Первые дни в завоеванном городе многое говорят о всей войне и ее целях. В лучшем случае протектор обращается к опыту прежних властей и находит способы сделать так, чтобы новый порядок не слишком противоречил жизненному укладу и ожиданиям горожан. В худшем случае захватчики уничтожают всех жителей и сжигают город до основания. В Суддапале происходило нечто среднее. Немногие пожары быстро погасили. Во время разграбления города затонули три шхуны, однако Маркус, видя множество уцелевших кораблей, подозревал, что желавшим покинуть гавань капитанам что-то помешало и они предпочли затопить свои суда. С городом обращались по большей части бережно, однако это скорее походило на заботу владельца о своем имуществе и не предвещало ничего хорошего жителям.

Как не предвещало ничего хорошего и перемещение детей.

Тюрем в Суддапале было три – наследство разных городов, позднее объединившихся в пятиградие. Одна на равнине: железные клетки, окруженные массивной каменной стеной. Другая на вершине прибрежной скалы, где арестантов полоскало дождями и трепало ветрами. Третьей тюрьмой служил остров с единственной гаванью и такими свирепыми течениями, что с ними не справлялись даже самые опытные пловцы.

Теперь арестантов во всех трех тюрьмах заменили детьми. При виде клеток, рассчитанных на шестерых и вмещающих сейчас по двадцать детей, Маркус все понял с первого взгляда. Это не принятие города в империю. Не попытка сделать людей подданными нового правителя. Это в лучшем случае рабство. А скорее всего, истребление, которого так боялся мастер Кит. Худо, если он не ошибся.

Новый протектор Фаллон Броот, первокровный с невообразимо пышными усами, установил комендантский час для всех тимзинов в городе: с заката до рассвета им запрещено появляться на улицах. Маркус однажды видел на пристани рыбака, возмущавшегося, что рыба уйдет, прежде чем его выпустят в море. По приказу нового управляющего портом, поставленного антейцами, рыбака пороли на улице, исполосовав хитиновую спину до мяса. На экзекуцию с хохотом глазели десяток солдат.

На этом фоне положение Маркуса давало ему некоторую свободу. Как и все антейцы, он первокровный. Его не знают в лицо, и новые власти Суддапала не обращают на него внимания. Ему можно ходить по улицам в темноте, хотя горожанам это запрещено. Даже Энен и Ярдем, формально не связанные комендантским часом, из-за расы были бы слишком приметны. Маркус же на сторонний взгляд просто слегка потрепанный жизнью первокровный, военный в невоенной одежде. Никто. И передавать вести между звеньями тайной сети, созданной магистрой Исадау для спасения тимзинов, Маркусу удобнее, чем остальным. Меньше опасности.

По крайней мере, меньше опасности от антейцев.

– Меня прислала Исадау, – повторил Маркус, держа поднятыми руки с раскрытыми ладонями. В горло упирался клинок.

– Как бы не так, – буркнул хозяин клинка.

– Меня зовут Маркус Вестер. Я начальник охраны в филиале Порте-Оливы. – Это не очень-то соответствовало действительности, но не вдаваться же в подробности. – Я приехал сюда с магистрой бель-Саркур.

– Докажи.

– У вас на чердаке спрятаны семеро детей. Сегодня вы письмом попросили у банка ссуду на новый мельничный жернов.

Клинок прижался сильнее, закапала кровь. Здание, как минимум впятеро меньше банка, потянуло бы на фермерский домишко в Нордкосте. Маркус застыл посреди столовой, на деревянных тарелках виднелись остатки ужина. Помимо владельца клинка, прижатого к горлу Маркуса, у скамей стояли четверо с ножами. Маркус поморщился: так бездарно погибнуть…

– Может, где-то сбой, – прошипел хозяин. – Может, письмо перехватили. С чего мне верить, что ты из своих?

– Будь я из антейцев, полсотни солдат уже закидывали бы в окна факелы и дырявили стрелами каждого, кто выбежит. Зачем им пускаться на обман?

Повисла тишина, затем клинок убрали, Маркус приложил руку к горлу. Царапина не больше, чем от бритья, однако досадно, что его одолели. Реакция уже не та. Интересно, что этому причиной: отравленный меч, оставленный сейчас Ярдему и Киту, или возраст…

– Прости, – снова заговорил хозяин, вытирая с клинка кровь Маркуса. – Осторожность никогда не помешает.

– Учту, – бросил капитан. – Магистра просила передать: завтра незадолго до полудня отправляется судно в Пу’т. Капитана зовут Браст. На судне двойной трюм.

– Контрабандист поганый, – сплюнул один из стоящих у стола. – Ненавижу их.

– А мы, по-вашему, чем занимаемся? – рявкнул Маркус, как вдруг в уличную дверь забарабанили.

Тимзины притихли.

– Именем протектора, откройте! – послышался голос с антейским выговором.

Хозяин, еще минуту назад готовый убить Маркуса, толкнул его в кухонную кладовку.

– Сиди тут, – распорядился он. – Ни звука, иначе всех погубишь.

Маркус, кивнув, прикрыл за собой дверь. Сквозь оставленную щель донеслось, как входная дверь распахнулась и в дом ввалились антейские солдаты. Резкие голоса перекрывали друг друга – наверное, даже детям наверху слышно.

– Нам донесли, что сюда кто-то вошел в нарушение комендантского часа, – донесся новый голос, и Маркус похолодел.

Он выглянул в щель. На говорящем бурое одеяние и никаких доспехов. Жесткие волосы откинуты назад, узкое лицо могло бы принадлежать Киту, будь тот лет на двадцать моложе.

Жрец.

Хозяин собрался было заговорить, но Маркус выступил из кладовки.

– Наверное, это был я, – заявил он.

– А вы-то кто? – спросил жрец.

За ним маячили четверо антейских мечников. Неизвестно, сколько ждут на улице.

– Маркус Вестер. Служу в Медеанском банке.

Жрец сощурил глаза, прислушиваясь к движениям пауков в крови, – у Маркуса при мысли об этом прошел холодок по телу. Двое мечников переглянулись. Стало быть, знают имя. Что ж, приятно.

– Что вы делаете? – выдохнул хозяин.

– Говорю правду, – ответил Маркус и остановился раньше, чем успел произнести «нам нечего скрывать». Скрывать-то им было что.

– Зачем вы здесь? – спросил жрец.

– По делу. Магистра сегодня получила письмо о ссуде на покупку нового мельничного жернова. Попросила меня сходить и проверить. Сама не смогла из-за комендантского часа.

– Мельничный жернов? И все?

«Да» будет ложью. Маркус улыбнулся и пожал плечами, мозг лихорадочно работал.

– Я могу показать письмо, если надо. Вы в нем ничего другого не увидите.

– Однако при нашем появлении вы спрятались в кладовку. Почему?

– Я уже бывал в завоеванных городах. Порядки там бывают недобрые. Я испугался и не рассуждал.

Жрец склонил голову набок, затем кивнул.

– Что ж. По-видимому, здесь нет никаких нарушений.

– Лучше бы не связываться вам с букашками, – подал голос один из мечников. – Каким негодным дельцом надо быть, чтобы заключать с ними сделки?

– Банкиры бывают на удивление гибкими, когда речь идет о деньгах, – заверил его Маркус. – Но я передам им ваши слова.

С делом было покончено, однако еще оставалась угроза осложнений. Если антейцы пришли только из-за нарушения комендантского часа, то они уйдут. Если нет, может пролиться кровь. Впрочем, схватившись с Маркусом и пятью тимзинами, антейцы потеряют как минимум одного из своих. Мечники, видимо, рассудили так же.

– В следующий раз открывай дверь скорее, – распорядился главный, указывая мечом на тимзина, который к двери даже не подходил. – Иначе будет плохо. Понял?

– Понял, – кивнул тимзин, и антейцы вышли, хмуро переглядываясь.

Когда дверь за ними заперли, Маркус осел на скамью. От этого свидания со смертью подташнивало. В былые времена такие приключения его только подстегивали. Впрочем, тогда он был моложе.

– Вы как? – спросил хозяин.

– Ничего, – ответил Маркус. – Пройдет. Жрецы эти… Никогда им не лгите. И по возможности их не слушайте. У них в крови пауки, которые дают им власть над правдой и ложью.

Внутренние веки хозяина закрылись, он медленно кивнул:

– Ну, коли вы так считаете…

Маркус невесело усмехнулся:

– У меня есть друг. Если бы это сказал он, вы бы поверили.

«Нет, – подумал Маркус. – Тут ничто не поможет».

– Они люди верные, – сказала магистра Исадау. – Надежные. Они не расскажут.

– В наших условиях это не важно, – возразил Маркус. – Вы создали систему с расчетом на то, что придется иметь дело с солдатами и магистратами. Может, с ведунами. С пытками. Но жрецы – это совсем другое. Налаженная вами сеть никак не рассчитана на пауков.

Тимзинка повернулась к окну, ее лицо казалось каменной маской. Комната для совещаний выходила окнами на улицу, в сторону города. Ветер гнал по небу низкие облака. Дождь если и будет, то небольшой: влага успела пролиться в горах к северу от Киарии. Дожди в Суддапал приходили обычно с юга. Нынешний северный ветер нес с собой первый холод подступающей зимы.

Маркус взглянул на Китрин – спокойный отстраненный взгляд, как обычно в минуты размышлений. Это хорошо: из магистр Медеанского банка хотя бы одна должна мыслить разумно, а для Исадау горе будет в этом помехой.

– Что посоветовал бы ты? – спросила Китрин.

– В первую очередь рассказать всем, с чем мы имеем дело. Главное преимущество жрецов – что люди не знают об их способностях. Но лучше действовать втайне. Пока сам не видел, поверить в такое трудно, и если антейцы пустят жрецов ходить по улицам с рупорами и кричать, что они не умеют распознавать ложь, им все поверят. И мы окажемся в начальной точке, где и сейчас.

Китрин кивнула:

– И нельзя действовать всем вместе. Это опасно. Усилия должны быть индивидуальными, без малейшего координирования. Нужен способ действовать так, чтобы никто не знал, от кого и к кому идет помощь.

– Не вижу, как это осуществить на практике, – вздохнул Маркус.

– Неужели? – совершенно искренне удивилась Китрин. – Ничего сложного. Объявим награду за спасение детей. Кто вывезет ребенка из Элассы в Карс или Порте-Оливу, получит выплату из фонда, которым распоряжается… ну, не знаю. Некто загадочный в черном плаще. Только на деле это будет, разумеется, наш банк. Любой, кто захочет пополнить наградной фонд, пусть присылает золото на указанный адрес, и мы даже знать не будем, от кого эти деньги. И каждый, кто привезет ребенка, получит плату без всяких расспросов. Какими путями будут добираться, это их дело. Пусть находят способы самостоятельно, и этих людей никто не сможет выдать властям, потому что мы не будем знать, кто они.

– Антейцы будут подсылать убийц, – вставила Исадау. – И жрецов своих мерзких.

– А для этого у нас есть стража, будем заставлять всех прибывших надрезать большой палец, как для контракта, – предложила Китрин и повернулась к Маркусу. – Я могу за день-другой составить подробный план. Если Комме одобрит, начнем действовать еще до первых морозов.

– А людей как известить? – раздраженно бросила Исадау.

– Кусок мела, темная ночь и любые стены, до каких доберемся, – ответил Маркус. – Лучше не попадаться. Впрочем, на остальных этапах тоже.

– И не обязательно ограничиваться только детьми, – добавила Китрин задумчивым голосом, в котором сквозило удовольствие. – Можно ведь объявить награду за что угодно. Докажи, что ты убил антейского солдата, или стащил провиант, или помешал исполнить распоряжение властей. Монетами много чего можно оплатить. Тем-то они и опасны. Конечно, путаницы будет изрядно. Кое-кто попробует обмануть… Но если мастер Кит…

– Мысль неплоха, – прервал ее Маркус, – да только Кит у нас один, и мне он понадобится куда больше.

Китрин изменилась в лице. Маркус этого ждал. Он попытался не обращать внимания на ком, сгустившийся под ребрами из-за чувства вины. Водя пальцами по шершавой скатерти, ждал ответа.

– Понадобится? – переспросила Китрин, стараясь, чтобы в голосе звучала только вежливая заинтересованность. – Для чего?

– Цель осталась прежней, – пояснил Маркус. – Убить богиню. Я забираю Кита в Кемниполь. Попытаемся найти того таинственного отправителя, пишущего тебе письма, и разузнать побольше об экспедициях. Доискались ли они до чего-нибудь интересного.

Голос Исадау стал совсем сердитым:

– Вы забираете единственного человека, способного противостоять жрецам? И все ради погони за призраками?

– Меч я тоже забираю.

– Зачем? – спросила Китрин.

– Может, захочется убить кого-нибудь из жрецов.

– Нет, я имела в виду – зачем ехать в Кемниполь? Что за нужда?

Маркус вздохнул поглубже. Где-то на улице взревел мул.

– Тебе Ярдем не рассказывал о Градисе?

– Нет. Я слышала только, что тебя называют героем Водфорда и Градиса.

– Дело было на второй год войны между леди Тракиан и лордом Спрингмером. Я еще вовсю плясал под дудку Спрингмера, глупец. Градис – крепость посреди ущелья, драконья дорога проходит прямо через нее. Кто владеет крепостью, тот контролирует подвоз припасов: пока Градис принадлежал леди Тракиан, она могла держаться сколько угодно. Загвоздка была в том, что людей у нас с ней было поровну, а позиционное преимущество – у нее. И вот я вывожу войско на расстояние лучного выстрела от крепости. Не очень большое войско, зато со всеми знаменами, какие только были. При нем едет сам Спрингмер. И я тоже. И трое наших главных союзников – не только их отряды, но и сами предводители. Леди Тракиан увидела нас таких красивых, прямо как из героической поэмы, и решила, что сейчас одолеет. Выслала к нам свою армию. Ну, мы посражались немного, и я протрубил отступление. Отошли на пол-лиги, выстроились. И ее войско тоже. Опять подрались. И так она отгоняла нас все дальше и дальше, почти целый день. А когда совсем отогнала, спрятанный в ущелье отряд наших мечников и лучников выскочил и захватил крепость. Без знамен, без славных предводителей, почти без конницы. Просто нужное количество бойцов в нужном месте и в нужное время. И важная битва была выиграна.

– Понятно, – кивнула Китрин.

– А мне нет, – вставила Исадау.

Маркус почесал шею; из случайно задетого пореза вновь закапала кровь.

– Обычные методы не помогут. Пока у врага есть жрецы, мы будем, как леди Тракиан, выигрывать отдельные битвы и проигрывать войну. Однако у антейцев есть уязвимое место. Они чего-то боятся. Понятия не имею, что это может быть. Подозреваю, они сами не знают, хотя и упиваются своими россказнями до безумия. Но предмет их поисков наверняка и есть та малая сила, которая все переломит.

– Когда… – начала было Китрин и закашлялась. – Когда вы едете?

– Не вижу смысла откладывать.

Китрин сглотнула. Маркус, знающий ее слишком давно, ясно видел маску, закрывшую лицо. В груди заныло.

– Прости, – выговорил он.

– За что? – спросила его Китрин бель-Саркур, доверенное лицо Медеанского банка в Порте-Оливе.

Спросила тем же тоном, каким обсуждала контракты и банковские книги. Видеть, как резко она от него отдалилась, было больно, однако Маркус ничего не мог с этим поделать.

– Так, ничего, – ответил он. – Не обращай внимания. Просто… я вернусь. Когда смогу.

– Разумеется, – проронила Китрин.

Кристальная вежливость интонации ясно говорила: «Если не погибнешь, или тебя что-нибудь не задержит, если сам не передумаешь. Или если тебе не станет все равно, возвращаться или нет».

«Я никогда тебя не оставлю», – вертелось у него на языке. Однако именно это он и собирался сделать.

Остаток разговора тянулся мучительно, как тащится по дороге псина с перебитым хребтом. Когда все закончилось, Китрин удалилась в свою комнату – подбородок вздернут, брови идеально выгнуты, походка в точности та, которой ее учили мастер Кит и Кэри: с опорой на бедра, чтобы казаться старше. Маркус высунулся в окно и сплюнул.

Мастера Кита и Ярдема он нашел у стойла с двумя свежими лошадьми. Зеленый меч был завернут в шерстяную ткань и пристегнут позади седла вместе со скатанной походной постелью. Маркус слегка пожалел, что с ними нет кешетского мула.

– Как все прошло, сэр? – спросил Ярдем.

– Как ожидалось.

– Стало быть, плохо.

Мастер Кит хмыкнул – вышло нечто среднее между смешком и стоном. Маркус взобрался в седло.

– До Кемниполя путь неблизкий, – объявил он. – Ехать по большей части через земли, где шла война. Еще и осень подступает. А в конце пути нас ждет город с толпами паучьих жрецов. И кто-то в нем пишет письма, при этом имя и облик отправителя нам неизвестны. Отличное предстоит дельце.

– Но есть надежда, – подал голос Кит.

– Еще бы, – кивнул Маркус. – Больше, чем всегда. Ярдем!

– Да, сэр?

– День, когда я снова приму отряд?..

– Не сегодня, сэр.

– Точно. Пригляди без меня за Китрин.

– Обязательно.

– И спасибо за… В общем, просто спасибо.

– Пожалуйста, сэр.

– Ну что ж, – подытожил Маркус. – Кит! Пора отправляться на поиски злоключений.