Кратчайший путь в Кемниполь лежал сначала на запад, к Орсену на границе Вольноградья, а затем на север, по драконьей дороге вдоль восточного края Сухих Пустошей. Дело осложняла антейская армия, стоявшая лагерем у ворот Киарии. Если держаться южнее, то не нарвешься на солдат, но легче не станет: из-за слишком затянувшейся осады антейцы усиленно тащат продовольствие с местных полей и ферм, а это значило, что Маркусу с Китом придется идти через местность, кишащую отчаянными людьми. Пауки в крови Кита и отравленный меч – хорошее подспорье, но от шальной стрелы они не спасут. А затем предстоял путь через горы, отделяющие Элассу от Вольноградья. Горы после странствий по Кешету были путникам не в новинку, но сейчас, в преддверии зимы, ранние снегопады с бурями могли свести на нет все преимущества такого маршрута. Как ни воображал себе Маркус мастера Кита под низкими серыми тучами, кричащего снегу «ты не пойдешь!», риск оставался.

И это лишь опасности, не входящие в разряд обычных. Бандиты, когтелапые хищники, змеи и лихорадки не шли в счет.

– Вы, кажется, вполне жизнерадостны, – заметил однажды Кит.

– Вроде бы да, – подтвердил Маркус.

– И кошмары вас не мучат.

– Кошмары еще вернутся, иначе не бывает. Но я рад, что повидался с Китрин и Ярдемом.

– М-м, – протянул Кит с лукавой улыбкой.

Орсен, самый западный и наиболее защищенный из городов Вольноградья, был выстроен на высокой плосковерхой горе, стоящей посреди равнины. Маркус, исходивший немалую часть мира, нигде больше не видел такого дива – ровной земли с одной-единственной огромной скалой на ней. Странности добавляло еще и то, что скала состояла из красного гранита, больше подходящего для Борхии или Халлскара. Кайма рыжего грунта вдоль от подножия показывала, где дожди и ветры за прошедшие столетия разрушали гору, превращая ее в более привычную почву. Маркусу представлялось, что давным-давно здесь произошло нечто значительное и диковинное, никому из живущих не известное. Впрочем, тут проходит драконья дорога, территорию легко оборонять – а именно это и нужно людям, желающим осесть в удобном месте.

Не желая тратить время на узкий извилистый путь до города и обратно, Маркус с мастером Китом остановились в харчевне у подножия горы. Заботу о лошадях взял на себя юный и необычайно тощий конюх. Женщина на десяток лет старше Маркуса, но еще по-своему молодая и очень энергичная поприветствовала гостей при входе в общий зал. Антейские солдаты, обсевшие ближайший к огню стол, взглянули на них тусклыми глазами. Капитан кивнул и уселся относительно недалеко, чтобы солдаты не подумали, будто их избегают, но и не близко – чтобы перешептывания с Китом не долетали до чужих ушей.

Хозяйка принесла две кружки хорошего сидра и тарелки жирной свинины с перечным соусом, возможно призванным замаскировать несвежесть мяса. Краем глаза Маркус следил за солдатами. Все пятеро, сдвинувшись теснее, тихо переговаривались; каждые несколько секунд то один, то другой поглядывал на Маркуса.

Нет, не на Маркуса. На Кита.

– Интересно, – процедил капитан.

– Что именно? – спросил Кит, прихлебывая сидр и не трогая мясо.

– Наши приятели за соседним столом, похоже, дезертиры.

– Неужели?

Мастер Кит хотел было сдвинуться на скамье и оглянуться, но Маркус удержал его на месте, положив ему руку на плечо.

– Наверное, по вашему облику заподозрили, что вы из жрецов, – сказал он. – С того момента, как мы вошли, они дергаются, точно мыши при виде кота. У них перевес больше чем вдвое, и нам бы лучше…

Антейцы разом вскочили и, не расступаясь, обнажили мечи. Отлетевшие скамьи повалились на пол. Маркус, выхватив меч, вклинился между солдатами и Китом. Хозяйка с криком выбежала прочь – кажется, без намерения вернуться с подмогой.

– Насилие здесь не нужно. – Голос Кита раскатился по всему помещению. – Можете опустить…

– Заткнись, дрянь! – гаркнул ближайший из антейцев. – Еще хоть слово, и мы тебя раскромсаем! И сожжем все, что из тебя полезет!

Пятеро, подумал Маркус. Многовато. Однако нападать не спешат, да и выглядят скорее испуганными. Он медленно отступил, постаравшись ногами отодвинуть свой стол так, чтобы открыть антейцам путь к выходу.

– Выслеживали, – прошипел темнокожий, державшийся сзади. – Лани, эти двое нас выслеживали.

– А если нет, то теперь они знают мое имя, – огрызнулся первый. – Умник.

– Лани? – переспросил Маркус. – Меня зовут Вестер. Нам незачем…

Все пятеро кинулись в атаку, стремительно и бестолково. Лани, высоко замахнувшись мечом, прыгнул вперед; Маркус привычно отвел клинок встречным ударом. Крикнув от боли, Лани отпрянул и приготовился встретить следующий выпад капитана, однако двое других уже подступили к вожаку, явно готовясь разить сообща. Отбить все натиски не было шансов.

Кружка с сидром, запущенная рукой Кита, молниеносно прочертила в воздухе низкую дугу и разбилась о переносицу того, что стоял справа от Лани. Маркус ударил в левого и с проклятием отступил.

– Мне это незачем, – заявил он. – Мы не охотимся за вами.

– Все равно не вернемся! – заорал Лани, и все пятеро, словно по команде, вылетели во двор.

Маркус с Китом остались одни.

Капитан осторожно пошел к выходу. Прятаться за стеной и устраивать засаду, когда у тебя и так пять клинков против одного, – дело неразумное, но всегда считать противника разумным – тоже не лучший способ избежать неприятностей. С мечом наготове Маркус продвигался шаг за шагом. Затихающий стук подков по дороге придал ситуации чуть больше определенности. Когда, выйдя во двор, Маркус увидел растерянную физиономию конюха и облако пыли на западе, все окончательно стало ясно. Капитан вложил меч в ножны. За спиной раздались знакомые шаги мастера Кита.

– Что ж, – вздохнул Маркус, – плохо дело.

– Разве? Мне кажется, вполне можно считать это добрым знаком. Бойцы начинают сбегать из антейской армии. Вы ведь слышали, что он сказал? Раскромсать меня и сжечь то, что из меня полезет. Как мне представляется, во вражеском стане кое-кто видит, что творится нечто странное, и не испытывает энтузиазма по этому поводу.

– Все так, но я о другом.

– О чем же?

– Подозреваю, что та пятерка забрала наших лошадей.

– Вот оно что, – наконец понял Кит. – Плохо дело.

– Как вы смотрите на то, чтобы с помощью ваших нечеловеческих способностей добыть замену?

– Полагаю, до города мы способны дойти пешком, а там заработаем на лошадей. Не исключено, что времени уйдет немало, но можно попытать удачи.

– Я больше насчет того, чтобы подойти к владельцу годной лошади и попросить разрешения покататься.

Мастер Кит неловко хмыкнул, Маркус вопросительно посмотрел на него.

– Я убежден, – произнес Кит, – что власть богини может привести к разложению. К утрате самого главного, что в нас есть.

– Ну да, – буркнул Маркус. – Кит, мы тут мир спасаем. Давайте уж не отвлекаться.

Старый актер вздохнул:

– Что ж, подумаю, что можно сделать.

Выбравшись на драконью дорогу, Маркус и мастер Кит погнали лошадей в полную силу, меняя их дважды в день, так что не уступали скоростью даже гонцам. Перед глазами, как огромный серо-коричневый плащ, лежали поля, фермы, нетронутые леса и равнины Антеи. Деревья сбрасывали летнюю зелень. В полях первокровные фермеры, верхом на мулах, с плетками в руках, приглядывали за тимзинами, собирающими осенний урожай – тыквы, кабачки, озимую пшеницу. На крышах встречавшихся на пути низких храмов неизменно красовалось знамя паучьей богини, колыхающееся на ветру. Однако даже эти предвестники не спасли Маркуса от удивления, когда путники наконец достигли Кемниполя.

В город въезжали с юга; весь остаток пути перед глазами высилась огромная столица, выстроенная на скале. С извилистой дороги, поднимающейся к воротам, видны были только мощные городские стены, за которыми люди то ли есть, то ли нет. И лишь после того как путники миновали тоннель в стене и въехали в город, стал ясен его истинный размах. Вокруг Маркуса теснились здания по два, три и четыре этажа. Улицы полнились людьми – в основном первокровными, среди которых нередко мелькали тралгуты, ясуруты и дартины. Однако не это было самым странным. Город пропитывала непостижимая для Маркуса смесь – величие, утомленность, ощущение неисчислимых лет. На своем веку он повидал немало городов и до Кемниполя, пожалуй, сказал бы, что город, обладающий собственным лицом, никакая не диковина, что любое поселение имеет свои обычаи и особенности, что кофе в Нордкосте пьют с медом, а в Маччии с кардамоном. Кемниполь в эти рамки не вписывался. Характер столицы не сводился к обстоятельствам жизни и привычкам горожан. Он прорастал из камня, наполнял собой воздух. Здесь становилось понятно, что Кемниполь – живое существо, а люди на улицах принадлежат ему так же, как кожа, сухожилия и мышцы принадлежат телу.

А удивительнее всего то, что это не составляло тайны. Маркус, лишь ступив внутрь городских стен, увидел это так же ясно, как видел солнце на небе.

Кит рядом с ним натянул поводья:

– Вы, стало быть, в Кемниполе впервые?

– В мою пору здесь не требовалось столько наемников, – сказал Маркус. – Я по большей части сидел в мелких гарнизонах. Подумать только, я глазею на город как мальчишка.

– Это вы еще Разлома не видели.

Впрочем, прежде бездны Разлома им предстояло увидеть нечто другое. За углом открылась широкая площадь, и взгляду предстал Кингшпиль, вознесшийся в небо выше, чем подобает творению человеческих рук. Под полуденным солнцем казалось, что он и сам испускает свет. А в вышине, почти на самом верху, колыхалось огромное знамя.

В детстве Маркусу случилось разломить паучье яйцо, из которого разлетелись по ветру тысячи миниатюрных созданий с хрупкими бледными телами не больше просяного зернышка. Он смотрел тогда, как под солнечными лучами рассыпается в воздухе плотный, точно дым, рой паучат. А позднее тем же летом отец показал ему в углу сада жуткую желто-черную тварь размером с кулак, сидящую на обширных и крепких тенетах, способных удержать воробья. Маркус до сих пор помнил холод, пронзивший его при мысли о том, что каждая из тех бледных крупинок, несомых ветром, осела где-то в мире и превратилась в такого же монстра. Теперь ему всякое виденное по пути малое знамя с восьмичастной эмблемой, выкрашенное местным людом в первый попавшийся оттенок красного, казалось таким же зернышком. А гигантское полотнище, реющее над Кемниполем, – чудовищем, в которое это малое вырастет.

По мрачному лицу Кита Маркус угадал, что старый актер не только понял его мысль, но и сам раздумывает о том же.

– Ладно, – бросил Маркус, когда путники подъехали через площадь к общественным конюшням с непонятной эмблемой льдисто-голубого молота над воротами. – Что дальше? Расспрашивать людей, не знают ли они отправителей писем в Карс, и дожидаться, когда чье-нибудь «нет» окажется ложью?

– Если так излагать, то выглядит не очень-то изящно, – со смешком отозвался Кит. – Я уже бывал в Кемниполе, провел здесь некоторое время. У меня есть несколько мыслей насчет того, с чего можно начать.

– Хорошо. Тогда вы будете выступать как знаток города, а я – приструнивать тех, кого понадобится приструнить.

– Кажется, это здравое разделение ролей.

Вместо того чтобы платить за стойла, Кит продал лошадей с приличной прибылью (Маркус подозревал, что сам вряд ли выручил бы сравнимую сумму), и путники двинулись по городу. Где-то Кита окликнул по имени гвоздильщик, с которым остановились поговорить на добрых полчаса. После этого зашли в мясную лавку, которой заправляла ясурутка с чешуйками скорее зелеными, чем бронзовыми, и с тремя отсутствующими пальцами на руке. Потом в таверне какой-то старик называл Кита именем Лулу. Все были счастливы видеть Кита, однако рассказы о жизни в городе навевали нехорошее. Лорд-регент, говорилось в них, умнейший человек более возвышенных способностей, чем ведуны. Продуктов не хватает – отчасти потому, что фермы не работают в полную силу с самого вторжения в Астерилхолд, а еще по той причине, что огромное количество продовольствия отправляют на пропитание армии в Элассу. Культ паучьей богини – счастье для столицы: с тех пор как он появился, все идет хорошо. На улицах после заката небезопасно. Слишком многие голодают. В Кемниполе стало беспокойно и опасно из-за тимзинов и их пособников. Знакомые Кита дважды упоминали тайную клику тимзинов, которые бродят ночью по улицам и похищают первокровных женщин. По одной версии, женщин угоняют в секретный храм под городом и приносят в жертву драконам. По другой, похищенных потом находили в тайной комнате в особняке предателя Алана Клинна. Из этого следовало, будто Клинн был такой же пешкой в руках тимзинов, как и Доусон Каллиам.

К Разлому подошли уже почти в темноте. Теперь Маркус стоял посреди моста над глубоким ущельем, пересекающим город, как река, и глядел вниз. От глубины захватывало дух.

– Никогда такого не видел. Как думаете, сколько трупов туда сбрасывают за год? – спросил Маркус и, не услышав ответа, взглянул на спутника.

Кит стоял побледневший; Маркус проследил за его взглядом, устремленным на противоположный край ущелья. В дальнем конце одного из дворов виднелось четырехэтажное здание, выкрашенное в цвет яичного желтка. Конюшня с повозками и лошадьми, стоящая чуть в стороне, ясно давала понять, что здание вмещает постоялый двор и таверну. Мастер Кит, пошатываясь как пьяный, зашагал в ту сторону, и Маркус с недоумением пошел следом. Впрочем, недоумение пропало, как только он понял, что именно так потрясло Кита.

Фургон остался вполне узнаваем с тех пор, как Маркус, Кит и остальные перегоняли его с караваном из Ванайев полдесятка лет назад. Две доски на сцене недавно заменили, новое дерево выделялось на фоне тусклого старого. Мастер Кит тронул доски дрожащей рукой. По щеке скатилась слеза.

– Эй, старый развратник! – долетел сзади хрипловатый возглас. – Ты чей это фургон вздумал щупать?

Узкоплечая женщина с темными волосами, заплетенными в косу, шествовала через двор в сопровождении двух мужчин. Дойдя до фургона, она упала в объятия мастера Кита. Мужчины обвили пару руками, все четверо тесно сплелись, объединенные радостью и общей привязанностью. Тот из мужчин, что покрупнее, обернулся к Маркусу.

– Приятно вас видеть, капитан! – воскликнул Шершень.

– Всегда рад.

Шершень протянул руку, приглашая присоединиться, но Маркус с улыбкой покачал головой.

– Кэри! – задыхаясь от всхлипов, выдавил мастер Кит. – Что вы здесь… Когда вернулись сюда?

– Логическая ошибка, – встрял другой мужчина, Смитт. – Слышал, Шершень, какие он неправильные выводы делает?

– Видел, – откликнулся с усмешкой Шершень.

Кэри лишь взглянула на мастера Кита с дерзкой улыбкой, в которой сияло удовольствие, – ни дать ни взять ребенок, чей отец возвратился домой после долгих странствий.

– Не уезжали? – словно боясь поверить, спросил Кит. – В одном дворе столько времени? Как так?

– Китрин дала заработать на стороне, – объяснила Кэри. – Денег было столько, что выжили и без спектаклей.

– Правда, в последние полгода играли больше для собак и голубей, – добавил Смитт. – Сидеть на одном месте несколько сезонов – верный способ вытравить всю новизну из постановки. Правда, мы все равно остаемся. Сандр уходил однажды недели на две, но за него уцепилась девица, и он передумал.

– Зачем вам это?

– Чтобы вы нас нашли по возвращении, – ответила Кэри, на ресницах которой повисли слезинки. – Вы же все равно вернулись бы. Не могли же нас бросить насовсем.

– Да откуда бы мне знать, что вы… – начал было Кит и умолк, не находя слов.

– Видите? Вот до чего доводят вечные роли мудрых старцев. Вы их перетаскиваете со сцены в жизнь, и мните себя Серой Серапаль с полным мешком драконьих секретов, и рассуждаете о чудесах каждый раз, когда совершаете ошибку. Я всегда знала, что вы нас отыщете. Просто немного облегчила вам поиски. И между прочим, – с нажимом сказала Кэри, опережая его возражения, – я оказалась права.

Мастер Кит засмеялся и протянул руки.

– Разве с этим поспоришь? Спасибо! Это самый прекрасный подарок, какой мир преподнес мне за всю жизнь. Спасибо!

Кэри серьезно кивнула.

– С возвращением, – произнесла она.