Горы оказались совсем не тем, чем выглядели издали. В воздухе по-прежнему пахло пылью, солнце давило так, будто за что-то мстило путникам, однако на подъемах и спусках теперь вместо шершавого каменистого грунта ноги ступали по кинжально острым выступам. Деревню обошли стороной, но овечьи и человеческие следы на немногих лугах, заросших бурьяном, не позволяли Маркусу ослабить бдительность. Путники вошли на территорию врагов, и теперь каждый поворот грозил нечаянной встречей. По словам мастера Кита выходило, что тропу он выбрал самую малохоженую, только говорил он осторожно: «полагаю, это самая малохоженая тропа» и «мне представляется, что здесь будет меньше людей», и это постоянно напоминало капитану о том, что сведения устарели на несколько десятилетий. За это время могли произойти какие угодно перемены, и кое-что наверняка не соответствовало представлениям старого актера. Осталось лишь выяснить что.

Впрочем, Кит ориентировался в здешних краях довольно уверенно – без него пробираться по длинным высохшим тропам пришлось бы месяцами, а сейчас путь исчислялся неделями. И все это время разговоры неминуемо возвращались к предстоящим делам.

– В главном храме есть статуя богини, – говорил Кит, шагая по теснине настолько узкой, что Маркус мог коснуться обоих склонов раскинутыми руками. – За ней и ниже будет храл кеске.

– Храл кеске?

– На старом языке это означает нечто вроде личных покоев.

– Мимо огромной золотой статуи – в спальню воплощенной богини. Ну что ж… А размеры какие? Чисто физически у богинь какая величина – с коня, с дом?

– Я никогда не заходил дальше наружного помещения. Богиню практически не видел. Только дыхание слышал.

– Ну, примерно?

Кит нахмурился:

– С дом.

– Чудесно.

– Из храмовых рассказов и из того, что я слышал в странствиях, я заключаю, что богиню нужно только ранить. Яд, содержащийся в клинке, ее прикончит.

Ущелье сжалось, тропа начала подниматься. Капитан пропустил Кита вперед и пошел следом, ведя мула за плетеную кожаную уздечку. Животное лишь всхрапнуло и воздержалось от дальнейших протестов.

– Прикончит за сколько времени? – уточнил Маркус. – Если она будет умирать долго и постепенно, то успеет меня убить. Если погибнет сразу, это куда лучше.

– Не знаю, – ответил мастер Кит.

Подъем заканчивался длинным каменным уступом с мелкими углублениями там, где дождевая вода разъела более мягкую породу. Далеко внизу тянулась высокая стена с крупными статуями наверху – тринадцать фигур с лицами, стершимися от дождей, ветра и времени, под сенью крыльев огромного дракона. Рядом с каждой из них реяло знамя своего цвета с эмблемой в центре – бледным кругом, разделенным на восемь частей. Символ паучьей богини. При взгляде сверху массивные железные ворота казались входом в темницу. Над воротами виднелись железные знаки вроде букв, совершенно незнакомые Маркусу. Каменное пространство по ту сторону стены пестрело отверстиями пещер и тонкими тропами.

– Это и есть горный храм?

– Обиталище и престол паучьей богини, над которой ложь не имеет власти.

Капитан, присев у края выступа, тренированным взглядом принялся высматривать детали. Замощенная площадка внизу стены. Нечто похожее на примитивный колодец, у которого стоит на коленях человек в буром одеянии.

– Как-то здесь… пусто. Сколько человек в храме?

– На моей памяти нас было почти пятьсот. – В голосе Кита послышались одновременно и мягкость, и горечь. – Самые лучшие, самые крепкие дети окрестных деревень, в силу судьбы и способностей избранные для служения.

– Спали по очереди?

– М-м-м? А, нет. Спали ночью, днем прислуживали в храме.

– То есть сейчас – время деятельности.

Мастер Кит кивнул. Капитан поправил меч на спине.

– Не так уж много народу на территории. Видимо, все ушли нести истину недостойным. Очень удачно. Покажите, куда нас выведет тот окольный ход, о котором вы говорили?

Мастер Кит обрисовал дальнейший путь, насколько его помнил. Маркус слушал и обдумывал. Больше всего хотелось ринуться на штурм, размахивая мечом, и горе тому, кто не успеет увернуться… На такое он, конечно, не пойдет: слишком уж долгий и трудный путь за спиной, слишком высоки ставки. Самое мудрое решение сейчас – дождаться ночи и незамеченными прокрасться поближе к нужному месту. А затем, если потребуется, мечом прорубить себе путь и постараться нанести удар в тело чудовищной паучихи раньше, чем их с Китом повяжут жрецы.

Наваливалась усталость, однако вместе с этим капитан чувствовал в себе силы, напоминающие о более молодых годах. Было время, когда он месяцами готовил смерть короля Спрингмера, одно за другим выстраивая события в нужном порядке, пока наконец человек, приказавший сжечь жену и дочь Маркуса, не упал мертвым к его ногам. В те годы Маркусом двигали ярость и жажда мести. Теперь он чувствовал лишь утомление.

Почти до самого вечера он просидел в тени скалы, пока не понял, в чем дело. Оба плана развивались до определенной точки, после которой все заканчивалось. Если он погибнет после достижения цели – значит погибнет. Если нет – придется заниматься еще чем-нибудь…

Ночь выдалась темной, луна висела низко. Мула капитан привязал к кривой сосне, закрепившейся корнями среди камней. Если их с Китом убьют, мула найдут жрецы и, может, дадут ему спокойно дожить век за перевозкой воды, пока человечество будет погружаться в войну и хаос.

Тропа вилась среди скал, уходя вверх, в короткий непроглядный тоннель и дальше внутрь храма. Мастер Кит, подняв над головой огарок тонкой свечи, пошел вперед. Потянулись высокие круглые коридоры, напоминающие ходы, прогрызенные червями в гнилой древесине. Среди теней мелькали двери и исчезали позади. Мастер Кит шел быстро и беззвучно, уверенно. За коридором открылось помещение повыше; от легкого ветра дрогнул огонек свечи, и мастер Кит прикрыл его рукой. Воздух был горячим, как дыхание.

– Вы знаете это место? – шепнул Маркус.

– Полагаю, что да. За следующей галереей будет главный зал, а потом…

– Кто здесь? – спросил грубый голос. – Атлах, это ты?

Маркус, протянув руку, прихлопнул ладонью огонек свечи Кита. Остался лишь слабый колеблющийся свет, отбрасывающий на огромную каменную стену смутные тени. Из-за угла вышел старик, держа над головой медную лампу; седые волосы в темноте казались лишь чуть светлее сумрака. Маркус отступил в сторону и потянул меч из ножен. Мастер Кит, поняв свою роль, опустил голову и шагнул вперед. Жрец подошел ближе.

– Атлах?

– Боюсь, что нет.

Старик поднял лампу.

– Кто… – начал он и вдруг умолк; Маркус видел, как расширились его глаза. – Китап?!.

– Ашри, если не ошибаюсь? – произнес мастер Кит. – В нашу последнюю встречу ты был моложе.

Маркус ждал. Жрец отступил на шаг. Видимое в сумраке лицо стало похожим на маску отвращения и ужаса. Грудная клетка расширилась: старик набирал воздух позвать на помощь, – и Маркус немедля вонзил клинок между позвонками там, где шея переходила в плечи.

Старик упал, лампа звякнула о камни пола, пролившееся масло вспыхнуло ярким огнем. Маркус, бросив меч, поспешил к лампе, пока не грянул пожар. Дымные языки пламени осветили зал – скамьи вдоль стен, кафедру в середине помещения. Ничего деревянного, способного загореться. Каждую из стен густо покрывали древние знаки, белые и красные.

– Прошу прощения, – бросил Маркус, убирая лампу подальше от огня.

– За что?

– За то, что убил вашего приятеля.

Мастер Кит кивнул, затем отрицательно покачал головой.

– Мы не так уж и дружили. Наверное, он убил бы нас с той же легкостью. Поглядите.

Маркус повернулся к трупу. Поначалу ему ничего не бросилось в глаза – старик посреди лужи крови, схожей очертаниями с лужей горящего масла. Затем, когда пламя на миг вспыхнуло ярче, он увидел, как из раны жреца лезут наружу пауки. Мелкие туловища корчила невыносимая боль, тонкие лапки туго поджимались, отчего гибнущие твари становились заметнее. Капитан, передав лампу Киту, взялся за ножны и вытащил клинок. Черный, как беззвездное небо, тот поблескивал зеленым и алым.

– Будем знать, что меч действует, – заключил Маркус. – Нам надо поспешить.

Храм уходил внутрь горы глубже, чем мог вообразить себе Маркус. Высокие резные арки принимали на себя слабый свет лампы и отбрасывали его на песчано-бурые поверхности. Капитан с мечом наготове следовал за Китом. Уверенный шаг старого актера прерывался лишь изредка, да и то ненадолго. Однажды до путников донеслись дальние голоса, слитые в песнопении, однако из-за эха было непонятно, откуда они звучат. Вскоре голоса стихли, и Кит жестом велел двигаться дальше.

Была здесь и странность, нечто неуловимо тревожное, чему Маркус не сразу нашел объяснение. Сперва он решил, что дело в смещенных линиях, как если бы камни располагались под слегка неправильным углом друг к другу. Однако потом оказалось, что он попросту никогда раньше не видел древних сооружений, в которых напрочь отсутствовал бы драконий нефрит.

Главный зал предстал перед путниками как сгусток тьмы, поглощающей любой свет. Лишь по эху шагов Маркус определил, что помещение огромное. Быстро, почти беззвучно переходя между двумя массивными колоннами кованого золота, Маркус запрокинул голову и различил громадное, сверкающее бликами тело паука, ногами которому служили колонны.

– Вперед, – прошипел Кит, и Маркус понял, что стоит на месте, завороженный величиной изваяния.

Следуя за силуэтом Кита, маячащим в темных проходах, он чувствовал, как растет внутри страх, от которого сжимается горло. Он гнал от себя мысли, желая лишь одного – чтобы обессиливающий ужас превратился в боевой азарт. В конце концов, ему предстоит то же самое, что бросаться с войском в атаку или оборонять крепостную стену, которую штурмуют враги с сотней осадных лестниц. В худшем случае все закончится смертью.

Мастер Кит остановился у широкой двери, черная древесина которой отсвечивала в бешено скачущих бликах лампы. Толстый засов, уложенный в железные скобы толщиной с ногу Маркуса, перегораживал путь.

– Пришли, – произнес Кит, ужас в голосе которого было ни с чем не перепутать.

Из-за двери донесся звук, похожий на шумный раскатистый выдох. Дыхание богини.

– Ну что ж, – улыбнулся Маркус. – Помогите снять засов.

Вдвоем им едва хватило сил поднять тяжелый брус. Маркус всерьез опасался, что шум немедленно заставит сбежаться жрецов или вспугнет монстра за дверью, однако никто не явился, дыхание богини не сбилось. Капитан собрался с мыслями. Меч длиннее, чем он предпочел бы, но хорошо сбалансирован. Доспеха нет никакого, даже плотной куртки. Надежда только на скорость и внезапность. И на яд клинка.

Маркус закрыл глаза. Для него не было тайной, что многие перед битвой обращаются к Богу. Он вспомнил семью. Мериан и Алис ждали его, врезанные в память, как глубокие раны. Вновь, как всегда, накатила и старая любовь, и старая боль. «Может, на этот раз все кончится, – подумал он. – Может, сейчас». Появилась и Китрин, всего на миг. Китрин, которая то ли жива, то ли мертва. Китрин, которая ему не дочь, но могла бы ею быть.

Он открыл глаза. Мастер Кит не сводил с него беспокойного взгляда.

– Приятно было общаться с вами, Кит. Я рад, что у меня такой спутник.

– Мне тоже приятно было с вами путешествовать. Думаю, вы вправду хороший человек.

– Вы много чего странного думаете. Открывайте дверь.

Кит потянул за скобу. Возникла узкая щель, пролился наружу багровый свет, дыхание теперь звучало громче. Маркус внутренне подобрался – и ринулся вперед на согнутых ногах, наклонив корпус пониже. Пространство между высоких каменных стен полнилось дымом от десятка жаровен, горящих неярким огнем. Монстр, не двигаясь, высился посреди помещения – огромный паук в два человеческих роста. Перед ним стоял низкий каменный стол. Из восьми гигантских глаз и длинных, как человеческая рука, жвал сочился свет.

Маркус перепрыгнул через алтарь и ударил мечом по ближайшей ноге. От отдачи занемели пальцы, на инерции своего рывка он проскочил вперед, под брюхо, и, держа теперь рукоять обеими ладонями, ударил мечом в тело чудовища. Клинок, зазвенев, отскочил от панциря. С отчаянным криком Маркус прыгнул назад, занося меч для следующего удара, готовый к тому, что изогнутые когти вопьются в тело, кинжальные зубы раздерут его плоть…

Паучья богиня не шевельнулась. Маркус, не сразу осознав странность происходящего, ударил еще дважды и лишь тогда остановился. Опасливо вытянув руку с мечом, он ткнул острием в сустав ближайшей ноги. Раздался лязг металла о камень. Маркус опустил клинок. Помещение заполнил поток воздуха, но брюхо не шевельнулось. Осторожно, держа меч наготове, Маркус подступил к массивной многоглазой голове. В каждом глазу отражался огонь жаровни.

– Кит! – позвал Маркус.

Ответ раздался не сразу:

– Маркус?

– Все явно пошло не по плану.

Кит переступил порог, расширенные глаза полнились едва сдерживаемым ужасом. Маркус указал на массивную ногу чудовища и ударил по ней мечом плашмя.

– Это статуя.

– Будьте осторожны, – выдохнул Кит, – она может ожить.

– А может и не ожить, – ответил Маркус, однако по телу все же прошла беспокойная волна, и он отступил от грозной пасти.

Кит приблизился. Его било дрожью так, что Маркус видел это даже на расстоянии.

– Богиня окостенела? Превратилась в камень?

– Вряд ли. Взгляните туда, где ноги переходят в пол. Там видны следы от зубила.

– А где же… где богиня? Наверное, есть другое укрытие в глубине. С тайным ходом. Богиня где-то близко. Дыхание…

– Это не дыхание, Кит. Это просто потоки воздуха. Пока мы шли, через все пещеры дул ветер. Без этого жрецы давным-давно задохнулись бы от огней и сэкономили нам массу усилий. Не в обиду вам будь сказано.

– Я не думал обижаться, – машинально отозвался Кит.

Он положил ладонь на паучью ногу там, где пришелся первый удар Маркуса. Под отколотым куском виднелся серо-белый камень. Старый актер облизнул губы; его глаза метались по монструозной туше, словно искали некий скрытый смысл.

– Может, ее забрали? – произнес он слабеющим голосом. – Переместили куда-нибудь…

– Кит, вам не приходило в голову, что богиня может оказаться ненастоящей?

– А ее дары? Власть, которую она дает? Вы же видели…

– Видел. И пауков в вашей крови тоже. Я не отрицаю. Но не видел ничего другого. И не знаю, откуда оно берется.

– Должна же быть какая-то главная сила. Воля, которая всем этим управляет. Должно ведь что-то…

– Почему? Почему должно?

Кит сел на пустой алтарь, не сводя взгляда с многоглазой морды. Слезы, закипающие в его глазах, лились по щекам и исчезали в густой седой бороде. Из горла вырвался болезненный смешок. Маркус вложил меч в ножны и сел рядом с актером. Статуя, слепая и неподвижная, смотрела на них сверху.

– Никакой богини нет?

– Могло оказаться, что есть, но нет. Вероятно, нет.

– Наверное, я идиот, – сказал Кит. – Я-то думал, что преодолел полученное от нее безумие. Думал, что подверг сомнению все на свете, однако…

– Ну, не исключено, что и было безумие, которое стоило преодолевать. Просто, может, оно не от богини. Когда вокруг одни жрецы, недолго тронуться умом.

Пламя в жаровнях дрогнуло от дуновения ветра. Маркусу подумалось, что наверху, за изгибами каменных стен, могут скрываться воздуховоды. Строители явно потрудились на славу – кто бы они ни были, сколько бы веков назад ни жили. Один лишь трюк с потоками воздуха мог обмануть кого угодно.

– Этого-то я и боялся, – заговорил Кит. – Все эти предания и легенды, все проповеди мне представляются похожими на слова, которые дети шепчут друг другу на ухо, поколение за поколением. Каждый верит в сказанное предшественником и передает следующему, а непонимание все накапливается, и в итоге что угодно может показаться правдой. Никакой безумной богини. Одни лишь человеческие мечты и страхи, которым дали волю.

– Давайте обсудим это где-нибудь в другом месте, Кит. Если ваши знакомцы нагрянут сюда и обнаружат нас, вряд ли они кинутся благодарить за такие объяснения.

– Почему? – спросил Кит, и Маркус услышал отчаяние в его голосе.

– Почему не поблагодарят или почему надо уходить?

– Мы пришли убить богиню и разрушить ее власть, но здесь нечего рушить и некому гибнуть. Богиню невозможно уничтожить, если она не существует. Есть лишь люди, заблудившиеся в дурном сне. Я не знаю, как это остановить. Каким мечом можно убить дурную идею, Маркус? Как можно победить ошибочное верование?

– Не знаю. – Маркус потер руки – мягкий шелест ладоней ощутимо контрастировал с низким рокотом фальшивого дыхания. – Но ведь кому-то это удалось.

– Вы о чем?

Маркус заговорил медленно – мысль формировалась прямо на ходу:

– Этот храм – убежище. Люди вроде вас жили на отшибе как минимум веками. А может, с начала времен. Что-то их вынудило к этому. Ваши предшественники, жившие несчетные поколения назад, чего-то испугались настолько сильно, что уползли в пустыню на краю света и зарылись с головой.

– Можете ли вы предположить, что именно загнало их сюда?

– Нет. И не знаю, как выяснить. А если выясним, то вряд ли это окажется нечто готовое нам подчиниться. Я всего лишь говорю, что однажды такое уже удалось, – стало быть, оно в принципе выполнимо. И нам нужно дознаться, каким образом.

Кит провел руками по жестким волосам. На щеках виднелись дорожки от высохших слез.

– Откуда начнем? – спросил он.

Капитан, поднявшись, тронул ладонью паучью богиню. Камень оказался теплым, жестким, мертвым. Снаружи лежит огромный мир, народы и расы рвут друг друга в клочья, всюду кровь, войны и бедствия. Поди тут разберись, с чего начинать поиски способа положить этому конец. И вдруг Маркус понял.

– Суддапал, – сказал он.