Загадочные письма настигли Гедера на полпути к поместью лорда Аннерина: четыре листа, три разных почерка. В ближайший вечер после их получения лорд-регент Гедер Паллиако оставил принца Астера распоряжаться королевской охотой, призвал ближайших советников – Флора, Эмминга, Даскеллина, Мекилли и мэтра Басрахипа, велел запрячь самые быстрые кареты и во весь опор устремился на юг. Самое скандальное происшествие сезона, никаких сомнений. Писем он никому не показывал и ничего не объяснял – по разным причинам. Ему было безразлично, что о нем скажут.
Впрочем, нет. Ночами он не смыкал глаз не из-за жесткой постели. Не из-за отсутствия тихой музыки, ублажавшей его в Кингшпиле. Гедера гнал вперед стыд за то, что он посмел довериться этим родовитым и властным лордам. Стыд и ярость. Что ж, скоро он узнает правду. Уже скоро.
Выезжали затемно, останавливались на ночлег уже после заката. На всех постоялых дворах и почтовых станциях меняли измученных лошадей на свежих и трогались с места в тот же миг, как кончали запрягать. Лорд Эмминг пытался было возражать, но Гедер напомнил ему, что сопровождающие их мечники и лучники – личная стража лорда-регента и если лорд Эмминг предпочитает воздержаться от путешествия, то навалить груду камней над его телом не составит труда. Больше роптать никто не осмелился.
Через вольный город Орсен промчались, как чумное поветрие, перевал на границе Элассы одолели, невзирая на снег и лед. Местные твердили об опасности, но Гедер не допускал задержек. Потеряли троих людей и двух вьючных мулов, но через пять дней мучительно медленного продвижения достигли южных отрогов. Драконья дорога расчистилась, начался последний этап путешествия.
Киария, горная твердыня, была врезана в самый камень скал. Медные ворота у первой стены вознеслись на двести локтей; их работа подчинялась механизму, скрытому в стене еще во времена драконов. Теперь ворота стояли сломанными, являя собой образец антейских достижений за месяцы осады. Причем образец единственный – вторая стена стояла нетронутой, а за ней еще третья, четвертая и пятая. У подножия гор, по обе стороны от главных ворот, расположилась армия Антеи. Армия Гедера. Землю вокруг устилало месиво из льда, снега, земли и навоза. Кожаные палатки трепал налетающий с гор ветер; там, где год назад высились деревья, способные его задержать, теперь торчали голые пни. Все, что можно было сжечь, сожгли. Все пригодное в пищу съели. Армия, судя по донесениям, потребляла три тонны продовольствия в день, и это доставлялось посуху из Суддапала и Инентайев. На протяжении месяцев ежедневные три тонны продовольствия превращались к утру в три тонны нечистот. Армия, эта гордость и слава Антеи, торчала в собственном нужнике, пока тимзины, уютно расположившись в пещерах, смеялись над ее стараниями.
А главный антейский полководец, которого Гедеру уже пришлось однажды одернуть, сидел, лениво почесываясь, в своем шатре и составлял заговор.
Последнюю ночь перед тем, как въехать в лагерь лорда-маршала, Гедер почти не спал.
Когда караульные попытались остановить процессию, Гедер приказал им склониться носом к коленям и застыть в каменной неподвижности, пока он не проедет. Шатер лорда Тернигана стоял изрядно потрепанный; темные полосы по бокам отмечали места, где кожа трескалась от солнца, дождей и ветров. Сам верховный маршал торжественно высился у входа, облаченный в парадные доспехи; вокруг теснилась его личная охрана. Прошедшие месяцы потрепали Тернигана не меньше, чем палатку: в бороде с лета прибавилось седины, щеки запали. Он неотрывно смотрел, как кареты одна за другой занимают все открытое пространство перед шатром, словно дело происходит не в полевом лагере, а перед аристократическим особняком в день пышного празднества.
Слуги распахнули дверь Гедеровой кареты и помогли ему спуститься по ступеням в грязь.
– Милорд регент, – вымолвил Терниган и влажно кашлянул. – Я вновь польщен тем, что вы изволили…
– Молчать! – рявкнул Гедер. – Ступайте в шатер.
Терниган моргнул, его щеки залила бледность. Окинув глазами прибывших, он остановил наконец взгляд на лорде Мекилли и, как показалось Гедеру, слегка успокоился. Увидел союзника. «Если бы вы знали имена людей, выразивших свою поддержку, вы были бы ошеломлены». Гедеру вдруг представилось, будто он сейчас окажется в палатке, где кругом одни враги и где его же собственные стражники бросятся на него с кинжалами. Накативший страх перекрыл накопившуюся злость.
– Подождите, – велел он Тернигану, уже готовому шагнуть в палатку. – Стойте. Мэтр Басрахип!
Жрец медленно приблизился, лавируя между неподвижными каретами. Его лицо выражало благожелательное спокойствие, за спиной маячили два помощника из новопосвященных жрецов. Добравшись до Гедера, Басрахип склонился к нему.
– Проверь, верны ли мне стражники. Можешь?
– Конечно, принц Гедер.
Жрец обернулся к помощникам и дал знак приблизиться. Оставив их охранять подступы, он принялся обходить стражников. С каждой минутой Гедеру становилось все более не по себе. Даскеллин, Флор, Эмминг и Мекилли стояли отдельной тесной группой, бросая вокруг холодные взгляды, в которых сквозила тревога. Наконец Басрахип, покончив со стражниками, приблизился к Гедеру.
– Все тебе верны, – сказал он.
– Отлично. Спасибо, – тихо ответил Гедер и затем произнес в полный голос: – Капитан, обезоружьте этих людей.
Терниган вздрогнул, губы безмолвно зашевелились. Из остальных Даскеллин и Флор выглядели озадаченными, но без всякой тревоги. Эмминг метался между негодованием и страхом. А вот Мекилли… Гедер не мог толком уловить, что выражало его лицо. То ли неодобрение, то ли холодный расчет. Великие мужи империи безропотно позволили стражникам забрать у себя мечи и кинжалы, затем все проследовали в палатку – Терниган первым, следом остальные вельможи, за ними четверо Гедеровых стражников, сам Гедер и наконец Басрахип.
Заранее воображая разговор, Гедер не учитывал размеры Терниганова шатра и количество присутствующих. Лагерная палатка годилась для одного маршала с небольшим числом советников. Вместе с лордом-регентом, его подручными, жрецами и стражниками действо начинало выглядеть слегка комичнее, чем ожидалось. Гедер чувствовал себя еще более смешным, чем минуту назад перед шатром. Ярость, гнавшая его сюда из самой Антеи, в эти последние мгновения начала слабеть, и Гедера это раздражало.
– Лорд Терниган! Лорд Мекилли! Станьте здесь, передо мной.
Мекилли выступил вперед, через миг-другой его примеру последовал Терниган. Гедер кивнул и вытащил из бумажника письма. Мекилли взглянул на них с любопытством, Терниган побелел.
– Ко мне в руки попали эти послания, – объявил Гедер. – Предполагается, что это переписка между вами. Мекилли, возьмите этот лист.
Мекилли взял в руки бумагу и принялся медленно читать. Вскоре брови его поползли вверх, побледневшее лицо стало походить на восковое. Позади него, у задней стены шатра, Басрахип протиснулся сквозь плотный строй присутствующих и встал так, чтобы Гедер его видел.
– Лорд Мекилли! – раздельно выговорил Гедер, усилием воли пытаясь вернуть себе и ощущение злости, и чувство правоты, изрядно померкшие. – Вы узнаете это письмо?
– Нет, милорд регент. Я никогда его прежде не видел.
Шатер замер, а затем, к изумлению Гедера, Басрахип кивнул. Мекилли говорил правду.
– Вы не писали это письмо?
– Нет.
У Гедера перехватило горло. Тащить придворных через всю страну неделями – и все впустую. Из-за чьей-то глупой выходки. Теперь все вернутся в Антею и начнут трезвонить, как забавно кто-то разыграл Гедера Паллиако.
– Писали ли вы что-нибудь подобное этому документу?
– Нет.
– Вы состоите в заговоре против меня?
– Не состою.
С каждым ответом голос Мекилли делался все спокойнее, тверже и увереннее. Басрахип, стоя у задней стены шатра, свидетельствовал о правдивости всех ответов. Богиня простерла свою руку к Мекилли и оправдала его.
Из-за тесноты и спертого воздуха Гедера прошиб пот, закружилась голова, вот-вот стошнит. Его провели. Выставили на потеху. Все замеченные у этих двоих признаки вины были всего лишь плодом его, Гедера, воспаленного воображения. Где-то смеется истинный автор писем.
Чувствуя подкатывающий ужас, Гедер вытянул руку с посланием, приписываемым Тернигану.
– Лорд Терниган, вы писали это письмо?
– Нет, милорд регент, – ответил Терниган спокойно, даже с легкой жалостью.
Басрахип покачал головой. Нет. Неправда. Гедер набрал побольше воздуху и медленно выдохнул. Ярость вернулась – и казалась почти облегчением. Спасением.
– Повторите, – велел он. – Скажите мне, что не писали этого письма.
Взгляд Тернигана дрогнул, он скосил глаза на Мекилли.
– Я оговорился, милорд регент. Я написал это письмо, но по другим причинам. Я хотел выяснить, вправду ли существует такой заговор.
Басрахип поморщился, и Гедер понял затруднение.
– Отвечайте на каждый вопрос отдельно, милорд маршал. Вы писали это письмо?
– Да, писал.
– Писали ли вы его в надежде стать регентом?
– Нет, – ответил Терниган. – И в мыслях не было.
В углах губ Басрахипа мелькнула едва заметная улыбка. Он покачал головой. Нет, неправда. Прежняя злость, полнокровная и яркая, вернулась к Гедеру. Он улыбнулся.
– Лорд Терниган! Считаете ли вы меня глупцом?
– Нет.
– Считаете ли вы, что мне можно лгать?
– Я никогда не стал бы вам лгать, – заявил Терниган и попытался отступить на шаг, однако Даскеллин и один из стражников уже стояли у него за спиной.
Терниган повернулся, высматривая в тесноте проход к выходу или к стене, через которую можно пробиться наружу. Сбежать.
– Вы назвали меня шутом, милорд?
– Нет! – выкрикнул Терниган, но сомнений уже не оставалось.
Гедер плюнул ему под ноги. Могущественный лорд Терниган, героический антейский полководец, стоял перед ним сжавшись, как мальчишка перед разъяренным отцом. Терниган, считавший Гедера смехотворным мелким болваном, у которого можно забрать трон.
То, что зачинщиком ложно объявлен Мекилли, не шло в счет. Гедер услышал признание в живом голосе самого Тернигана. Этого хватало с лихвой.
– Лорд Терниган! – провозгласил Гедер. – Я лишаю вас должности верховного маршала Антеи.
– Д-да, милорд. Ваша воля.
– Да, – подтвердил Гедер. – Моя воля. Лорд Даскеллин! Состоите ли вы в заговоре против меня?
– Нет, милорд.
Правда.
– Лорд Флор, а вы?
– Нет.
Правда.
– Лорд Эмминг! Вы состоите в заговоре против меня?
– Не состою.
Правда.
Гедер хрустнул пальцами.
– Милорды! Официально объявляю лорда Тернигана изменником, составлявшим заговор против Рассеченного Престола и лично против меня как лорда-регента.
– Нет! – закричал Терниган. – Вас ввели в заблуждение, лорд Паллиако! Этот заговор – против меня!
– Стража, выведите предателя.
Терниган пытался сопротивляться, но без оружия и соратников все оказалось тщетно. Стражи бесцеремонно вытащили его из шатра и швырнули лицом в грязь. Гедер, из-за жаркого негодования и уверенности в собственной правоте словно выросший вдвое, вышел следом. Его кулаки сжимались и разжимались. Один за другим вышли и остальные – теперь все, кто присутствовал при сцене в шатре, стояли вокруг изобличенного лорда-маршала. Стражники подняли виновника и поставили на колени.
– Я требую суда, – проговорил Терниган с забитым грязью ртом. – Я требую судебного поединка. Бог видит мою невиновность.
– Нет, – заявил Гедер. – Не видит. Капитан, велите страже обнажить мечи.
Капитан отдал приказ, в воздухе разнесся звон десятка мечей, вынимаемых из ножен. На клинках заиграли солнечные блики.
– Это ошибка! – выкрикнул Терниган.
– Нет, не ошибка, – бросил Гедер и, помолчав миг-другой, добавил: – И кто теперь шут?
Терниган погиб быстро, его кровь впиталась в грязь рядом с его шатром. Гедер наблюдал за смертью врага с растущим удовлетворением. На этот раз его не стошнит. Он не уронит своего достоинства. Все присутствующие, все люди Тернигана стояли раскрыв рот, потрясенные происшедшим. С тихим шелестом, словно наполняя корабельные паруса, дул ветер.
Первым заговорил Канл Даскеллин:
– Понадобится новый лорд-маршал. И поскорее. Иначе армия падет духом из-за такого… из-за предательства Тернигана.
– Его ввели в заблуждение, – провозгласил Басрахип. – Обратили против тебя, принц Гедер.
– Тимзины, – кивнул тот. – Их безрассудство.
– Именно, принц Гедер, – скорбно проронил жрец.
– Если пожелаете, – продолжал свое Даскеллин, – я могу составить список тех, из кого получатся хорошие имперские полководцы, и тогда мы…
– Нет, – поворачиваясь к нему, отрезал Гедер. – С меня хватит. Я не собираюсь впредь давать власть полководцам, советникам и прочим великим мужам. Неужто не видите, к чему это приводит? Они обращаются против меня. Всё! Больше никаких полководцев.
Его грудь вздымалась, как кузнечные мехи, щеки горели даже под зимним ветром. Собеседник кивнул, будто сказанное Гедером было понятной истиной. Даскеллин помолчал миг-другой, затем протянул вперед ладонь, словно что-то предлагая.
– Чего вы хотите? – спросил он тихо и мягко, будто они с Гедером сидели в креслах «Медвежьего братства», а не стояли над телом верховного маршала, простертого в грязи на недозавоеванном поле битвы. – Если армию поведут не полководцы и советники, то кто вам нужен?
«Друг, – пронеслось в голове Гедера. – Мне нужен друг».
– Вы точно решили не ехать с нами? – спросил Даскеллин. – Если к королевской охоте присоединиться в Масонхальме, то еще останется время поучаствовать.
– Нет, поезжайте без меня, – мотнул головой Гедер. – Я успею догнать вас до завершения охоты. Просто не сейчас.
Ночью ворота Киарии выглядели еще более зловещими. Немногие костры, тлеющие в палаточных лагерях, казались мелкими искрами на фоне высящейся над ними горы и раскинувшихся наверху небес. От полукружья луны струился в долину молочный свет. Когда-то здесь обитали драконы. Сражались в битвах. Выстроили огромную крепость, и теперь сюда сбежались остатки одной из рас, созданных драконами. Если тимзины и вправду не люди, то логично, что они предпочитают прежние твердыни и давние способы ведения битв. Их впечатляет сам масштаб былых деяний. Войны между богиней и драконами уходили корнями в прошлое более давнее, чем вся писаная история, и теперь Гедеру выпало эти войны закончить. Вокруг него ложные друзья и притворство, заговоры и насилие, и ему предстоит каким-то образом привести человечество к мирной жизни? Разве такое возможно?
И все же надо попытаться. Если нет – что станут о нем говорить?
– Здесь враждебный край, – напомнил Даскеллин.
– У меня стража.
– Стражу могут одолеть. Если вам нужно на юг, то возьмите полноценный отряд.
– Солдаты нужны на осаде.
– Здесь их достаточно, – не отступался Даскеллин. – До прибытия нового лорда-маршала все равно ничего не произойдет.
Гедер откинулся на спинку стула. Падающая звезда прочертила дугу по небу, вспыхнула на миг и погасла. Вошедший слуга тихо убрал остатки ужина.
– Ну, так и быть, – согласился Гедер. – Если вас это порадует.
– Благодарю. – Даскеллин помолчал. – Как думаете, кто отправил вам те письма?
– Не знаю. Кто бы ни был, он действовал добровольно. Приятно иметь союзника, даже если я пока не знаю, кто он.
– Что ж, можно посмотреть и так.
Гедер хотел было спросить, что Даскеллин имеет в виду, но после бурного дня навалилась усталость, и он уже знал, что ночь будет бессонной. Или как минимум тяжелой.
– Мне нужно поспать, – проговорил он, поднимаясь со стула.
От холода немели пальцы, из носа текло. А ведь армия здесь мается не первый месяц. Гедер знал, что радоваться такому недостойно, но все же его грела мысль, что войско останется, а он уедет. Впрочем, от мороза хотя бы затвердела грязь.
Он сделал несколько шагов и обернулся:
– Спасибо.
– Всегда пожалуйста, – откликнулся Даскеллин. – Не будет ли неучтивым спросить, за что именно вы меня благодарите?
Гедер пожал плечами:
– Видимо, за то, что не предали.
В теплом и уютном шатре, который так недавно принадлежал Тернигану, Гедер велел подать перо с бумагой и послать за гонцом. Слуги принесли подушки и одеяла, появилась и масляная лампа с длинным языком огня, наполнившая помещение дымным запахом. Долгое время Гедер смотрел на пустой лист, не зная, с чего начать.
Китрин!
Ты не отвечаешь, я все понимаю. Ты занята, и я тоже. Но я устал, любовь моя. Устал до крайности, и мне нужно поговорить с кем-нибудь близким и любящим. Кому я могу доверять. Я пишу тебе из осадного лагеря в Киарии, но завтра утром отправляюсь к югу, в Суддапал. К тебе, моя дорогая.