После бури небо было широким, спокойным и ясным, как улыбка разбойника с большой дороги, и вызывало у Маркуса столько же доверия. Шагая по каменистому берегу, он ни на миг не забывал о капризной мощи окружающего мира. Облака в небе могут оказаться безвредными, а могут послужить предвестием очередной бури, которая не прочь похоронить Маркуса и труппу под снегом. Может, удастся найти обратный путь в гостиницу клана Мюрро, а может, нет. Или хозяин-хаавирк решит не оказывать им больше гостеприимства. Или вовсе земля разверзнется под ногами и всех поглотит.

В общем, до спокойствия капитану было довольно далеко.

Каменистый берег тянулся и впереди, и позади. Ледяные волны с треском разбивались о сушу. Осколки льда, напоминающие копейные наконечники, под солнцем казались белоснежно-серебристыми. Воздух был напитан запахами соли и холода. Во время остановок Маркуса пробирало дрожью даже под полудесятком слоев одежды. Третий день поисков на одном и том же отрезке берега, вот-вот начнется прилив. Если сейчас ничего не найти, придется ждать еще сутки, рискуя или попасть в непогоду, или нарваться на разъяренного хаавирка, или увязнуть в любой из сотен опасностей, которых Маркус не предусмотрел. Отравленный меч висел на спине – от всех осложнений он не спасет, но с некоторыми может помочь.

– Эй! – выкрикнул Сандр. – Поглядите!

Капитан обернулся, готовый к любой угрозе. Сандр стоял почти у высшей точки прилива, где береговые камни переходили в матерую породу, и держал в руке нечто похожее на посох, изогнутый в середине и у конца.

– Что это? – спросила Кэри.

– Кажется, нога краба, – все так же криком отозвался Сандр. – Здоровенный, да? Поймать одного такого – еды хватит надолго.

– Или тебе, или ему, – мудро заметила Кэри.

Сандр пожал плечами и швырнул ногу обратно. Маркус продолжал идти вперед. Он медленно ступал по шуршащим камням, водя по земле слегка расфокусированным взглядом в ожидании, что этот взгляд зацепит какая-нибудь нужная мелочь. Воображаемый приз за самую интересную находку оставался пока у Сандра.

– Кит, вы точно знаете, что здесь что-то есть?

– Не точно, – откликнулся старый актер. – Это Кирот считает, что здесь что-то есть, но он может и ошибаться.

Капитан переступил через впадину между двумя валунами, стараясь не поскользнуться на затянувшем их тонком льду.

– Хорошо бы знать хоть отдаленно, что же мы ищем, – бросил он.

– Не великан, не меч, – начал перечислять Кит. – Не оружие, не лекарство, не доспех.

– А скала? Может, здесь какая-нибудь волшебная скала?

– Возможно. Но вероятнее всего – нет.

Буря затянулась – три дня и три ночи труппа просидела в пропахшей дымом гостинице, обмениваясь байками с местными и распевая песни. Кэри и Смитт выдали танцевальный номер, который привлек взгляды антейцев и заставил Маркуса подозревать, нет ли чего такого между этими двоими, о чем он прежде не догадывался. Хаавирков танец не впечатлил: если у тебя нет подкожного жира и густых татуировок, вожделеть тебя тут не будут.

Когда наконец непогода ушла, Дарр Синлама с отрядом собрали вещи, еще раз предложили труппе к ним присоединиться и поспешили на юг, в Борхию, пока их не приморозило к месту. Капитан вынужден был признать, что план антейцев имеет свою привлекательность. Дарр Синлама слишком уж гордился собой, но был хорошим рассказчиком и не перебирал с пивом. Маркусу этого хватало для некоторого уважения, пусть даже дартин старался для Паллиако.

– На ваш взгляд, как оно там? – спросил Маркус.

– Где?

– В мире. Где есть люди.

– Не знаю, – пожал плечами Кит. – Догадываюсь, что не очень.

– Вот и я так думаю.

Капитан шагнул вперед и наклонился, привлеченный желтым блеском в мелкой лужице. Миниатюрная морская звезда жалась к камню. На великую магию, способную потрясти мир, это явно не тянуло.

– Как вам кажется, у Китрин и Ярдема все благополучно? – спросил Маркус.

– Не знаю.

– Бывает такая штука, называется «предположение».

Мастер Кит улыбнулся:

– Ну что ж. Поскольку я знаю, что они оба умны и знают свое дело, я бы предположил, что они будут благополучны, что бы ни случилось.

– Но в точности вы этого не знаете.

– Нет.

Путь продолжался. Скользнуть глазами по земле, двинуться вперед. Опять скользнуть глазами по земле и двинуться вперед. Почти через полчаса Маркус заговорил вновь:

– Я все думаю о войне. О том, как она похожа на все виденные мной войны и тем не менее отличается от них.

– Не очень понимаю, о чем вы. – Кит опустился на корточки.

– Что-нибудь нашли?

Старый актер потянулся к очередной соленой лужице и вытащил тонкую полую кость.

– Черенок трубки, – объявил он. – Может, волнами принесло.

– А может, обронил кто-нибудь из прогуливавшихся по этой же тропе. Я бы счел это добрым знаком.

– Вы говорили о войне.

– Да. Я повидал много войн, затеянных по разным причинам. Гордость. Страх. Власть. Желание присвоить землю или не допустить, чтобы ее присвоил кто-нибудь другой. Даже просто одержать победу ради победы. И если смотреть на то, чем занимается Антея, то все эти причины явно присутствуют. Однако есть особенность – причем я ее наблюдал независимо от того, кто сражается и ради чего: как только ты начал войну, тебя тянет поскорее ее закончить. Хочется или победить, или запросить мира, или сбежать от безумцев, которые тычут в тебя клинками. Даже те, кто любит победы ради побед, не любят войн. А здесь я этого не вижу.

– А, вот оно что. Понимаю. Вы считаете, что Антея ведет войну.

Камень под ногой Маркуса дрогнул, капитан подался назад.

– Тому есть некоторые свидетельства, знаете ли.

– Представьте себе, что Антея ведет войну так же, как кони несут воинов в атаку. Мне кажется, на этих конях скачут люди вроде меня. Возможно, Антея придет к славе и раскинется по всему миру, управляемая богиней. А может, потерпит неудачу и будет брошена, а богиня найдет себе других лошадей. Когда вы смотрите на Антею, вы видите врага. А я вижу первую жертву.

– Странная жертва, если от нее-то и получают всю власть.

– Я боюсь не столько верховного жреца, сколько его главного врага внутри храма, – задумчиво проговорил Кит.

– Это как?

– В том селении на задворках Кешета мы были едины. Каждый день слышали голос главного жреца. А теперь от одного храма до другого недели пути. Строятся новые храмы. Скорее всего, появляются новые жрецы. Если еще нет, то уж точно скоро начнут появляться. А новые жрецы принесут с собой и собственный опыт. Собственные предубеждения.

– Я-то думал, ваша богиня пожирает мозг.

Кит рассмеялся:

– Не забывайте, с кем разговариваете, Маркус. Я не единственный отступник за всю историю. И не вижу причин считать себя последним. Однако следующий, возможно, будет понимать доктрину чуть по-иному. Вместо того чтобы засомневаться в ней, он может искренне уверовать в нечто такое, во что не верят другие жрецы в других храмах, и никто из них не станет тем единственным голосом, который соберет всех вместе и обеспечит одну доктрину на всех. Пауки – давайте не будем называть это богиней – уничтожают способность хороших людей задаваться вопросами. Они пожирают всякое сомнение. И когда есть много храмов вдали друг от друга и взгляды начинают расходиться, то, по моему разумению, может вспыхнуть война между разными группами фанатиков, которая утопит мир в крови. И я не вижу, как Антее или любой другой стране удастся этого избежать.

– Да уж, оптимизма это не внушает.

– Мне представляется, что мы живем в темные времена. Более опасные, я бы сказал, чем все времена после падения драконов. Однако мир непредсказуем, и я черпаю в этом огромное утешение.

– Хорошо, что хоть кто-то утешается, – сказал Маркус.

Остальные актеры – Микель, Кэри, Шершень, Смитт, Сандр и Чарлит Соон – распределились по пляжу от ледяной кромки до обрыва. Все двигались медленно и осторожно. И не нашли пока ровно ничего. Волны мало-помалу подступали, так что шагать приходилось по постоянно сужающейся полоске берега. Если неведомый предмет поисков находится ближе к нижней границе отлива, то сейчас они пройдут мимо и не заметят. Если же он затерян среди валунов или в прибрежных пещерах, то шансов больше, однако поди угадай, какой способ поиска лучше.

– Интересно, что Дарр Синлама не знает, что ищет, – заметил Маркус. – А ваши старые знакомцы знают?

– Не возьмусь предположить. Но я бы заподозрил, что у них есть некая идея, пусть даже искаженная давностью и непониманием.

– Вы, стало быть, не считаете, что они попросту все выдумали?

На лице Кита отразилась боль.

– Простите, – поспешил вставить Маркус. – Не хотел наступать дважды на чувствительное место.

– Полагаю, вы правы насчет того, что жрецы по какой-то причине были вынуждены отправиться в горный храм и что страх для них стал чем-то вроде тюрьмы. А потом случилось нечто, позволившее им вернуться. Нечто, из-за чего возвращение в мир показалось лучше отшельничества.

– Но что это было?

– Не рискну угадывать.

Смитт выступил из небольшой пещеры у самой кромки воды и, приставив руки ко рту, закричал, перекрывая шум прибоя:

– Тут что-то есть!

Маркус свернул и двинулся к пещере, Кит следовал по пятам. Если находка окажется очередным ложным следом, то все равно дело близится к закату и надо бы решить, заканчивать сегодняшние поиски или стоит еще задержаться. Прочие актеры тоже двинулись на зов, и вскоре все сгрудились полукругом у обрывистых прибрежных скал.

– Смитт, что здесь? – спросил Маркус. – Кроме очередной дыры в земле.

– Я прошел внутрь, там камень меняется. Становится гладким. Будто кто-то обрабатывал.

Маркус заглянул в темноту и вздохнул.

– Ну что ж, ничего лучшего все равно нет.

Пока Микель с Шершнем ходили к фургону за источником света, минул почти час. Капитан, взяв факел, пошел первым. Сначала он удивился тому, что камень на стенах меняется довольно далеко от входа – то ли у Смитта ночное зрение, как у южнецов, то ли он смелее, чем думал Маркус. А второй раз он удивился уже после смены камня. Шероховатый тоннель выровнялся, появились четкие стены. Слегка изогнутый потолок. Некогда ровный и гладкий пол, за многие годы занесенный грязью и мусором.

– Кит! – позвал капитан, скребя ногтем стену. – Вам это не напоминает драконий нефрит?

– Несколько напоминает, да.

– Хотите глянуть, что там в конце?

– Не отказался бы.

Ступали вперед медленно. Осторожно. Маркус держал факел вверху и чуть сзади, чтобы пламя не слепило глаза. Почти через сотню шагов тоннель начал расширяться, и Маркус с Китом вступили в просторное помещение. Перед ними лежало огромное темное тело – свернувшийся дракон, засунувший морду под крыло, как птица зимой. Маркус упал на одно колено – от благоговения и сдавившего душу страха.

Дракон было восхитителен. Чешуйки, даже покрытые пылью и заросшие лишайником, казалось, излучали черную мглу. Факельный свет терялся в ней, как в огромном куполе ночного неба.

– Кит! – прошептал Маркус.

– Да?

– Это ведь не статуя?

– Думаю, нет.

На стенах огромной пещеры виднелись рисунки и надписи – знаки совершенно невразумительные, хотя и странно знакомые. Маркус понимал их с той же безотчетностью, с какой ребенок отшатывается от обрыва: эти знаки впечатались в инстинкты, существовавшие на протяжении всей истории человечества; капитан чувствовал, как откликается что-то у него внутри. Рыже-черные потеки на стенах указывали на места, где прежде находились подфакельники, – металл истаял, не оставив ничего, кроме этих пятен.

– Ступайте за мной, – шепнул капитан и медленно двинулся вдоль стены.

В дальней части помещения обнаружился небольшой альков с емкостью для воды, в которой плесень и влага копились как минимум столетиями. Обойдя всю пещеру, Маркус уселся и долгое время приглядывался к гигантским ребрам, пока не уверился, что движения грудной клетки ему не мерещатся. Дракон дышал.

По телу Маркуса прошла дрожь.

– Ничего себе, – тихо выдохнул он.

– Да.

– Если у вас есть соображения, я бы выслушал.

– В горном храме, – начал Кит, – нас учили, что драконы – мерзкие твари. Что богиня существовала раньше всего и всех, даже раньше времени и мира, и что драконы в своей гордыне пытались отвоевать у нее мир. Падение драконов преподносилось как последняя великая война между ними и богиней.

– Мы уже знаем, что это не так. Независимо от истинных событий.

– Да. И все же в учении жрецов есть крупица правды. По крайней мере, драконы существовали.

– Доказательство налицо.

– И падение тоже было. И жрецы паучьей богини ненавидели драконов. Может, даже боялись их.

– То есть этот дивный красавчик – природный враг пауков.

– Вероятно.

– А может, он еще опаснее, чем пауки, и нам лучше убраться отсюда тем же путем, что пришли, и никогда не возвращаться.

– И это вполне возможно, – подтвердил Кит. – Однако в любом случае нам лучше уйти до прилива. Насколько я понимаю, вода закроет нам выход.

– Вы правы, – согласился Маркус. – Стало быть, либо мы пытаемся разбудить это чудо, либо уходим и не возвращаемся.

– Да.

– И вы вправду можете себе представить, как мы разворачиваемся и уходим?

Мастер Кит ответил не сразу, и голос полнился сожалением и страхом:

– Честно? Не могу.

– Я тоже, – кивнул Маркус, вставая.

Дракон шевельнулся во сне – от его слабейшего покачивания по стенам прошла дрожь.

– Стойте здесь, Кит. Сейчас что-то будет.

Маркус медленно подошел к дракону. Вблизи стало возможно определить размеры: в высоту три человеческих роста, а в длину, если развернется, порядка десяти. Расправить крылья внутри пещеры дракон вряд ли сможет. Заодно капитан понял, что совершенно не представляет себе, как эта громадина вообще оказалась в пещере и как будет отсюда выбираться.

Свет факела, отражаясь от пыльной чешуи, отбрасывал яркие блики. Маркус подошел к огромной голове, спрятанной под крыло. В книгах говорилось, что драконы некогда правили миром и что человечество состояло у них в рабстве. И сейчас Маркус собирался разбудить одного из этих тиранов.

– Надеюсь, я об этом не пожалею, – пробормотал он и затем кашлянул, прочищая горло. – Э-э-э… Позвольте обратиться!

Дракон не шевельнулся. Капитан, подступив ближе, положил ладонь на массивную голову – череп размером с коня поражал странной красотой, к которой влечет инстинктивно. Гибкая чешуя подавалась под пальцами.

– Можно вас побеспокоить? Не время спать.

Капитан оглянулся на Кита, тот развел руками. Что поделать, Кит тоже никогда не будил драконов. Маркус вздохнул, набрал в грудь побольше воздуха и гаркнул:

– Эй! Хватит дрыхнуть! Просыпайся уже! – Он вновь обернулся к Киту: – Простые способы не действуют. Может, есть особый ритуал или… не знаю… волшебный барабан какой-нибудь?

Глаза Кита расширились, он непроизвольно отступил назад. У Маркуса кровь застыла в жилах. Медленно, осторожно он вновь повернулся к дракону. Тот не сдвинулся с места, но теперь один огромный глаз был открыт, и Маркус увидел свое отражение в янтарных недрах гигантского зрачка. Желание возникло лишь одно: немедленно убежать. От громадного глаза не веяло ни угрозой, ни злобой. Лишь опасностью – бездонной, кромешной, как религия.

«В худшем случае он меня прикончит», – сказал себе Маркус.

Эта мысль утешила больше, чем он ожидал.

– Пора вставать! – вновь отчеканил он.

Драконий глаз, миг назад глядевший с досадой, теперь выражал замешательство. Маркус понял это без усилий, будто всю жизнь общался с драконами и успел познать мельчайшие оттенки их чувств. Такой тонкости понимания взяться было неоткуда, и Маркусу стало отчаянно не по себе.

– Время пробуждаться!

Послышался тихий звук, похожий на рокот дальнего грома. Огромное драконье тело начало двигаться, и Маркус отскочил назад, рефлекторно хватаясь за меч.

Дракон вытащил голову из-под гигантского крыла и перенес почти физический вес внимания на Маркуса и Кита. А затем полился голос, чистый и ясный. Мощный, как горы. Словно звучал один-единственный многосоставный аккорд огромного королевского оркестра, только помимо устрашающей красоты он нес в себе еще и смысл.

– Дракки? – спросил дракон.