Никто не знает, сколько длилось владычество драконов. Известно лишь, что драконы правили миром и что величайшая империя, какую только способен вообразить человеческий ум, подчиняла себе все известные и неизвестные людям моря и земли. Стараниями и умениями драконы изменили саму природу мира. Из их великих творений сохранились лишь тринадцать рас человечества и драконьи дороги, остальное сгинуло в веках. Огромные города, парящие в небе среди облаков. Созданные нечеловеческим разумом стихи и распевы такой сложности и красоты, что жизни не хватит воздать им должное. Орудия, способные упорядочить даже звезды на небе и сделать бесполезными книги судеб.

А может, всего этого и не было. Даже за одно поколение из памяти ускользает что угодно. Дед Маркуса жил в Нордкосте и принадлежал к не самой родовитой знати, бабка Маркуса была его любовницей. Другой дед – моряк, заработавший состояние ловлей трески и уклонением от портовых пошлин. Маркус о них знал лишь полдесятка баек, которые слышал еще в детстве и наверняка помнил неправильно.

Время, прошедшее с падения драконьей империи, поглотило в тысячи тысяч раз больше и оставило после себя только легенды и сказания, дороги и руины.

Впрочем, сохранившееся до нынешних времен тоже поражало воображение.

Огромная цитадель – более крупная, чем дворцы Нордкоста и Биранкура, – высилась перед глазами, увязая в земле многоуровневыми террасами. Спиральные башни и великолепные каменные арки покрывал плющ, между глыбами драконьего нефрита торчали редкие деревца, осмелившиеся прорасти сквозь швы: кора возвышается над дорогой, корни паучьими лапами расходятся вширь, понапрасну ища более глубокую почву. В низинах скопилась черная, густая от слизи вода. Яркие попугаи, жалобно вскрикивая, порхают между деревьями и башнями; с легким щелканьем, будто ломая сухие веточки, перепрыгивают с листа на лист мелкие пунцовые лягушки. Впервые за много дней выйдя из лесного сумрака, Маркус не мог отвести глаз от огромного сапфирового неба.

– Ничего себе! – выдохнул мастер Кит.

– Никогда бы не подумал, что можно так легко спрятать такую громадину, – признался Маркус. – Как у вас с дальнейшими планами?

– Подозреваю, что реликварий окажется в глубине руин, запертый и под охраной.

– Чтобы не подпускать людей вроде нас.

– Да.

– Жаль, я ломик не захватил, – буркнул Маркус. – Надо где-нибудь укрыться на ночь. Территория чужая, и гостеприимные южнецы с их заверениями, будто здесь ничего нет, вряд ли обрадуются тому, что мы уличили их во лжи.

– Представляете, капитан? – произнес Кит. – Цитадель драконов. Эти стены здесь стояли еще до войны. Когда укладывали камни, человечество, может, и вовсе было еще диким.

– А может, нас захватили в рабство и заставили возводить стены. Осторожно, змея.

– Что? – переспросил мастер Кит и тут же кивнул: – А!

Он отступил в сторону, и черно-серебристая змейка скользнула по ступеням вниз, к черным озерцам.

К тому времени, когда нашлось наконец помещение по вкусу Маркуса, сапфировое небо сделалось фиолетовым, попугаи исчезли, а воздух заполнили рои комаров. Ранняя летучая мышь, неистово хлопая крыльями, носилась над руинами, поедая насекомых. Воздух полнился запахом гнили и застоялой воды. Капитан сидел, привалившись спиной к прохладным камням, и наблюдал, как Кит отмеряет для ужина порции орехов и достает полоски сушеного мяса – все, что осталось от зверя вроде лисы, пойманного Маркусом в ловушку три дня назад. Одежда капитана превратилась чуть ли не в лохмотья, в поясе недавно пришлось проделать еще одно отверстие, чтобы не соскальзывал с бедер.

Мастер Кит за время путешествия тоже похудел. Красивое лицо актера огрубело, борода сделалась тусклой и ломкой. Маркус, благодарно кивнув, взял еду, и Кит уселся в противоположном углу узкой комнаты – скорее всего, бывшей кладовой. Ее дверь простояла чуть приоткрытой много столетий до рождения Маркуса, на месте съеденных ржавчиной петель остались лишь черные потеки. Потолок низкий – врагам придется входить согнувшись, и с ними легче будет справиться; животное, оставившее следы по углам, давно сюда не наведывалось. Можно располагаться как дома.

– Начнем поиски с первым светом? – спросил Кит.

– Пойдет. И надо добыть какой-нибудь еды. И воды. Если умрем от голода, никакие драконьи клады нас не спасут.

– Полагаю, вы правы, – согласился Кит.

– Я посторожу первым.

Мастер Кит кивнул.

Сгущался сумрак, однако огонь разводить было нельзя – даже если нашлось бы что-нибудь сухое для костра. Любой южнецкий дозор заметит свет за семь лиг даже сквозь джунгли. Мастер Кит, зевнув, привалился к дальней стене. Капитан, готовясь к долгим часам без огня, положил на колени меч в гниющих ножнах. Снаружи что-то тихо щелкнуло раз, потом другой – и в уши полился стрекот насекомых. Стены и террасы, некогда созданные драконами, теперь служили прибежищем для жуков и мошкары, змей и лягушек. И для двух людей, которые по разуму и пониманию мира стояли ближе к мошкаре, чем к драконам. Маркус попытался представить себе, каково было бы создателям этого убежища узнать – тогда, века назад, – что плоды их трудов превратятся в руины. Отчаялись бы они, поняв, что все усилия напрасны? Или гордились бы тем, что в мире, хоть и меняющемся, останется их неуничтожимый след?

Нет ничего постоянного. Рано или поздно сгинет любая крепость. Любая империя. Любой человек. И эти стены тоже будут погребены под зарослями, пусть даже опавшим листьям и песку понадобится для этого вдесятеро больше времени, чем уже прошло. Мысль о том, что ничто не вечно, даже немного утешала.

– Как думаете, у них все благополучно? – тихо спросил Кит полусонным голосом. – У Кэри, Сандра и остальных?

– Вероятно, – ответил Маркус, и Кит усмехнулся.

– Мне все приходят на ум слова, которые я хотел бы им сказать. Позавчера я придумал для Чарлит Соон простое и ясное объяснение, почему роль короля в «Песни любви и соли» должен играть хаавирк или ясурут. И когда я вспомнил, что поговорить с ней невозможно, страшно опечалился.

Маркус хмыкнул.

– А еще Китрин. Подозреваю, вы о ней думаете.

– И Ярдем, – ответил Маркус.

– Что вы сделаете, когда все закончится? Вернетесь к ним?

В последний раз Маркус видел Китрин бель-Саркур, когда она уезжала в Карс с двумя его стражниками. Не с ним. В последний раз слышал о ней, когда ее след затерялся в хаосе государственного переворота в Кемниполе. Он слишком хорошо знал, что случается с богатыми безоружными женщинами во время политических смут.

Капитан постучал пальцем по клинку.

– Когда мы управимся с делом, я их найду, – пообещал он. – И если Китрин пострадала или погибла и я мог это предотвратить, я убью Ярдема.

Мастер Кит шевельнулся во мраке.

– Вы вправду сумеете? – спросил он, хотя уже знал ответ.

– Ну, не исключено. Ярдем, правда, хороший боец, и дистанция удара у него больше. Но один из нас точно станет покойником.

– А если Китрин уцелела?

– Скорее всего, кончится тем же.

Мгновение-другое раздавался лишь стрекот насекомых. Мастер Кит заговорил вновь, уже не так сонно:

– У вас вроде прекратились кошмары? Сны о жене и дочери? Прошлое, кажется, вас больше не тревожит.

– Вернутся, – бросил Маркус, подразумевая сны о сожжении. – Они всегда возвращаются. Сейчас для меня не меньший кошмар – просыпаться по утрам.

– Ярдем, по-видимому, не ошибался насчет вас и формы вашей души.

– Значит, он понимал, чем ему отзовется мое заточение в той голубятне, – ответил капитан. – Поспите, Кит. Нам с утра искать и искать, причем неизвестно что. Завтра будет трудный день.

Пять дней путники обшаривали руины, просыпаясь с первым светом и прекращая поиски лишь с наступлением тьмы. Маркуса не останавливали даже полуденные ливни – он все равно сдвигал стебли плюща и соскребал мощные слои мха и лишайников, жесткие как доспех. Дважды они с Китом натыкались на гнезда толстых красно-золотистых жуков – насекомые, возмущенные вмешательством, тучей поднимались в воздух, норовя забиться в нос и рот, словно в попытке довести до удушья. Однажды, в течение долгого изматывающего часа, рядом кто-то ходил – Маркусу удалось увидеть лишь огромную тень, стелющуюся по земле.

Руины, гигантские и запутанные, вовсе не походили на заросший зеленью дворец. Галереи вели вглубь земли, дверные проемы прятались за лесной порослью. Вздымающиеся башни с зияющими оконными проемами напоминали черепа с пустыми глазницами, выбеленные солнцем.

Когда обнаружились тела, стало ясно, что цель близка.

Первый найденный скелет принадлежал массивному зверю, челюсть которого длиной не уступала Маркусовой руке от плеча до кисти. Три ряда зубов, по-прежнему кинжально-острых, лежали на каменной кладке пола – россыпь белых костей на черном лишайнике. Маркус склонился над ними. В глубине суставов виднелись остатки хрящей, однако всю плоть время вычистило, заменив ее мхом. Маркус отбросил его пальцами.

– Как думаете, кто это был? – спросил Кит.

– Кто-то крупный. Видите зазубрины в кости – здесь и вон там? Это следы копья, которым его убили.

– Страж, должно быть. Караульный, поставленный охранять реликварий на веки вечные.

Маркус потер подбородок тыльной стороной кисти.

– Успел бы одряхлеть.

– Ассиан Бей, по слухам, был механиком при драконе Астериле, – сообщил мастер Кит. – В некоторых сказаниях упоминается, что драконы ставили часовых, способных спать многие годы и просыпаться, когда их потревожат.

– Ловушка с зубами, стало быть, – кивнул Маркус. – Что ж, с одной стороны, хорошо, что ее уничтожили до нас.

– А с другой?

Маркус не ответил.

Внизу под руинами царил почти ночной мрак, импровизированные факелы из древесных ветвей и мха немилосердно дымили. Осторожными шагами путники двигались через галерею более широкую, чем крупнейший бальный зал в Нордкосте. Стены здесь покрывала узорчатая резьба, на теряющемся в тенях потолке смутно угадывались когти и зубы – то ли резной камень, то ли свисающие выступы из наросшей плесени. Маркусу казалось, будто он в утробе огромного животного. Капитан ступал медленно, осматриваясь в поисках ловушек и иных опасностей, так что следующие кости обнаружились почти через час.

Десятеро мужчин, которых настигла быстрая смерть, лежали там, где упали. Если кто-то и выжил, ни закапывать своих, ни прикрывать тела камнями он не стал. Впереди виднелась огромная бронзовая дверь со сломанными печатями. Маркус и Кит осторожно двинулись вперед между мертвецами.

– Дартины, – сказал Маркус. – Вон тот – не то цинна, не то молодой первокровный, но в основном дартины.

– Подозреваю, мы нашли место гибели Акада Силаса. Мне, наверное, было бы спокойнее, если бы я знал, отчего он погиб.

– Я бы поставил на яд, – ответил Маркус, просовывая голову сквозь створки бронзовой двери и вглядываясь в чернильную тьму за ней. – Отравить воздух в комнате – и после открытия двери ничто тебе не поможет, будь ты хоть лучший фехтовальщик в мире.

– Я начинаю задаваться вопросом, не слишком ли Ассиан Бей упивался собственной изобретательностью, – мрачно заметил мастер Кит.

– Порок и есть порок. Не отвлекайтесь. Та компания дошла только сюда. Дальше расхлебывать нам с вами.

Несмотря на все найденное, несмотря на кости и тела, Маркус едва не пропустил третьего стража реликвария.

Галерея сузилась, потолок стал низким – теперь Маркус мог дотронуться до него. Статуи драконов, поставленные у стен, в неверном свете факелов казались живыми и грозными. Мастер Кит шагал рядом, напевая под нос нечто немелодичное. Впереди что-то мерцало во тьме. А затем задвигалось. Капитан остановился, через миг замер и Кит. Во мраке что-то мелькнуло, словно моргнули огромные глаза, и между стенами разнесся звук, похожий на выдох огромного животного. Еще один зверь, подумал Маркус. Да только не очень-то в это верилось. Повторять прежнюю ловушку – дело не для хитроумного механика последних дней драконьей империи. Любой, кто сюда дойдет, будет держаться начеку, будет ожидать следующего препятствия.

У Маркуса кровь застыла в жилах.

Это отвлекающий маневр. Обманка.

Он развернулся на месте и инстинктивно выхватил меч – сверху уже спускался огромный зубчатый клинок. Маркус, тыльной стороной руки толкнув Кита вперед и вниз, взмахнул мечом в отчаянной попытке отвести удар. Древняя сталь, наткнувшись на новую, раскололась. Тьма ощетинилась зловещими клинками, направленными в живот Маркусу, заржавленные острия касались боков. Ударом из него вышибло весь воздух, однако механизм не давал упасть. На мгновение Маркус замер в темноте, толком не понимая происходящего: его пронзило клинками и через миг, когда пройдет шок, хлынет боль? Он взглянул на живот.

Острие, призванное его убить, было отколото – разъеденный вековой ржавчиной металл не выдержал удара Маркусова меча. Обломок впился в кожу, но большого вреда не причинил. Не заметь Маркус ловушки, не успей в последний миг увернуться – ржавые зубцы пронзили бы поясницу, нанеся смертельную рану.

– Вы целы? – спросил Кит, едва дыша от ужаса.

Маркус прикинул возможные ответы и остановился на «да». Протиснувшись между клинками, он подошел к зверю-обманке с уверенностью, порожденной смесью облегчения и страха. Глаза – золотые полукружья, дыхание – воздуходувные мехи.

Позади обманки был узкий коридор, затянутый паутиной и провонявший гнилью. Двигались медленно, ожидая очередной ловушки. Коридор заканчивался двумя бронзовыми дверями со сложной системой замков, соединенных с десятками хрустальных флаконов, в которых виднелись остатки густых жидкостей, явно ядовитых. Поверни не то колесо, как бы говорил механизм, и прольется яд. После нескольких часов, проведенных в поисках разгадки, выяснилось, что флаконы ни с чем не соединены и двери заперты простейшим засовом.

А за дверями, как выставленные напоказ королевские драгоценности, лежали сокровища драконьей империи. Толстый том, на обложке которого красовались незнакомые Маркусу буквы из кованой бронзы. Потемневший от времени серебряный ларец с закупоренными флаконами из драконьего нефрита. Свисающий со стены, как ковер, медный свиток с выгравированными линиями, складывающимися в батальную картину – огромный корабль в небе сражается с массивным драконом. Погребальная урна, покрытая рыже-золотистой эмалью, с изображением плачущей ясурутской женщины. Ни золота, ни каменьев, ни драгоценных украшений – но даже и без них любая здешняя вещь стоила таких денег, что Маркусу до конца жизни уже не пришлось бы служить никаким королям никаких держав. Если, конечно, за такую вещь попросту не убьют.

Маркус, держа факел над головой, вошел в самое дальнее помещение реликвария. Факельный свет коснулся зеркала на задней стене, однако отражение показало совсем другую комнату в залитой солнечными лучами башне. В углу стоял широкий трон из черной древесины, обитой желтым шелком; при одном только приближении к нему Маркуса охватил озноб.

– Вот он, – подал голос Кит. – Нашли.

Мастер Кит стоял у простой деревянной подставки, на которой лежал один-единственный меч. Длина его оказалась больше, чем предпочитал Маркус, – скорее всего, клинок предназначался для тралгутов или йеммутов, а для цинн был бы попросту бесполезен. Зеленые ножны отсвечивали более богатыми красками, чем позволила бы обычная эмаль, и напоминали скорее об изумрудных отсверках на крыльях огромного жука.

– Один удар таким мечом несет неминуемую гибель, – сказал мастер Кит. – Нанеси его такому человеку, как я, и погибнут еще и все пауки в теле. У нас были такие мечи в горном храме – чтобы очищать нечистых.

– То есть убивать таких, как вы.

– Да.

– А вонзить его в брюхо богини – значит спасти мир, – произнес Маркус, протягивая руку за мечом.

Мастер Кит удержал его за запястье.

– Что? – спросил Маркус.

– Это губительная вещь. Это зло.

– Теперь уж поздно передумывать.

– Знаю. Я с вами согласен. Однако я вас сюда привел, и, прежде чем вы возьмете меч, я должен увериться, что вы понимаете, чем жертвуете. Я прошу у вас… Мне кажется, я прошу у вас слишком многого, Маркус. А ведь я считаю вас другом.

Маркус повернул голову. Лицо Кита было мрачно. За недели путешествия пыль и грязь въелись в кожу старого актера, в его жесткие волосы и бороду.

– Этот меч несет в себе яд, – сглотнув, выговорил мастер Кит. – Дело, ради которого мы его берем, представляется мне справедливым и нужным, но это вас не защитит. Меч не просто причиняет смерть тем, чью кожу поранит. В нем заключена опасность более глубинная. Если носить его на себе – просто носить, не более того, – то яд все равно будет на вас действовать. Со временем он заберет у вас силы, а в итоге неминуемо убьет.

– Это всего лишь меч, Кит, – сказал Маркус, беря с подставки ножны. – Они все такие.