И вновь тот же сон. После стольких месяцев тишины – словно появление старого врага. С самого начала сна, едва лишь обычные бессмысленные видения сонного ума начали складываться в знакомый пугающий сюжет, Маркус понимал, что все происходит не наяву. Может, от этого должно было сделаться легче.

Алис и Мериан вновь были с ним рядом. Лиц он уже не видел – они померкли в памяти годы назад, – однако присутствие чувствовал безошибочно. Жена. Дочь. Его переполнило любовью и радостью – он этого не желал, но деваться было некуда. Облегчение пришло как удар – Маркус уже знал, что будет дальше.

Треск пламени. Крики Мериан. Маркус пытался бежать на подгибающихся ногах – его удерживали то ветви, то чьи-то руки, то плотный воздух. Он задыхался, захлебывался, проталкивался вперед усилием воли, хотя и отдавал себе отчет во сне, что опоздал на много лет. Зеленые ножны болтались на спине, нетвердые из-за яда шаги сбивались. Крики Мериан походили на хрип полузадушенного котенка. И хотя Маркус не мог до нее дотянуться, он слышал ее дыхание.

Возвышаясь посреди пламени, он бережно прижимал дочь к груди. Она по-прежнему лежала у него на руках, и он думал – как всегда в этом месте сна, – что она спасена. Что он ее уберег. На этот раз – уберег, и поэтому она будет жить. Затем пришло понимание. Горе, затопившее его, было шире океанов. Он выкрикивал клятвы мстить, которые сам же исполнил почти десяток лет назад.

Сожженный ребенок на руках – Мериан, но одновременно и Китрин. Маркус так и не положил ее на землю, но в присущей снам логике он уже вынимал из ножен отравленный клинок и куда-то бежал, на этот раз со скоростью падения в бездну. И знал, что отомстит.

Проснулся он в тот миг, когда пытался махнуть занесенным для удара мечом.

Над головой мерцали звезды Кешета – огромный млечный сонм. Капитан пробормотал ругательство и перевернулся на бок. Тело болело, будто избитое, но хотя бы сновидение схлынуло. По долгому опыту Маркус знал, что сон может и вернуться: если сейчас закрыть глаза, все начнется вновь. Он видывал людей, которых лихорадка оставляла на месяцы и даже годы, а потом возвращалась, на долгие недели ввергая их в безумие и боль. Его сны – почти то же самое. Разве что сны – его ноша, и ее приходится нести.

Маркус сел на постели и зевнул. При безоблачном небе в воздухе пахло дождем – к полудню грянет гроза. Нужно будет остановиться и набрать дождевой воды. Не то чтобы она нужна: драконья дорога, по которой они с Китом путешествуют, через день пересечется с другой, и на перекрестке окажется несколько сооружений, худо-бедно постоянных. Лавка с товарами, колодец, спальные места под крышей. Вершина цивилизации.

– Вы не спите, – заметил мастер Кит, сидящий у тусклых углей ночного костра в накинутом на плечи одеяле.

Лицо при свете звезд казалось то ли бесстрастным, то ли печальным.

– Наверное, моя очередь сторожить.

– Если хотите, – пожал плечами старый актер.

– Нет смысла обоим не спать.

– Я выяснил, что мне нужно меньше времени на сон.

– Вы попросту выяснили, что спите меньше нужного, – предположил Маркус. – Это не одно и то же.

– Кажется, это правда. В таком случае спокойной ночи.

Мастер Кит, умудрившись почти не пошевелиться, переменил сидячую позу на лежачую. Маркус встал, расправил спину и попытался решить, не надо ли ему по нужде. Полупроснувшийся мул дернул широким ухом и вновь затих. У южного горизонта колыхался сгусток дыма – темный на фоне темного неба и настолько смутный, что Маркус различал его лишь углом глаза. То ли караван, то ли очередной кочующий город. Там, наверное, знают какие-нибудь новости. И еда более приличная, чем убитый позавчера кролик, предназначенный на завтрак. При других обстоятельствах они с мастером Китом обсудили бы перспективу и на чем-нибудь сошлись. Теперь же он не видел смысла тратить время, да и Кита такое мало заботило.

Кита, судя по всему, сейчас вообще мало что заботило.

– Вы не спите, – подал голос капитан.

– Не сплю.

– Есть причина?

– Если и есть, то мне она неизвестна. Стоит закрыть глаза, как они тут же открываются.

– Отличная мы пара.

Мастер Кит поднялся и вновь сел, будто и не ложился. Маркус почесал плечо. Там, где меч прилегал к телу, спину странно припекало и каждые несколько дней отходил очередной слой серой кожи. Несмотря на все, они продвигались споро. Да и чего ждать от людей, привыкших к путешествиям и идущих налегке – даже чересчур налегке. Если заболеть или наступить на змею, то будет о чем волноваться, а пока нет причин задерживаться. Из Кешета в Элассу они попадут задолго до конца лета. Маркусу и хотелось этого, и не хотелось.

– Я глупец, – произнес мастер Кит. – Такое чувство, что я всю жизнь потратил зря.

– Если у вас такое чувство, то вы, вероятно, и вправду глупец.

– Я-то считал себя мудрым. Хранил при себе тайны мира, как кошель с красивыми камешками. Знал о богине, а в этот секрет посвящали немногих. И знал о ее безумии. О ее слабости. О путанице между правдой и ложью. И я отличался этим от прочих. Единственный в мире человек, кто видит все в истинном свете. Удивительно, как я таскал на себе такой груз самонадеянности и не замечал его веса.

– Самонадеянность не так уж неподъемна, – заметил Маркус. – Не весит ровным счетом ничего.

Кит усмехнулся:

– Видимо, так и есть. И все же я стыжусь.

– Переборите это в себе.

– Спасибо за совет, – отозвался мастер Кит, – однако мне кажется, что вы не понимаете.

– Может, как раз понимаю. Из-за пауков вы считали себя крупным ведуном, одаренным от Бога, а на деле оказались почти таким же, как мы все. Я был величайшим полководцем своего времени, решал, кого посадить на трон, и перекраивал мир собственной волей и тысячей острых клинков. А вышло, что мы оба люди и оба совершали ошибки. Ваши ошибки заставили нас продираться через самую отвратительную местность из всех, куда меня заносила дурная судьба, и закончились моей попыткой убить волшебным мечом кусок камня. Мои ошибки закончились парой могил и изрядным количеством ночных кошмаров.

Мастер Кит мгновение помолчал. Справа от него что-то прошмыгнуло в траве – слишком мелкое, не стоившее внимания Маркуса.

– Кажется, я понимаю, что вы хотите сказать, и приношу извинения. Я не собирался выставлять ваши потери легковесными.

– Значит, не понимаете. Дело не в моих потерях. Алис и Мериан не задумываются, виноват ли я перед ними. Им давно уже безразлично. Мне не безразлично, но я ничего не могу поделать. Я тащу эту ношу, потому что она моя. Вы прожили свою жизнь то служителем, то отступником от некой силы, которая оказалась несуществующей. Не вижу, чего тут стыдиться.

– Дело не только в этом, – проговорил мастер Кит. – В итоге я так и не знаю, был ли в моей жизни хоть какой-то смысл.

– Пока вы будете это выяснять, вам не помешает отдых. И ешьте побольше. И не пытайтесь прихватывать к своей ночной страже половину моей. У нас впереди дела, и вы должны быть к ним готовы.

– Дела у вас из-за меня, – напомнил мастер Кит. – Вы ведь не забыли? Вы избранный, потому что я вас избрал. И если я ошибся…

– Не важно, откуда взялись дела. И даже не важно, способны ли мы совершить задуманное. Это долг, который нужно исполнить. А преисполняться жалости к себе и хандрить можно лишь настолько, насколько это не мешает главному.

– А что, начинает мешать?

– Да, – подтвердил Маркус и через миг добавил: – Потому-то вы меня и избрали. Не только таскать эту дурацкую железку. Вы знали, что можете рухнуть и не захотеть подняться. Вот и взяли меня, чтобы я вас тормошил.

– Это и есть ваш долг?

– Помимо прочего.

– Наверное, это правда, – подытожил Кит. – Спасибо, Маркус.

– На здоровье, Кит. Счастлив, что могу пригодиться. А теперь, прах вас побери, ложитесь спать наконец.

Кешет в последние летние дни сиял суровой красотой. Белое утреннее небо подсвечивалось желтым и розовым. В полуденной синеве громоздились облака вдесятеро выше гор, солнечно-белоснежные наверху и мрачно-сизые снизу. Вечерами нехотя зависало над горизонтом разбухшее багровое солнце. Росла и таяла луна. К следующему полнолунию путники уже достигнут Элассы и войдут в Суддапал.

Встреч с другими путешественниками сознательно избегали. Порой Кит целыми днями что-то распевал; голос, натренированный за годы актерства, в зависимости от песни то опускался к гулким басам, то возносился мелодичными переливами. Маркус не протестовал и даже сам временами пускался подпевать. Независимо от этого в нем зрела сосредоточенность. Нацеленность. Ожидание схватки, как перед охотой, только сейчас внутренняя подготовка длилась неделями. Знакомое состояние, уже однажды в жизни испытанное. И закончившееся ночными кошмарами.

Западный край Кешета переходил в восточную оконечность Суддапала совсем незаметно. Ни приграничного гарнизона, ни сборщика пошлин у дороги. Скопища строений в оазисах и на перекрестках мало-помалу сменялись более крупными и солидными, пока наконец не превращались в поселения. На драконьей дороге появлялись путники – вначале по одному, затем целым потоком. Основная масса беженцев состояла из тимзинов, однако нередко встречались семьи ясурутов, тралгутов и первокровных, так что Маркус с мастером Китом не очень выделялись.

В пятиградие вошли с востока, оставив за спиной пастбища и возделываемые поля, каких Маркус прежде не видывал. Городские лужайки Суддапала так густо пестрели палатками, что напоминали отдельные поселения внутри города. У домов стояли очереди из жаждущих найти приют – одни предлагали хозяевам деньги, другие молили о милосердии. Везде поговаривали, что антейская армия на подходе и вот-вот нагрянет в Суддапал.

Переселение – неотъемлемый спутник войн. Нужда, страх, неопределенность, слом всего привычного. Капитан за всю жизнь успел на это насмотреться. Голодные дети будут спать на улице и сегодня, и завтра, и через месяцы или даже годы – и это если не случится худшего.

– Можно наведаться к Эле и Эпетчи, – предложил мастер Кит, и Маркус не сразу вспомнил владельцев кофейни, где они с Китом останавливались перед отплытием в Лионею. – Если найдется место, нас приютят.

– Там и поживите несколько дней, – согласился Маркус.

В ответ на быстрый взгляд Кита он лишь пожал плечами. Говорить не о чем. Оба ведь понимают, почему Маркус выбрал Суддапал.

Кофейня оказалась заполнена беженцами, однако для Кита нашли комнату. И рассказали, что Медеанский банк находится в западной части пятиградия, поодаль от берега. Маркус, поблагодарив за сведения, на несколько выданных Китом монет купил себе миску подгоревшей баранины и отправился в город.

С Китом он путешествовал не первый месяц и успел повидать незнакомые джунгли в дальней части Лионеи, прошагать через суровые горы и равнины Кешета, пересечь Внутреннее море туда и обратно. Внезапное одиночество, пусть даже на людных улицах и заполненных беженцами площадях, странным образом успокаивало. Неужели прежде его так волновало, не придется ли тащить Кита на себе и спасать от отчаяния? В пути Маркус не очень-то об этом задумывался, однако сейчас, наедине с собой, стало легче. Впрочем, причина могла быть иной: в одиночестве незачем скрывать, что готовишься к охоте.

Ярдем Хейн – один из лучших бойцов, известных капитану, и давний его спутник. Чуткость крупных подвижных ушей тралгута не раз спасала обоих от засад. Маркус знает Ярдема не хуже, чем тот Маркуса, и преимущество капитана сейчас лишь в том, что Ярдем не ждет его появления. И попытка у Маркуса будет только одна.

Усадьба Медеанского банка в Суддапале – группа невысоких зданий вокруг просторного двора – больше походила на отдельное селение, чем на городской банк. Вели к ней широкие улицы, позволяющие обозревать местность издалека, зато не дающие приблизиться незамеченным. Маркус нашел уголок в тенистом проулке и засел, спрятав лицо и уныло ссутулившись, – ни дать ни взять один из пришлых бедолаг, которыми кишит город. Капитан ждал. И наблюдал. Запоминал распорядок жизни в усадьбе и передвижения людей. Несмотря на большую территорию, охрана была поставлена отлично. Придется ждать, пока не выйдет наружу Ярдем или кто-нибудь еще.

Через три дня праздновали Десятидневье – горожане, сбросив обувь, шествовали по улицам к храмам. Маркус наблюдал за теми, кто выходил из усадьбы. Среди стражников-тимзинов выделялась куртадамка Энен, однако самой заметной была Китрин. При виде нее Маркус вздрогнул, как от удара. Китрин теперь сделалась выше. Нет, не выше – взрослее. Стянутые сзади волосы, платье из зеленого бархата – ладно скроенное, но неброское. Рядом с ней, рука об руку, шла сосредоточенная тимзинка постарше. Смотреть на Китрин издалека, стоя в глубине проулка, было странно. Как во сне. В последний раз Маркус видел магистру, когда при отъезде в Карс она говорила, что ему нельзя в Нордкост. Если бы он настоял на своем и взялся ее сопровождать, теперь все было бы по-иному… Он усилием воли опустил глаза, чтобы она не почувствовала взгляд и не посмотрела в его сторону. И все же Китрин здесь. Судя по виду, вполне благополучна. Стало быть, все идет как положено. Правда, его планов это не меняет.

Ярдем в шествии не участвовал. Значит, остался сторожить усадьбу. Маркус заставил себя выждать, хотя спину и ноги сводило от нетерпения. Когда наконец последний вышедший из усадьбы скрылся за дальним углом, Маркус отсчитал сотню вздохов, затем еще сотню – и встал. Меч тяжело давил на спину. Перейдя через широкую дорогу к воротам усадьбы, Маркус зашагал вдоль стены и в удобном месте перелез через ограду.

Ярдем сидел на низком крыльце, склонив уши вперед; на широких ладонях лежала открытая книга. Маркус потянул из ножен клинок, прижимая пальцем, чтобы не зазвенел. Держась так, чтобы оставаться за широкой спиной тралгута, он беззвучно приблизился к крыльцу. Теперь лишь быстрый выпад – и дело будет кончено. Хватит даже мелкого пореза, остальное довершит яд.

Маркус ступил на голую землю и повернул ногу. Уши Ярдема дернулись назад, однако он не поднял взгляда от книги.

– Сэр, – сказал он.

– Ты знаешь, почему я здесь.

– Да, сэр.

– Ты злоупотребил моим доверием.

Медленно, осторожно, чтобы движение невзначай не приняли за попытку напасть, Ярдем положил между страниц веточку и дал книге закрыться.

– Да.

– И долго ты собирался держать меня в той конуре?

Ярдем, разведя руки в стороны, медленно поднялся во весь рост, высокий даже для тралгута. Приблизить пальцы к рукояти старого меча, висящего на поясе, он даже не пытался. Звякнули серьги.

– До возвращения Китрин, сэр.

– А если бы она не вернулась?

– Тогда сбежал бы подальше, – признался Ярдем. – При всем уважении, сэр, вы собирались ограбить ее банк и отправить наемный отряд в самую гущу чужой гражданской войны.

– И что?

– Неудачно придумано, сэр.

Маркус перехватил рукоять меча покрепче, рот зло перекосился. Три долгих вздоха оба стояли недвижно. Ярость в груди Маркуса взметнулась до предела, затем схлынула.

Он сжал губы и опустил меч.

– Так и есть, – подытожил Маркус. – Ладно. Какие у нас дела?

– Пыкк Устерхолл управляет филиалом в Порте-Оливе. Китрин договорилась с Комме Медеаном провести год ученичества у магистры Исадау и еще год в Порте-Оливе. Правда, целый год мы здесь вряд ли продержимся: Антея может напасть в любой миг. Уже присылали гонцов сказать, что если мы выдадим зачинщиков прошлогоднего мятежа в Кемниполе, то антейцы уйдут. Но местные не знают никаких зачинщиков. Капитал мы по большей части вывезли, однако здешняя магистра намерена остаться и спасать людей, сколько удастся. Китрин, по-видимому, собралась делать то же. А, и еще Жук женился, только мы его теперь зовем Халвилл.

– Халвилл?

– Имя такое.

– Вот как.

– А у вас что, сэр?

– Выяснилось, что войну разжигает горстка безумных жрецов, имеющих власть над правдой и ложью. Мы собирались убить паучью богиню, которой они поклоняются, и тем лишить их могущества, да только оказалось, что они ее выдумали. Мастер Кит тоже когда-то был жрецом, потом стал отступником. Он сейчас в кофейне у порта, избавляется от остатков былой веры.

– Ясно.

– Ах да. – Маркус вскинул клинок. – Волшебный меч.

– Целый год прошел.

– Да, – кивнул Маркус и через миг добавил: – Рад возвращению.

– Хорошо, что вы здесь, сэр.