление о враге. Решает, как нападать.

Маркус с криком кинулся на зверя, разя его колющими ударами. Даже здесь, в редких зарослях, было не размахнуться, и единственным преимуществом оставалась длина клинка. Зверь хлестнул лапой по мечу, отводя удар с такой силой, что Маркус едва не выпустил рукоять. Отступив на шаг, капитан ждал, сработает ли его план. Зверь лизнул лапу, на языке осталась свежая кровь.

– Что, котик? Не ждал, что эта штука заточена и с боков? – осведомился Маркус. – Я еще много чего умею. Может, объявим ничью и пойдем каждый своей дорогой?

Хищник с воем взмахнул раненой лапой, и на открытой груди Маркуса появились брызги крови – звериной крови. Злобный взгляд метнулся за плечо капитана, где маячил Кит; Маркус сдвинулся в сторону, прикрывая собой старого актера. Зверь раздраженно зашипел, и на миг Маркусу показалось, что он повернет обратно и исчезнет во тьме лионейских джунглей так же зловеще, как появился. Ничто в позе не предвещало дальнейшего: только что он стоял, наполовину отвернувшись и кося на Маркуса обиженным глазом, – и вдруг ринулся на врага всем телом. Натиск мышц, когтей и зубов не оставлял места пощаде. Маркус не слышал собственного крика, рвущего глотку. Он рванулся вперед: отступать и защищаться было равносильно гибели. Рука едва выдержала удар, пришедшийся в цель; хищник обрушился на Маркуса, сбивая его с ног, и при всей тяжести раны его было не остановить. Звериный запах – густой, тошнотворный, близкий – пропитал пространство; мех, одновременно гладкий и грубый, прижался к телу капитана, не давая двинуться. Зверь бился, пытаясь зацепить страшными зубами голову врага и вдавливая его в покрытую жестким сором землю.

Где-то вдали кричал Кит – Маркусу было не до того. Он изо всех сил вжимался в навалившееся на него тело, не давая хищнику отпрянуть, – так зверь не сможет достать его ни лапой, ни пастью. Меч он не выпустил и теперь продолжал рывками погружать его в туловище, расширяя рану. Зверь извивался, силясь оттолкнуть врага, бился головой о его голову, зацепил зубом верхушку уха и рванул, коготь достал до кожи и вот-вот вонзится в плоть… Маркус прыжком отскочил, скользкий от крови меч выпал из рук.

Мгновение враги стояли лицом к лицу. Зверь сжался, защищая раненое брюхо. Маркус стоял пригнувшись, уперев ноги в землю, готовый отпрыгнуть в сторону. Из раны хищника хлестала кровь, зверь с рыком щелкал оскаленными зубами, однако не приближался. Глаза, устремленные на Маркуса, на миг застлала пелена, но тут же исчезла. Кровь стекала в ухо Маркуса и дальше струилась по шее. Из пасти зверя падали на землю длинные капли слюны. Вокруг уже жужжали мухи, привлеченные запахом крови и смерти.

Зверь судорожно, с кашлем, выдохнул, и вдруг из пасти и ноздрей хлынула кровь – ярко-алая на фоне черного меха. Лапы подогнулись, и он плавно улегся, будто на отдых. Черные глаза закрылись.

Маркус рывками втянул в себя воздух.

– Ну что ж, – прохрипел он, – надеюсь, они не ходят стаями.

Мастер Кит – бледный, с торчащими во все стороны волосами – стоял на дальнем конце прогалины, подняв над головой посох, как дубину. У Маркуса задрожали колени, он сел. Сражения были делом его жизни так долго, что он уже знал, чего ждать. Через полчаса все пройдет, но, если раньше насильно приводить себя в чувство, будет только хуже. Тронув ухо, он нащупал разрыв длиной с фалангу большого пальца. Повезло, что зверь зацепил только одним зубом, иначе оторвал бы всю ушную раковину. Мухи по-прежнему жужжали вокруг, мало-помалу снижаясь и припадая к крови.

– Вы как? – спросил Кит.

– Бывало лучше, – бросил Маркус. – Бывало, правда, и хуже. У вас та мазь еще не кончилась? Не помешала бы сейчас.

Мастер Кит метнулся к деревьям и вернулся с кожаным ранцем, оставшимся среди немногих вещей, которые не сгнили в джунглях. Маркус открыл каменную коробочку и зачерпнул двумя пальцами бело-желтую мазь. Рану от нее ожгло как огнем, зато теперь можно было не опасаться заражения.

Уже которую неделю путники пробивались сквозь джунгли звериными тропами, то доходящими до сотни шагов в ширину, то исчезающими бесследно. Старались избегать южнецов, охотящихся по ночам. Тратили на добывание еды и воды едва ли не больше времени, чем на поиски реликвария. Лицо Кита осунулось, кожа теперь плотно обтягивала кости. Маркус подозревал, что и сам сбросил десятую часть веса, однако живот все же проступал. Оборотная сторона того, что не погиб молодым.

– Кажется, я о таких слышал, – заметил Кит, глядя на зверя. – У нас их называли каскимарами, однако те были куда мельче.

Актер протянул посох к зверю с намерением ткнуть в тушу.

– Не трогайте, – сказал Маркус.

На мгновение позже нужного.

Черные глаза распахнулись, мелькнула в воздухе лапа. Посох вылетел из руки актера и с треском ударил в дерево. Мастер Кит с проклятием осел на землю, а зверь вновь закрыл глаза.

– Простите, не предупредил заранее, – выдохнул Маркус. – Задело вас?

– Боюсь, что да, – горестно ответил мастер Кит. – Видимо, мне потребуются игла и нить.

– Так глубоко? – поразился Маркус, поднимаясь. – Дайте посмотрю…

– Нет, – отрезал Кит. – Не подходите. Нельзя. Бросьте мне ранец и держитесь подальше.

– Подальше?

Мастер Кит кивнул, облизнул губы и поморщился. Маркус смутно заметил что-то мелкое и черное, метнувшееся через руку Кита, и по коже прошел озноб.

– Пауки, – объяснил мастер Кит. – Много, за всеми не уследить. Для вас опасно.

Маркус перебросил Киту ранец и отошел так, что зверь теперь оказался между ними. Тело уже не содрогалось. Мастер Кит, застонав от боли, принялся выкладывать перед собой немудрящие припасы из ранца.

– Кусаются больно? – спросил Маркус.

– Мм? Ах да. Место укуса вспухает. Чешется несколько дней.

Зверь судорожно вдохнул – и больше не выдыхал. Маркус решил подождать еще несколько минут и забрать меч.

– Вас-то им кусать незачем, – заметил он. – Нечестно. Вы для них свой.

– Вряд ли они знают, кто я. Что я за человек. Сомневаюсь, что у них есть собственный разум, пусть даже обычный паучий. Они действуют как знак власти богини и как средство передачи ее даров.

– Потому-то мы и собираемся ее убить? Уничтожить источник власти и даров?

– Да.

– Все равно зря они вас кусают. Гадко с их стороны.

– Досадно, да. Но вам они опасны не поэтому. Мазь забираю последнюю.

– Берите, конечно. Если недолечить, будет только хуже. А почему они мне опасны?

Мастер Кит резко вдохнул, зажав ладонью рану на ноге. Лицо побледнело, в красно-черном потоке между пальцами виднелись то ли сгустки крови, то ли что похуже. Длинноногая желтая лягушка, сияющая как речной камешек, запрыгнула на голову зверя и отскочила прочь. Тот не пошевелился.

– Пауки могут… Ох, как жжет-то!.. Пауки могут влезть к вам внутрь.

– Внутрь меня?

Кит вскинул глаза и выдавил улыбку.

– У меня они не от рождения, – пояснил он. – Если бы меня не забрали в горный храм, я бы посейчас пас козьи стада в Синир Кушку.

– Куда полезнее, чем сидеть здесь. А как пауки попадают внутрь человека?

Нашарив под ногами черный клубок шелковой нити с воткнутой в него тонкой костяной иглой, Кит принялся искать кончик нити, закусив иглу зубами и продолжая говорить. Слова выходили слегка невнятными, но это не мешало рассказу.

– Ко мне они попали во время ритуала посвящения. Сначала меня пять лет обучали, доводя мой ум до готовности. По крайней мере, так мне сказал верховный жрец, и я ему поверил. Кажется, я и посейчас верю. Не представляю себе, насколько неприятной будет процедура, если богиня войдет в неподготовленного. Мне хватило одного паука. Я надрезал кожу с внутренней стороны локтя, верховный жрец рассек себе большой палец и приложил его к моей ране. И все. Я чувствовал, как паук перешел в меня, как он пробирается по жилам. Назавтра их стало больше, они копошились уже во всем теле. Я понимал, что меняюсь, и принимал перемену, однако нас заранее предупредили, что неподготовленный разум от появления богини сломается. И даже при моей покорности был день, когда братья вынуждены были привязать меня к койке: я порывался вскрыть вены и выпустить пауков.

– Кажется, мне милее старые пустые молитвы и баснословно дорогие свечи, – заметил Маркус. – А это может случиться с кем угодно? То есть со мной тоже?

Мастер Кит, удовлетворенно хмыкнув, воздел в руке иглу, через ушко которой осторожно тянул нить. Тонкая, острая костяная игла танцевала между его пальцами, словно порхая в сумраке по повелению ведуна. Он со вздохом сжал ее и принялся сшивать разошедшиеся края кожи на ноге. Шить собственные раны – дело малоприятное, но выбирать не приходилось.

– Паукам не очень-то это нужно. Вроде они к такому не стремятся, – ответил мастер Кит. – Однако при неудачном стечении обстоятельств паук может попасть в кровь. Проще всего – через порез, но мне представляется, что годен любой способ попадания под кожу. Глаза, рот, менее приличные места. Я не экспериментировал, но так мне говорили в храме, и это похоже на правду.

– То есть с вами такого не бывало?

– Однажды в Борхии, случайно, – ответил мастер Кит. – Когда я только-только вышел в мир. Я был пьян, ввязался в драку. На кулаках, не на ножах, ничего серьезного. Но я рассек противнику губу, а позже он меня укусил. Окружающие решили, что им овладел демон, и сожгли его на костре.

– Великовата кара.

– Я их убедил, что так нужно.

Мастер Кит произнес эти слова легко, однако на сумрачном лице читался стыд. Он вновь пропустил иглу сквозь кожу и затянул черную нить, смыкая края раны. На кистях рук и на ноге виднелись мелкие красные точки – паучьи укусы.

Маркус сделал шаг вперед, стараясь не подступать к лежащему зверю совсем близко. Согнал рукой мух, облепивших углы глаз. Погибший хищник казался тяжелее живого. Маркус перевернул его на широкую спину. Из груди косо торчал меч, вымоченный в крови и облепленный насекомыми. Времени прошло всего ничего, а джунгли уже наложили свою руку на тушу, преобразовывая плоть и ввергая ее в беспощадный цикл поедания одних другими. Капитан взялся за рукоять, уперся ногами и потянул. Меч вышел с третьей попытки. Маркус, присев на корточки, принялся счищать кровь мхом и палыми листьями. В нормальных условиях вымыть бы его тканью и затем натереть маслом… Маркус оглядел тушу, пожал плечами и провел клинком по гладкому черному меху: в шкуре ведь есть какой-никакой животный жир. Поверженный враг, конечно, заслуживал более почтительного обращения, но что поделать – сегодня ему от руки Маркуса пришлось вытерпеть и не такое. Капитан вложил меч в кожаные ножны, уже тронутые гнилью.

Мастер Кит покончил со своим малоприятным делом и попытался встать. Со стороны было видно, что на ногах он держится плоховато и что рана причиняет ему боль. Маркус поймал себя на тревожной мысли: если рана загноится, вернуться на дружественные земли будет трудно. Мастер Кит способен легко убедить любого южнеца оказать им помощь – но только если он не в горячке и не в бреду. Если все ляжет на плечи Маркуса, им придется куда хуже.

И даже если этого не случится, здешняя природа рано или поздно возьмет над ними верх. О них сложат очередную поучительную байку для развлечения искателей и болванов. Любой, кто хоть сколько-нибудь дорожит собственной шкурой, прямо сейчас повернул бы на север в надежде добраться до моря раньше, чем иссякнут силы.

Да только дело состояло в другом.

– Можно стать лагерем прямо здесь, – предложил Маркус.

– И провести всю ночь, отбиваясь от муравьев и падальщиков?

– Тогда расположимся чуть дальше. Может, набредем на ручей.

– Кажется, это резонно, – ответил Кит. – Сейчас возьму посох.

Пока мастер Кит ковылял к кустам и доставал отлетевший посох, Маркус опустился на колени перед погибшим зверем – по-своему великолепным.

– Сегодня твоя очередь, котик, – прошептал он. – Моя будет позже.

Он потрепал зверя по плечу, будто соперника на тренировочной арене, и хотел было встать, но вдруг замер. Земля рядом с когтями хищника была разворочена до черного грунта и бледных корней. Маркус ухватил пальцами и вырвал ком дерна, пронизанный живыми отростками. Под дерном оказался идеально зеленый камень.

Только это был не камень.

– Кит!

– Что, Маркус?

– Тут драконий нефрит.

Мастер Кит, опираясь на посох, подошел. На перепачканном грязью и кровью лице ярко блестели глаза.

– Где?

Маркус встал и шагнул в сторону, указывая на развороченную почву. Пока мастер Кит, опустившись на колени, приглядывался к зеленому пятну, Маркус мерил шагами прогалину, сосредоточенно щуря глаза. Вокруг высились огромные деревья, оттесняющие друг друга в борьбе за солнечный свет. Однако вблизи прогалины деревья росли более тонкие, низкие и слабые. Видимо, не с такими глубокими корнями.

И теперь, когда капитан понял, на что смотреть, все стало ясно.

– Это дорога, – сказал он. – Драконья дорога, идущая через долину. С севера на юг. В этом месте она, похоже, чуть сворачивает к востоку.

– Надо же, – произнес Кит. – Приятный сюрприз.

– Мы не ожидали найти драконью дорогу?

– Нет.

– А если есть драконья дорога, то в давние времена, когда еще существовали драконы, создавшие нефрит, эта дорога куда-то вела.

– Вывод кажется вполне логичным.

Губы Маркуса тронула улыбка:

– Это и есть путь к вашему таинственному реликварию?

Мастер Кит поднялся на ноги.

– Полагаю, такое возможно.

И двое надолго застыли в облаке жужжащих над трупом мух, улыбаясь друг другу, как мальчишки.