В Кемниполь пришла зима. Снега выпадало немного, зато буйствовали холодные ветры, налетающие с северных равнин. Птицы, кроме воробьев и ворон, мало-помалу исчезли. Горожане в куртках, плащах, шарфах и рукавицах стали неотличимы друг от друга, они казались принадлежащими к одной расе – расе озябших.

Уже которую неделю Маркус с Китом бродили по улицам, стараясь разговорить побольше людей. Дочку торговки коврами, сидящую на пороге лавки. Стражника у Арестантского моста. Лакеев, пропивающих жалованье в таверне. Кого угодно. Каждого встречного. Начинали с чего придется – со шрама на руке, с погоды, с коней для упряжки – и окольными путями направляли беседу так, чтобы подвернулся предлог спросить: «Знаете ли вы кого-нибудь, кто отправляет письма в Карс?»

Чаще всего люди говорили «нет» и при этом не лгали. Каждую неделю находилось с полдесятка ответивших «да». Тогда Маркус с Китом подводили разговор к банку в Карсе, и тут след начисто терялся. Трижды ответ «нет, я таких не знаю» оказывался лживым, и каждый раз Маркус с нетерпением ожидал, что вот сейчас-то и обнаружится таинственный корреспондент Китрин.

В первом случае потребовалось пять дней на выяснение, и в итоге оказалось, что человек без ведома жены писал в Карс брату, которого она почему-то невзлюбила, и скрывал переписку во избежание домашних ссор. Во втором случае гонец слал письма зазнобе и назначал любовные свидания в Нордкосте. Третий случай внушал серьезные надежды: малозаметный аристократ переписывался с кем-то из придворных короля Тракиана. Маркусу с мастером Китом даже пришлось выследить на улице камердинера и забросать его вопросами, как дети забрасывают камешками. В итоге обнаружилось, что аристократ попросту желал купить роскошную карету без ведома своего придворного соперника и предлагал за нее повышенную цену.

По вечерам они возвращались в конюшню у «Желтой стены» и укладывались спать вместе с актерами. Маркус держал отравленный клинок среди костюмов и реквизита; опасность мастер Кит объяснил актерам настолько красноречиво, что меча сторонился даже Сандр. Теперь, когда отпала необходимость носить меч постоянно, сны Маркуса сделались не такими тревожными и яркими, да и плечи болели меньше. Правда, из-за постоянных неудач с поисками дни казались странно рутинными и одинаково мрачными.

Охота вслепую, подкрепляемая лишь надеждой, продолжалась, однако отправитель писем действовал так скрытно, что о нем никто не знал. Когда наступила зима, возникла необходимость переменить методы.

– Лорд Даскеллин предложил Кэри поучаствовать в празднестве, – сообщил Кит, склонившись над кружкой кофе. – Будут влиятельные придворные. И их слуги.

– Тогда нам стоит поучаствовать, – откликнулся Маркус.

Во дворе полдесятка детей играли в замысловатую игру – требовалось допинать камешек до края Разлома и скинуть вниз. Маркус подивился детской живости и свободе.

Конюшня полнилась лошадьми, и конюхи с кузнецами оттеснили актеров в сторону, так что те сгрудились в тесную кучку, как овцы посреди грозы.

– Как думаете, что за пьесу она выберет? – спросил стоявший позади Шершень.

– Что-нибудь посерьезнее, – предположила Чарлит Соон. – Все фарсы уже заиграны до дыр.

Маркус знал ее меньше всех; из-за светлых волос и круглого личика актриса казалась более открытой и наивной, чем на самом деле.

– Насколько мне видится, фарсы как раз хороши во время войны, – возразил мастер Кит. – В мрачные времена людям хочется посмеяться.

– Тогда надо выяснить, какие пьесы хороши в голод, – задумчиво протянул Смитт. – Может, «Портняжка и солнце»?

– С чего вдруг? – вмешался Микель. – Там нет ничего про голод.

– Потому-то я и предлагаю, – объяснил Смитт.

– Спросим у Кэри, когда они с Сандром вернутся с рынка, – остановил спор мастер Кит. – Однако, капитан, это осложняет наши текущие дела.

– Знаю, – бросил Маркус.

Придворный сезон длился с весны до начала зимы. Через считаные дни знать начнет покидать столицу, придворные вместе с домочадцами разъедутся по поместьям – не только антейским, как прежде: земли в Астерилхолде, Саракале и Элассе розданы самым важным аристократам и баловням судьбы. Тот, за кем охотятся Маркус с Китом, может уехать куда угодно. А там начнется королевская охота, когда толпа имперских вельмож во главе с лордом-регентом и принцем Астером будет носиться по разным землям и убивать оленей. До весны двор уже не воссоединится. А в мире к тому времени может много чего произойти.

Чарлит Соон, досадливо что-то пробормотав, согнала с локтя жука. Кто-то из мальчишек во дворе удачно пнул камешек, тот миновал прочих игроков и улетел в пустоту над Разломом; победитель вскинул руки в ликующем жесте. Мастер Кит отпил еще глоток кофе.

– Если мы этого деятеля не найдем сейчас, когда все в Кемниполе сидят друг у друга на голове, – сказал Маркус, – то зимой искать будет бесполезно.

– Я бы сказал, что точно труднее, – согласился мастер Кит. – В связи с этим возникает вопрос.

– И не один.

Актеры вокруг умолкли. Маркус знал, что за спиной переглядываются, но из вежливости не оборачивался. Напряженность явственно витала в воздухе. Из-за угла вдруг появились Кэри и Сандр, каждый с мешком на плече. Продукты, уже ощутимо подорожавшие, добывать становилось все труднее – впрочем, насколько видел Маркус, высшие классы по-прежнему не голодали.

Мастер Кит поднялся с сиденья, Маркус тоже. Настало время для непростого разговора.

Кэри заметила, что ее ждут; походка не то чтобы сбилась – скорее утеряла часть всегдашней уверенности. Актриса сняла с плеча мешок и передала его Сандру – тот, что-то рассказывавший с бурными жестами, растерянно замер. Кэри остановилась. Сандр, увидев Маркуса с Китом, взвалил на себя второй мешок и поспешил дальше.

– Чашу сидра? – предложил Маркус.

– Не возражаю.

Внутри «Желтой стены» Кэри взмахом руки указала хозяину на заднюю комнату. Тот вздернул подбородок. Обмен жестами говорил сам за себя. Кэри провела Маркуса и мастера Кита в небольшое помещение с винными и пивными бочками вдоль стен. Свисающая с потолка лампа отражалась в закопченном жестяном потолочном диске, отбрасывающем свет на деревянный стол. Первой села Кэри, рядом опустился на сиденье мастер Кит. Маркусу досталось место спиной к двери. Через миг заглянул хозяин.

– Сидра всем, – распорядилась актриса. – Капитан платит.

– Хорошо, что хоть кто-то платит, – бросил хозяин, и через минуту перед каждым уже стояла глиняная чаша с дымящимся сидром.

Воздух наполнился запахом яблок. Маркус, отхлебнув глоток, подивился сладко-пряному вкусу.

– Хороший сидр, – одобрительно кивнул он.

– Из садов Астерилхолда, – сообщила Кэри. – Раньше был хуже. Ладно. Стало быть, уезжаете из Кемниполя?

– Похоже на то, – подтвердил Маркус. – Мы надеялись найти обладателя сведений об экспедициях, снаряженных лордом-регентом. Узнать, что именно ищут и где. Да только ничего не вышло. И времени больше нет.

– Что ж, – произнесла Кэри.

На лице мастера Кита отразилась боль. Только-только найти семью и сразу расстаться с ней – дело нелегкое. Маркус знал это по недавнему опыту, потому-то и решился сейчас поступить по-своему.

– Я еду на север, – заявил он. – Начальника отряда, отправленного в Халлскар, зовут Дарр Синлама. Китрин знакома с ним по прежним временам и считает, что он знает дело. Что бы Синлама ни искал, скорее всего, он на верном пути.

– Разумно, – кивнула Кэри.

– Я отправляюсь с капитаном, – сказал мастер Кит.

Но одновременно прозвучало:

– Я оставляю Кита здесь.

Глаза Кита удивленно распахнулись, и Маркус подался вперед, спеша высказаться прежде, чем Кит придет в себя.

– Кэри, при желании можешь поездить с труппой по разным поместьям. Поколесить вслед за королевской охотой. Кит знает, как найти нужного нам человека. А я отправлюсь в Халлскар и попытаюсь на побережье отыскать Синламу с его отрядом. Так у нас будет два шанса вместо одного.

– И заодно двойной риск, – подал голос Кит. – Зимой путешествовать по Халлскару в одиночку – занятие не самое безопасное.

– Если я свалюсь с лихорадкой или переломом, это осложнит дело, – согласился Маркус. – Зато один буду привлекать меньше внимания. То на то и выйдет, я считаю.

– Нет, – возразил Кит. – Не считаете.

– Как же раздражают эти ваши штучки.

Кэри стукнула ладонью по столу, и мужчины от неожиданности вздрогнули. Из прически актрисы выбился локон, и она заправила его тем же движением, каким плотник засовывает за ухо мелок.

– Знаете, чего я не слышу? – осведомилась Кэри.

– Не знаю, – покачал головой Маркус.

– Не слышу вопроса: «А ты, Кэри, как считаешь?»

Маркус взглянул на мастера Кита.

– А ты, Кэри, как считаешь? – повторил он за актрисой.

Та коротко кивнула:

– Я считаю, что это ваше искомое, называть которое вы так старательно избегаете…

– Да мы не знаем, что это такое, и вообще… – начал было Маркус, но, увидев воздетую бровь Кэри, прервался: – Извини.

– Чем бы оно ни было, я считаю, что бури и метели в зимнем Халлскаре будут бушевать независимо от того, сколько народу с вами путешествует. Капитан это знает и пытается уберечь нас от опасности. И еще, – Кэри повернулась к мастеру Киту, – в отличие от вас, капитан знает, что труппа всегда следует за мастером Китом.

Старый актер попытался было возразить, но умолк.

– Все эти высокие монологи, – продолжала Кэри, – и вся эта мужская самоотверженность отлично годятся для сцены, а сцена перемещается в Халлскар. Я объявлю новость труппе, пошлю Шершня купить лошадей и велю остальным собирать вещи. Нам все равно пора сматываться из этого проклятого города.

Кэри встала, в один глоток опустошила чашу с сидром и уверенным шагом вышла через общий зал во двор. Мастер Кит не спеша допил сидр и взглянул на Маркуса.

– Вы ведь сами поставили ее управлять делом, – напомнил капитан.

– Это действительно так.

– Похоже, она отлично справляется.

Путь предстоял долгий, и конца придворного сезона решили не дожидаться. На последние деньги купили лошадей в упряжку и запасных под седло – чтобы уставшие путники могли передохнуть верхом. Даже после долгого пребывания в Кемниполе актеры благодаря многим годам странствий действовали четко и слаженно. Погода стояла отличная, так что до Севенполя добрались всего за неделю с небольшим – ровно к тому дню, когда давали бы представление у лорда Даскеллина, случись труппе остаться в столице. Еще через неделю попали в Эстинпорт – здесь зимовала половина флота, не оставшаяся в Саракале, и узкие крутые улочки города полнились моряками, которые с наслаждением транжирили жалованье за прошлую навигацию и наградные деньги за блокаду Нуса.

У причалов теснились военные корабли, по большей части пустые; на пристанях пахло горячей смолой и свежей стружкой. На большинстве судов рядом с имперским флагом красовалось знамя лорда Скестинина, а под ними обоими – багряный стяг с восьмичастным оком богини.

Кэри ввела фургон во двор гостиницы, расположенной в сотне шагов от моря. В холодном влажном воздухе разносились крики чаек, заглушая человеческие голоса. Мастер Кит переговорил с хозяином и выторговал приличные условия на трехдневный ангажемент. Приспосабливать пьесы к особенностям здешней жизни и вводить местных персонажей не было времени, поэтому для спектакля взяли общеизвестный сюжет, для которого не придется учить реплики. Пока актеры опускали борта фургона, обустраивая сцену, и готовили реквизит и костюмы, мастер Кит пошел разузнать насчет лодок, которые можно нанять для переправки через залив в Руккьюпал.

Актеры свое дело знали, и Маркус, чтобы не мешаться под ногами, почти целый день бродил по улицам Эстинфорда. В харчевне, куда заглянул ради кружки пива с чесночной колбасой, он сел подальше от толпы.

В передней части зала певец с барабаном выводил тонким голосом знакомую Маркусу долгую песню о морском капитане, который ушел на войну и подпал под древнее волшебство, скрывшее его от мира, а когда вернулся, не застал никого из былых знакомцев и не узнал краев, в которых прежде жил. Печальный рассказ поддерживался мерным ритмом барабана, похожим на стук сердца. Слушая вполуха, Маркус разглядывал людей в харчевне. Все с виду такие молодые, свежие и неискушенные: и моряки военного флота, и торговцы, и женщины с детьми. Все походили на ряженых, играющих роли, – даже больше походили, чем актеры.

Он сам когда-то был таким же молодым и самоуверенным и точно так же считал, что уж ему-то ничего не стоит переделать мир по своему желанию. И это даже было правдой до известной степени. Теперь он толком не понимал, то ли это происходило с кем-то другим, то ли закончилось всего неделю назад… Допив пиво, капитан вышел на холодную улицу, все еще слыша стук барабана за спиной.

Во дворе гостиницы он увидел мастера Кита, облаченного в желтое шелковое одеяние и стоящего с раскинутыми руками в задней части фургона. Вокруг суетились Микель и Смитт, подшивали балахон длинными стежками на скорую руку.

– Судя по всему, за последний год я похудел, – произнес мастер Кит, когда Маркус взобрался на фургон и уселся рядом.

– Награда за энергичный образ жизни, – констатировал Маркус. – С лодкой что-нибудь выяснилось?

– Да. Отбываем через два дня. Денег на проезд хватит, но по дороге нужно будет порепетировать несколько пьес для хаавирков. Чувство юмора в Халлскаре, боюсь, тяготеет к игре слов, так что реплики придется учить получше.

– Подумаешь, – проговорил Микель, не разжимая губ, в которых держал булавки. – Только этим и занимаемся.

– Точно, – с готовностью согласился Смитт. – Мастер Кит, не шевелитесь. Складки не так ложатся.

– Прошу прощения. Я постараюсь.

Послеполуденное время пролетело незаметно – низкое северное солнце торопилось скатиться к западному горизонту. Хозяин вынес во двор факелы и жаровни, и, когда закат окрасил облака в розовое с золотом, Маркус присоединился к публике – под видом простого зрителя смеяться и аплодировать в нужных местах, показывая пример остальным, а то и приструнивать нарушителей спокойствия, без которых редко обходился спектакль. Чарлит Соон тоже вышла в толпу: пьеса для нее новая, учить роль не было времени, поэтому кормилицу будет играть Шершень, упирая на комический фальцет. Маркус кивнул актрисе, та улыбнулась.

– Я, кажется, не успела вас поблагодарить за то, что привели обратно мастера Кита, – сказала она.

– Не знал, что так выйдет. Но все равно пожалуйста. Рад видеть, что он опять среди своих, в семье.

– А ваша семья?

Маркус чуть было не сказал, что все погибли, – ведь Алис и Мериан и вправду больше нет, разве что в ночных кошмарах.

– В Суддапале. Пока в Суддапале. Если там станет слишком опасно, встретимся в Порте-Оливе.

– С Китрин?

– И с Ярдемом, – добавил Маркус. – И с отрядом. У меня никого другого нет. Мы повидались по дороге на север, но мне нельзя было остаться. У них свое дело, у меня свое. Но когда дела кончатся…

– Да уж, когда кончатся, – кивнула Чарлит Соон.

Сандр с раскрашенной красно-белой физиономией высунулся из-за фургона, воздев руки с колышущимися зелеными лентами на рукавах.

– Пора, – шепнула Чарлит Соон и поспешила к дальнему концу площадки.

На сцену выступил мастер Кит в желтом шелковом одеянии, которое при свете факелов казалось сшитым из золотой парчи. Сделав шаг вперед – фургон под ногами чуть колыхнулся, – он остановился у края сцены. У Маркуса перехватило дыхание: на миг он увидел не актера, не короля Ламаса Златого, а Кита. Своего друга Кита, чье лицо сияло удовлетворением, счастьем и блаженной радостью возвращения к любимым людям и любимому делу. Это продолжалось лишь миг, а затем Кит принялся раззадоривать публику, декламировать возвышенные слова и, несмотря на мрак и холод, вовлекать всех в действо обещаниями чудес и веселья.