– Порядочный мясник такие ошметки выбрасывает не глядя, – заявила Алия, ставя перед Кларой миску похлебки. – Зато соли хватило.

– Ну что вы, наверняка вкусно, – запротестовала баронесса, взяв ложку.

– Я-то знаю, что нет, – рассмеялась хозяйка. – Но за компанию вкуснее.

Алия жила в квартирке на пятом этаже узкого, тесного дома. Стол едва позволял расположиться двоим. Тусклый зимний свет проникал сквозь выцветшие занавеси и создавал видимость тепла и уюта, хотя в доме было не намного теплее, чем на улице.

Когда придворные разъехались из Кемниполя, а зима превратила черные мощеные улицы в серые, Клара решила, что знакомцы с Арестантского моста тоже нуждаются во внимании. Остин Соукар, неуклюжий крепыш, который врывался в чужие дома и засыпал там, из-за чего и попадал раз за разом в руки магистратов. Ишия Ман, на трезвую голову милейший человек, но во хмелю буйный. Алия Кутунин и ее сын Михал. Все – преступники, некоторые со склонностью к насилию. Клара знакомилась и разговаривала со многими, с кем не рискнула бы остаться в комнате наедине, однако в большинстве своем они были не хуже и не лучше аристократов, ведущих дебаты в «Медвежьем братстве» и устраивающих поединки на дуэльных аллеях.

– Вы слышали про Сасина? – спросила Алия.

– Нет, – ответила Клара, поднося ко рту ложку водянистой похлебки. – Даже боюсь спрашивать, что случилось на этот раз.

– Пытался забрать кружку для подаяний у одноногого тралгута, что сидит у северных ворот. Знаете? Так этот одноногий вскочил на свою ногу и тростью избил бедолагу Сасина до синяков. Теперь оба сидят в загоне вместе с детьми таракашек.

– Там хотя бы теплее, чем в клетке, – заметила баронесса.

– Уж не знаю. Мне лучше на ветру, чем с тимзинами. Незачем держать их вместе с нормальными людьми. Зверям место в зверинце, а эти-то – попросту драконы, только мелкие и умом не вышли. Коли надо их сажать, пусть сажают куда надо. Хлеба еще дать?

– Да, пожалуйста, – кивнула Клара. – А у меня… Погодите, где моя сумка? Ах, вот. Дополнение к трапезе.

При виде горшочка у Алии загорелись глаза.

– Подумать только! Неужели сливочное масло?

– Совсем немного. Но поделиться хватит. Берите.

Алия, улыбаясь во весь рот, принялась намазывать мягкое масло на темную хлебную корку.

– Знаете, – заметила Клара, – в деяниях Доусона тимзины никак не участвовали.

– Да? Ну, тут-то вам виднее. А против трона уж точно сговаривались. Не с вашим мужем, так с кем-нибудь еще. Да по правде говоря, вы-то могли и не знать. В конце концов, тимзины даже в лорда Тернигана запустили свои крючья, а ведь кто мог подумать?

– Видимо, так, – кивнула Клара, забирая опустевший горшочек.

После еды Алия вышла с баронессой на улицу и проводила ее на восток, к Разлому. Винсен стоял у кузницы, вместе с десятком других прохожих греясь от кузнечной печи и глядя на работу кузнеца. Алия распрощалась с Кларой, отвесив полушутливый поклон и получив в ответ поцелуй в щеку.

Клара тронула Винсена за руку, тот обернулся и просиял.

– Удалось добыть что-нибудь интересное? – спросил он.

– Сегодня нет. Удивительно, как мало отсутствие дворца влияет на дворцовые интриги.

Новость о смерти лорда Тернигана сначала разошлась от ведуна, обменявшегося снами с собратом из лагеря под Киарией. Поначалу, разумеется, никто не поверил: для получения вестей сны ведунов – способ быстрый, но не очень-то надежный. Затем прибыли почтовые голуби с записками, подтвердившими известие. Лорд Терниган состоял в заговоре против лорда-регента и принца Астера, и только блестящий ум Гедера Паллиако вместе с его непревзойденной способностью истреблять заразу и очищать королевский двор от скверны спасли державу от очередной междоусобной войны.

Через считаные часы после прибытия голубиной почты королевская стража нагрянула в особняк Тернигана. После закрытия придворного сезона это едва ли имело смысл, тем более что Терниган задолго до того отбыл в войска, однако все обнаруженное – столы, кровати, серебро – погрузили на повозки и отправили в Кингшпиль. Еще до рассвета в брошенную усадьбу проникли уличные грабители и подожгли дом. К утру лорд Терниган окончательно превратился из героя державы в презренного изменника и марионетку тимзинов.

Такое развитие событий впечатлило Клару сверх всякой меры. Ей уже случалось наблюдать, как складывается легенда о Паллиако. Сначала раскрытие заговора Фелдина Мааса и короля Леккана, затем мятеж Доусона, теперь предательство второго лорда-маршала. Факты каждый раз были разными, но это не играло роли. Основной сюжет оставался прежним: королевству угрожает коварный заговор, и Гедер Паллиако, любимец богини, выводит злодеев на чистую воду. Клара ожидала, что после падения лорда Тернигана и лорда Мекилли по городу распространится больший страх; в некоторых пунктах она ошиблась.

Во-первых, Мекилли нигде не упоминался: на его честь, как и на его владения, никто не посягал. Во-вторых, что интереснее, весть о поимке предателя встретили почти с облегчением, будто прошлогодний сюжет по мере повторения делался более знакомым и привычным: все знали, что в итоге трон станет прочнее и надежнее, а угроза исчезнет без следа. Клара заметила, как появилось даже нечто вроде предвкушения, – люди чуть ли не открыто ждут следующего посягателя, следующей измены, следующей искупительной казни. С одной стороны, всеобщая готовность к появлению таких сюжетов помогла бы Кларе отдалить от тирана всех лучших советников. С другой – выходило, что она сама способствует укреплению легенд о Гедере Паллиако.

– Клара! – окликнул ее Винсен.

– Прости, дорогой. Задумалась.

– Проводить тебя домой?

Клара улыбнулась и взяла его под локоть. Теперь по улицам они ходили под руку – мелкая неосмотрительность не несла особой угрозы. Даже самые запоздалые придворные разъехались на зиму по поместьям, а немногие наезжающие в столицу по зимним делам предпочтут остаться неузнанными с той же готовностью, что и баронесса. Новые же знакомцы и вовсе не обратят внимания на наличие у немолодой дамы юного любовника.

У Разлома слышалось карканье ворон, в глубину расселины то и дело устремлялись воробьи. Клара вдруг вспомнила, как при виде Гедера в черном кожаном плаще и жреца в буром одеянии Доусон сравнил их с воронами и воробьями.

Идя по улицам, Клара начала обдумывать следующее письмо в Карс. Историю с лордом Терниганом можно было бы, конечно, изложить в обильных подробностях, однако она не хотела осложнений. Пожалуй, достаточно будет повторить уличные слухи и добавить факт-другой от себя. Еще можно рассказать о том, как в Кемниполе обстоят дела с продуктами, и о жалком положении узников в тюрьмах лорда-регента.

Винсен замедлил шаг – она почувствовала это раньше, чем поняла причину. Высвободив руку, он отступил чуть в сторону; Клара проследила за его взглядом. Перед постоялым двором высилась роскошная карета с лакеями и возницей, на дверце красовался герб лорда Скестинина. Кларе стало нечем дышать. Что-то случилось с Джореем. Или с Сабигой и нерожденным ребенком. Она ускорила шаг чуть ли не до бега.

Сидящий в общей комнате Джорей походил на изумруд посреди грязи: белоснежная куртка с серебряными пуговицами, черный кожаный плащ. При появлении баронессы он с улыбкой поднялся.

– Джорей! – слегка запыхавшись, воскликнула Клара. – Что случилось? Где Сабига?

– Сабига уже у своего отца, – подступая к Кларе и беря ее за руки, ответил сын. – Я приехал забрать тебя домой.

В Кларе проснулся страх. Винсен вошел следом за ней, держась на расстоянии, как слуга. За его спиной маячила Абата с поджатыми губами, всем видом выражая недоверие. Клара почувствовала, как от лица отхлынула кровь.

– Домой? Не понимаю. Я дома. Я здесь живу.

– Уже нет. Матери верховного маршала не пристало ютиться на постоялом дворе.

Клара медленно села, голова кружилась. Джорей опустился на скамью рядом, не выпуская ее руки.

– Не понимаю.

– Ты слышала, что случилось с лордом Терниганом? – начал объяснять Джорей. – В Севенполе нас нагнал почтовый голубь. После всего случившегося Гедер решил, что на должности лорда-маршала ему нужен человек, которому он доверяет. И вдобавок Гедер, по-видимому, ждал случая помочь мне восстановить имя при дворе.

– Тебе? После всего, что сделал Доусон?

Улыбка Джорея слегка померкла.

– Я отрекся от отца на глазах у всего двора. А Гедер… считает меня своим другом. Очевидно, этого хватило. Он доверил мне армию. Мне предстоит командовать осадой Киарии. Более того, я беру с собой Викариана. Мэтр Басрахип разрешил ему поехать со мной и поучиться у жрецов в военных условиях.

– Боже! – выдохнула Клара, прижимая пальцы к губам. – Так… Так не должно быть.

– Подарок судьбы, матушка. На это мы и надеялись.

Кларе показалось, будто сердце перестало биться. Будто в груди открылось крошечное отверстие, сквозь которое все вытекает прочь, как вода из бассейна. «Я не хочу никуда ехать. Мне здесь хорошо. Я не могу быть той женщиной, которой была прежде. Не уезжай. Не делай этого…»

Мысленным окриком Клара велела себе собраться.

Она улыбнулась, подняла подбородок. Джорей плотнее обхватил ладонью ее руку.

– В прошлый раз, когда ты ехал на войну вместе с Гедером Паллиако, все закончилось плохо, – произнесла баронесса. – Ты точно решил, что тебе хочется такой власти?

Джорей поцеловал руку матери. Улыбка сошла с его лица, новая куртка и плащ казались больше театральным костюмом, чем одеянием лорда-маршала Антеи.

– Мои желания не важны, матушка. Я этого добивался, и я должен это принять, – сказал он. – Поймешь ли ты меня?

Винсен Коу стоял в дверях, опустив глаза, с безучастным лицом. Ночи в его объятиях, пробуждение рядом с ним – ничего этого больше не будет. В доме лорда Скестинина рука об руку не походишь. Винсен вновь будет обращаться к ней «миледи», а не звать Кларой. Какая изысканная несправедливость…

«Я этого добивался, и я должен это принять». Как ни крути, она воспитала сына по своему подобию.

– Я понимаю, – ответила Клара. – Пойду соберу вещи.

Особняк лорда Скестинина успели закрыть на зиму, поэтому привести дом в порядок оказалось непросто. Выходя из кареты, Клара слышала голоса, выплескивающиеся на улицу. Выяснилось, что в столовой еще не сняли чехлы с мебели, а в коридорах сыро из-за недавнего мытья полов. Три горничные убирали новую комнату баронессы – комнату вдовы, с красивым видом на застывшие в зимнем безвременье сады и с узкой кроватью. Клара села на постель так, будто это ставшая привычной скрипучая развалина, и от неожиданности утонула в мягчайшей перине. Словно та намеревалась поглотить новую хозяйку.

– Будут ли приказания, миледи?

На пороге стоял Винсен с каменно-серым лицом. Волосы откинуты назад, поза прямая и жесткая. Ему отведут комнату в крыле для слуг – с койкой, ящиком для вещей и, может, с печуркой. «Это был не мой выбор, – мысленно произнесла она. – Прости».

– Не сейчас, Винсен, – ответила она вслух. – Спасибо.

– Всегда рад служить, миледи, – ответил он.

Заслышав его интонацию, одна из горничных удивленно вскинула глаза. Стало быть, даже и такая малость непозволительна. Клара проводила его взглядом, выждала два вздоха, встала, отряхнула юбку от несуществующей пыли и вышла в коридор с таким видом, будто ей принадлежит весь особняк вместе с содержимым. Винсен шел медленно, сцепив руки за спиной.

– Коу! – окликнула она его. – На два слова.

Он обернулся резко, как ужаленный, и молча застыл на месте. Клара со значением подняла брови.

– С-слушаю, – выговорил он.

– Прекрасно. Сюда, пожалуйста.

Баронесса пошла к садам, но вместо того, чтобы отворить железную со стеклянными вставками калитку, ведущую во двор, свернула налево, к беседке садовника. Как она и подозревала, беседка оказалась пуста.

– Закрой дверь, – сказала Клара.

– Миледи…

– Прекрати, Винсен. Прекрати сейчас же!

Он на миг замер, в глазах светилось бешенство.

– Клара, – выговорил он наконец.

– Вот так лучше. Закрой дверь.

– Тебя это погубит, – вырвалось у него. – Мое присутствие тебя погубит. Когда ты лишилась титула, все изменилось. Ты стала как мы. А теперь ты опять при дворе, и если нас… – Он остановился и договорил приглушенным голосом: – Если нас увидят наедине, твоя репутация рухнет.

– Моя репутация уже однажды рухнула. Меня это не убило.

– Это повредит твоим сыновьям. Твоим дочерям. Твоему придворному положению. Я не могу тобой рисковать.

– Думаешь, я буду первой придворной дамой, которая завела себе роман?

Винсен изменился в лице, словно разом отдалился. Клара уже поняла, что будет дальше.

– Не сомневаюсь, что многие влиятельные дамы заводили романы со слугами, – сказал он.

Вот оно. Пропасть, которую она не смела пересечь. Теперь он вновь слуга, а она благородная дама.

– Ты говорил, что последуешь за мной куда угодно, – напомнила она. – Видимо, не учел возможность следовать обратно. К прежней жизни.

– Пойду отыщу мою комнату, миледи. С вашего позволения.

Клара подступила ближе, протянула руку и захлопнула дверь за его спиной. Его губы, твердые и неподатливые, в первый миг остались неподвижны. Но только в первый миг.

– Я не изменилась, – сказала Клара. – Я та же, что была сегодня утром. Поменялись только обстоятельства.

– Я знаю, Клара. И я не изменился. Просто… просто для меня день тяжелый.

– Для меня тоже. Но день этот не последний.

Он вновь ее поцеловал, с искренним жаром на этот раз. Она обхватила его за плечи и привлекла к себе, на долгий миг они прильнули друг к другу и с трудом разорвали объятия.

– Найди свою комнату, – велела Клара, – потом обследуй весь дом от подвалов до крыши. Изучи его так же хорошо, как охотничьи тропы. Разузнай про всех: имена, занятия и особенно распорядок дня. Я займусь тем же. Не знаю, как будем встречаться, но что-нибудь придумаем.

– А твои письма в Карс?

– И с ними разберемся. Впрочем, вбивать клин между лордом-регентом и его новым верховным маршалом я не стану. А жаль, в прошлый раз отлично получилось.

Клара насторожилась от дальнего возгласа. Мужской голос звал: «Матушка!»

– Викариан приехал, – бросила она, открывая дверь и выталкивая Винсена первым. – Ступай. Немедленно. Я тебя найду вечером.

Клара прислушивалась, пока шаги Винсена не стихли, а затем повернулась к стеклянным окошкам калитки, в которых смутно отражалось ее лицо. Женщина, глядящая на нее, казалась почти незнакомкой. Баронесса пригладила волосы.

– Ну что ж, – сказала она, и женщина в стекле взглянула на нее с мягкой лукавой улыбкой.

Клара двинулась обратным путем, привычно вернувшись к повадкам баронессы и светской дамы, и в доме пошла на голос сына. Джорея и Викариана застала в переднем зале – сыновья стояли и улыбались друг другу. На Викариане красовались бурые жреческие одежды, лицо с прошлого раза осунулось, но странным образом сделалось оживленнее.

– Матушка! – воскликнул он.

– Нет-нет, не подходи, – остановила его баронесса. – Дай на тебя посмотреть.

Викариан рассмеялся и принял картинную позу. Стало быть, жреческое посвящение не очень-то его изменило. Клара подступила и обняла его – без ненужного жара и без ощущения, что он изменился, лишь с радостью оттого, что ее сын опять с ней. Оба сына.

– Ты, значит, постиг учение паучьей богини, – заметила Клара. – Может, она тебя сделала наконец благочестивым?

– Знаешь… – Викариан взял ее за руки жестом, неуместно напомнившим о Винсене. – Мне кажется, это действительно так.

Он повел Клару к гостиной. Слуги, оказавшиеся в коридоре, разбегались, как мыши.

– Благочестивый жрец, – усмехнулся Джорей. – Вот уж действительно чудо.

– Нет, – возразил Викариан уже серьезно. – Вовсе нет. Нынешний опыт для меня несравним с предыдущим изучением чего бы то ни было. Богиня не просто набор сказаний, который мы составили и решили считать руководством к нашей дальнейшей жизни. Богиня вправду существует.

– Я бы сказала, что считать бога существующим – обязанность священнослужителя, – заметила Клара на пороге гостиной.

Чехлы с мебели уже убрали, в камине горел огонь.

Викариан покачал головой:

– Обычно так и думают. Однако в семинарии было все иначе. Диспуты, книги, молитвы – все ненастоящее. Все пустое и поддельное, потому что достаточно произносить слова о вере. В случае богини все не так. Порой… порой это тяжело. Но она открыла мне целый мир.

Клара с улыбкой кивнула.

«И этого я тоже потеряла», – подумала она.