– Я бы тоже с удовольствием съездил, – сказал Астер, бросая в садовый пруд камешек.

Тот глухо шлепнулся в воду, пошли круги.

Поразительно, как изменился принц. За считаные недели, пока Гедер ездил в Нус и обратно, Астер стал совсем другим – подрос и похудел, движения сделались более угловатыми. Никакого волшебства, обычное превращение мальчика в юношу и затем в мужчину, но Гедеру раньше не приходилось наблюдать такое в других. Может, тут все же имеется капелька волшебства – пусть даже самого обычного.

– Я не вправе брать принца на войну, – объяснил сидящий на скамье Гедер. – У тимзинов есть налетчики и убийцы. Могло случиться что угодно.

– Ты ведь поехал.

– Я всего лишь лорд-регент. Если получу стрелу в шею, тебе дадут другого опекуна. А ты принц. Тебя никем не заменишь.

Астер, разочарованный и обиженный, уселся на траве.

– Нашли бы какого-нибудь родственника. Всегда так делается. Я просто хотел посмотреть на войну. Пока вырасту, все войны кончатся.

В Саракале Гедер видел и падение Нуса, и разграбление города. Он даже встал до рассвета и прошел вдоль рядов войска вместе с Басрахипом, ободряя бойцов. А затем, едва из-за горизонта показались первые отсветы зари, армия выдвинулась на позиции. Гедер и сейчас, задумываясь о том дне, почти въяве ощущал прохладную росу, пропитавшую сапоги и отяжелившую плащ. Как он ни гнал от себя мысли о Ванайях, былая кампания неизменно приходила на ум, хотя он и знал, что в этот раз все будет по-другому. И вот наконец массивные железные ворота с тяжелым грохотом приотворились, появилась узкая щель.

Войску хватило даже такой мелочи. Бойцы взревели в десять тысяч глоток, как единое существо, и двинулись в наступление. Гедер даже слегка жалел, что не атакует вместе с ними: в тот миг ему страстно хотелось схватить меч, сесть на коня и ворваться в город.

К середине дня захват города был завершен, в ознаменование этого на стены гордо вывесили стяги Антеи и паучьей богини. Все остатки Гедеровой обиды в адрес Дарра Синламы и прочих экспедиций улетучились окончательно. Лорд-регент приехал в Нус, и город пал. На следующий день Гедер уехал, десятеро жрецов остались с Терниганом. Саракал к осени будет побежден, а империя и так слишком долго обходилась без лорда-регента.

Астер бросил в пруд еще камешек – волны от первого уже успели частью улечься, частью добежать до краев.

– Милорд регент!

Гедер взглянул через плечо. Слуга у входа в сад склонился почти вдвое.

– Да?

– Ваши советники вас ждут, милорд.

Гедер встал, однако Астер лишь нахмурился, не отрывая взгляда от воды.

– Тебе разве не хочется присутствовать? – спросил Гедер и, не дождавшись ответа, добавил: – Империя однажды станет твоей. Лучше бы тебе знать, как ею управляют.

– В другой раз, – ответил Астер и бросил в пруд очередной камешек.

Этот дважды подпрыгнул и лишь потом ушел на дно.

– Что-нибудь не так?

Принц не ответил, и Гедер, не придумав ничего другого, последовал за слугой. Шагая по тропинкам, посыпанным мраморной крошкой, он пытался соображать. Наверное, ехать в Саракал без Астера было эгоистично. Принц всегда такой разумный и сдержанный – легко забыть, что он всего лишь ребенок, причем еще и потерявший отца. И переживший покушение на свою жизнь. А тут Гедер, его опекун, вдруг уехал на войну. Да еще отпускает шуточки насчет собственной смерти и замены регентов. Он попытался представить себе тот же разговор с точки зрения принца, и его передернуло. Гедер пытался лишь показать Астеру, что если ты принц, то отличаешься от прочих, ты важная персона. А вместо этого навел на мысль, что и человек, на которого Астер сейчас полагается, может умереть. Немудрено, что ребенку это не понравилось.

– Глупо, – пробормотал Гедер себе под нос. – Глупо, глупо, глупо.

– Милорд? – переспросил слуга.

– Нет, ничего. Не останавливайтесь.

Официальный зал для приемов находился на середине высоты Кингшпиля, и использовали его только по важным церемониальным поводам. Рядовые дела империи решались внизу. Те, кого Гедер сегодня вызвал для помощи в управлении державой, сидели за низким каменным столом неподалеку от дуэльных площадок. Слева от Гедера возвышался Кингшпиль, справа зияла глубокая пропасть Разлома, перед глазами лежал Кемниполь.

По правую руку от Гедера находился Канл Даскеллин, рядом с ним Кир Эмминг, барон Зюдерландских Урочищ. Напротив них расположился сэр Эрнст Мекилли, тут же сидел Нойел Флор – граф Гринхавен и протектор Севенполя, двоюродный брат Намена Флора. Случись лорду Тернигану и лорду Скестинину быть сейчас в Кемниполе, пришлось бы рассаживаться за столом побольше. Гедеру вдруг пришло в голову, что год назад в таком же совете участвовали бы лорд Банниен и Доусон Каллиам, позже казненные за измену. А два года назад на месте Гедера сидел бы король Симеон. Из всех присутствующих лишь Канл Даскеллин и Нойел Флор твердой рукой помогали удерживать кормило власти более трех лет. Мысль о том, сколь многое изменилось за такой краткий срок, подействовала на Гедера отрезвляюще.

– Ну что же, – начал он, – благодарю вас за то, что не дали городу сгореть в мое отсутствие, пока я помогал лорду Тернигану. А теперь, когда дело сделано, что мы имеем?

Нойел Флор огладил бороду и многозначительно кашлянул. Мекилли кивнул, набрал в грудь воздуха, выждал миг-другой и заговорил:

– Продовольствия, взятого нами в Саракале, оказалось меньше ожидаемого, милорд регент. Точнее говоря, добытое зерно составило половину от намеченного количества, а скот – едва более трети.

– С одной стороны, – вступил Даскеллин, – Терниган продвигается вперед не так быстро, как мы рассчитывали, и местные успевают потребить больше еды. А с другой – население предпочитает уничтожить скот и сгноить зерно, но не отдать антейцам. Нам грозит голодный год. Однако я говорил с друзьями из Нордкоста, так что, думаю, есть возможность ввезти оттуда достаточное количество пшеницы, если мы согласимся на небольшую прибавку к цене.

– Мне это не нравится, – прорычал лорд Эмминг, который из-за интонаций вкупе с приплюснутым по-бульдожьи лицом казался карикатурой на самого себя. – Мы должны обеспечивать собственные нужды самостоятельно, а не закупать еду у Нордкоста, будто мы прислуга на рынке.

– Это всего лишь на один сезон, Кир, – вмешался Даскеллин. – Будьте разумны. У нас более чем достаточно прецедентов для…

– Один сезон? – огрызнулся Эмминг. – Терниган что, всех быстренько победит и вернет наших людей аккурат к осенним работам на фермах? Мой род уже три поколения владеет самыми плодородными землями в Антее, и уж мне-то поверьте: сколько труда вложишь в дело до первых морозов – настолько сытой будет весна.

– На деньги, которые мы получим из Нуса, можно закупать продовольствие как минимум года три, – стоял на своем Даскеллин. – А если брать его в Нордкосте, то там не будут нервничать из-за нас и не сунутся к интриганам Астерилхолда с разговорами о том, не пора ли сбросить антейское ярмо.

– Они и так не посмеют! – рявкнул Эмминг.

– Я тут подумал, – прервал всех Гедер. – Если продержаться год, то все решится само собой. У меня есть план, который обеспечит нам урожай с ферм и при этом сохранит действующую армию.

Нойел Флор снова кашлянул – на этот раз вышло похоже на смешок. Гедер ждал ехидной ремарки в духе «а превратить коровий навоз в золото этот план тоже сможет?». Однако все молча ждали. Гедер занервничал, но постарался этого не показать.

– Вы видели тюрьмы, которые я построил за зиму? Пришло время пустить их в дело. Я велю привезти в Антею всех детей Саракала, пусть живут здесь заложниками. Взрослых мы определим на фермы вместо антейцев, находящихся в армии. Если фермы будут давать продукцию в том же объеме, что и до войны, дети останутся целы. А если что-нибудь случится – в наших списках указано, какие рабы где находятся, и их дети будут заложниками сразу за всех. Если среди группы рабов найдется бунтарь, остальные тимзины сами с ним расправятся, чтобы защитить собственных детей.

– И если что-нибудь случится, то вы казните всех детей? – спросил Даскеллин.

– Всех тех, чьи родители работают на той ферме. Или состоят в той группе. Да, – ответил Гедер. – Я пока не вдавался в детали. Я вычитал этот способ в трактате о том, как Варел Каот обеспечил мир после Междуцарствия.

Четверо за столом молчали. Гедера вдруг кольнуло стыдом и смущением – непонятно почему.

– Когда дойдет до убийства детей, может оказаться не так уж легко… сохранить энтузиазм, – заметил Мекилли.

– Энтузиазм или верность? – спросил Гедер.

– В данном случае это одно и то же.

– В том-то и дело, что убивать не придется, – вмешался Эмминг. – Думаю, лорд-регент прав. Таракашек будет держать в повиновении сама угроза.

– Спасибо! – с чувством произнес Гедер, скрестив руки и откинувшись назад. – Не то чтобы я мечтал убивать детей. Я не монстр. Однако нам нужно, чтобы фермы вновь начали давать продукцию. Как бы то ни было, списки составлены и детей уже перемещают в Антею.

– Ну что ж, тогда и спорить не о чем, – подытожил Даскеллин. – Перейдем к следующему вопросу?

Совет тянулся почти до полудня, но Гедера не оставляло беспокойство. Обсуждаемые вопросы громоздились одни поверх других. Знатные семьи Астерилхолда – те, кто пережил чистку, последовавшую за смертью короля Леккана, – стремились укрепить связи с Антеей, так что желающих заключить браки между отпрысками аристократических родов обеих держав было хоть отбавляй. Кое-кто предлагал кандидатуры знатных девиц для браков с Астером и Гедером – из всех имен Гедер не знал ни одного.

Отделавшись от этого вопроса, перешли к следующему: хватит ли ресурсов, завоеванных в Саракале, на содержание Тернигановой армии, или нужно ввести налог, и если вводить, то принимать ли плату исключительно монетами или можно также лошадьми и продовольствием. Сэр Эрнст Мекилли все это время сидел с мрачным лицом и избегал смотреть Гедеру в глаза.

Закончили незадолго до полуденной трапезы. По-прежнему недовольный Гедер, которому совсем не хотелось видеть лебезящих придворных, удалился к себе: лучше уж перекусить хлебом, сыром, яблоками и шоколадом в личных покоях, куда никто не вторгнется со своими нуждами и мнениями. Когда в комнату вошел Басрахип, Гедер лишь кивнул. Возникла мысль отчитать стражника за то, что позволил побеспокоить лорда-регента, но тотчас ушла: правила, обязательные для всего дворца, уж точно не касались Басрахипа. Все это знали.

– Как идет обновление храма? – спросил Гедер.

– Уже скоро будет закончено, принц Гедер. Ты очень добр – даешь твоим скромным служителям такое прекрасное помещение в твоем собственном доме.

Гедер пожал плечами. Глядя, как Басрахип, против обыкновения озабоченный, опускается на стул, Гедер закинул в рот ломтик яблока и проговорил, жуя:

– Что-нибудь не так?

– Ты взял город.

– К зиме возьму еще один или больше. И у богини будет по храму в каждом из них. Если хочешь, не по одному.

– Богиня видит твою щедрость, принц Гедер. Я знаю, что это так.

– Собираешься спросить, нельзя ли привезти сюда еще жрецов? Ты же знаешь, что можно. Только скажи, скольких нужно здесь поселить, и я отдам распоряжения. Для меня это совсем мелочь.

– Не в этом дело, – покачал головой Басрахип. – Ты всегда был добр ко мне. Я видел правду твоего сердца. Ты воистину тот великий муж, о котором говорили древние пророчества. Твое величие превосходит мои ничтожные возможности.

– Не понимаю тебя.

– У тебя есть новые города на западе. Теперь еще и на востоке. Жрецы богини сопровождают твое войско и стоят у твоего трона. Мы проходим по улицам твоих городов и подчиняем волю людей воле богини. Воздать славу новым храмам невозможно без нужного числа верных и праведных, а у меня их осталось не так много.

– А! – выдохнул Гедер.

Такого он не ожидал. Однако сразу после речи Басрахипа до него дошло. Действительно, не бесконечным же количеством жрецов может похвастать храм в горах Синир к востоку от Кешета. Гедер привык считать, что в жрецах недостатка не будет – словно они появляются прямо из-под земли уже готовыми.

– Вот оно что, – проговорил он. – А можно провести обряд посвящения для новых жрецов? То есть, я хочу сказать, есть же какой-нибудь способ… наделать новых?

– Это будет необходимо, – ответил Басрахип. – Однако ритуалы богини не так просты.

– Ладно. Я могу отправить письма в семинарии. У нас есть свои храмы и священнослужители. А поскольку на твои проповеди ходит половина придворных, то уж наверняка кто-нибудь захочет поучиться у тебя. И обновление храма – отличный для этого повод.

Басрахип улыбнулся и чуть склонил перед Гедером голову:

– Прими мою благодарность.

– Басрахип, можно вопрос? Ты с Астером в последнее время разговаривал? Я просто заметил, что он какой-то… нерадостный. Может, знаешь причину?

– Не знаю. Но если ты хочешь…

– Нет… Нет, не надо. Я просто так.

– Ты его спрашивал?

Гедер отломил кусочек сыра и мрачно усмехнулся:

– Это было бы совсем уж напрямую. Слишком жестко. Не хочу, чтобы он чувствовал себя как на допросе.

– Тогда можно спросить мягко, – сказал жрец.

Гедер отыскал Астера почти к сумеркам. Принц в одиночестве прохаживался по дуэльной аллее – полоске земли, где решались вопросы чести. Он бездумно вертел в руке деревянный тренировочный меч, рассекая им воздух скорее ради самого движения, чем ради отработки удара по врагу. Тени подступающей ночи ложились на землю рядом с еще светлыми, почти полуденной яркости участками, заволакивая остальное синеватой мглой. Гедер дал знак стражнику отойти, снял с подставки тренировочный меч и ступил на место для поединка. Астер встал в защитную позицию, но даже теперь все выглядело шуткой. Гедер воздел клинок.

– Как прошел совет? – спросил Астер, двигаясь полукругом вправо от Гедера.

– Отвратительно, – ответил тот, делая обманный выпад и отступая. – Мекилли, по-видимому, не в восторге от всего, что я делаю. Начинаю в нем сомневаться.

– Вызовешь его на твой личный трибунал?

– Наверное, – ответил Гедер, отводя меч Астера, пытавшегося достать его в низком выпаде. – Может, он просто поел несвежей рыбы и теперь на все злится. И все же второй Доусон Каллиам нам не нужен.

– Разве? Мне иногда кажется, что не помешал бы.

Гедер взмахнул мечом, Астер блокировал удар, стук клинка о клинок откатился эхом от стен.

– Почему ты так думаешь? – спросил Гедер, продолжая теснить принца.

– Не знаю, – выговорил Астер, уходя от удара и опуская меч так, что острие деревянного клинка почти коснулось земли. – Просто… мне иногда снится, будто мы опять в том подземелье, друзья Китрин из актерской труппы тайком носят нам еду, а по углам – осторожные кошки, которые не подходят близко. Снится, будто я сплю и проснусь в том месте. Да только просыпаюсь я здесь. И каждый раз так жалко!

Меч Гедера склонился к земле. Над широкой бездной Разлома кружилась стая голубей, в серых перьях бликовало закатное солнце. Стояла пора коротких летних ночей; Гедер сегодня поднялся с первым светом, и теперь на него навалилась усталость. Во время мятежа Каллиама город был полон ужаса, насилия и неопределенности. На целые недели Кемниполь превратился в поле боя, и следы этого по-прежнему виднелись тут и там. Изувеченные пожаром особняки, до сих пор не отремонтированные и не снесенные. Баррикады, оттесненные к краю улицы или передвинутые в проулки, но не разобранные. И так не только в городе. Гедер чувствовал то же самое и в себе, хотя и пытался то поверить в обратное, то найти положительные стороны. Предательство Доусона изменило и его самого.

В дни и ночи, прожитые в темноте, когда приходилось экономить свечи и питаться тем, что тайком приносили актеры, мир казался далеким и время словно остановилось. За те недели Гедер провел в разговорах с Астером больше времени, чем за весь предыдущий год. Ни заседаний совета, ни настойчивых слуг, ни обязанностей, ни ожиданий, ни требований. Тогда все полнилось страхом, однако сейчас та жизнь казалась безопасной и умиротворенной. Миг золотого счастья, промелькнувший почти незамеченным.

– Жалко, правда? – спросил Гедер.

Астер вздохнул и обвел взглядом огромный Кингшпиль:

– Я скучаю по Китрин.

– Еще бы. – Гедер рассек мечом пустой воздух, как Астер несколько минут назад. – Я тоже.