Репортаж о закрытии Конгресса, стенограмма встречи Сталина с иностранными гостями, информация о продолжающихся поездках зарубежных делегаций по стране – все это заполняло первые полосы центральных газет во вторник, 15 ноября 1927 года. Но уже к концу недели поток информации постепенно иссяк. Последним аккордом стали статьи, в которых давались превентивные ответы на «домыслы» зарубежной прессы. В отличие от самого юбилея Октября на Конгресс обратили внимание только социал-демократические и эмигрантские газеты, которые подчеркивали его скромный масштаб (ожидалось 1500 делегатов, приехало 950) и формально-показательный характер. Парижское «Возрождение» выделяло два вопроса: демагогию партийной пропаганды и репрессии большевиков против своих политических противников. «Рыков утверждал, что террор не является основной программой советской власти и не заложен в основу советского управления, но что большевики принуждены к нему прибегать ради самозащиты»[426].

Юрий Стеклов, один из самых известных публицистов 1920‑х годов, первым перешел в контрнаступление на «домыслы и клевету»:

В речах всех делегатов звучала одна и та же нота: «Достижения Советского Союза – это есть достижения международного пролетариата». И как бы предчувствуя неизбежность клеветы со стороны врагов, которые в тысячный раз заговорят о «потемкинских деревнях», ораторы нарочито подчеркивали, что имели полную возможность ознакомиться с действительным положением вещей в Советском Союзе и проверить все утверждения тов. Рыкова, которые они признали совершенно правильными[427].

Не забыл о своем детище и Бухарин. В докладе на Шестнадцатой партийной конференции Московской губернии, которая проходила в том же Доме союзов, что и Конгресс, он не жалел слов, противопоставляя состоявшийся Конгресс попыткам троцкистов очернить успехи социалистического строительства в стране:

Все эти документы и выступления оппозиции мы имеем как раз тогда, когда катится к нам огромная волна международной симпатии… Тут было около тысячи человек иностранных делегатов, но товарищи, если бы вы поговорили с делегатами, когда они сюда ехали, то увидели бы, как они здесь переделывали себя, с какими настроениями они уезжали отсюда, если бы вы знали, как они выбирались сюда, какая борьба происходила там, когда они должны были приехать сюда, – вы почувствовали бы, что от них тянутся нити к большим и широчайшим массам рабочего класса. Не случайность – весь их восторг, восторг даже перед этими парадами физкультурников, не говоря о другом[428].

Естественно, в докладе не обошлось без вездесущего Коломера, который прибыл в Москву врагом Советского Союза, а потом признал свои ошибки и выпустил соответствующую декларацию. Его превращение из Савла в Павла Бухарин упоминал неоднократно, оно стало настоящим мемом репортажей о «прозрении» иностранных гостей. Вскоре лидеров победившей группы в Политбюро ЦК ВКП(б) поглотили заботы о предстоящем партийном съезде – его открытие было намечено на декабрь. Напомним, что Сталин в отчетном докладе ЦК один лишь раз упомянул Конгресс, увязав его с «полевением» рабочего класса Европы. О широком антивоенном фронте, включающем в себя творческую и научную интеллигенцию западных стран, речь так и не зашла.

Выдавая желаемое за действительное, советская пресса еще до завершения Конгресса писала о его глубоком воздействии на сознание западных пролетариев и угнетенных народов: «Конгресс друзей СССР явился прекрасным доказательством того перелома, который произошел в широчайших общественных кругах Европы и Америки в отношении оценки всего того, что происходит в СССР». Ушли в прошлое те времена, когда «приходилось убеждать подчас весьма почтенных европейских профессоров в том, что большевики не „азиаты с ножом в зубах“ и что в задачи их вовсе не входит уничтожение всей современной цивилизации»[429].

Авторам сценария прошедшего Конгресса его итог представлялся очевидным:

К чему бы на практике ни привели его результаты, создадутся или нет местные и национальные организации друзей СССР, сумеют ли они развиться и приобрести достаточно сил для парализования враждебных Советскому Союзу замыслов и для оказания ему осязательной помощи, – но во всяком случае этот конгресс должен послужить исходным пунктом новой грандиозной кампании, которая расскажет широчайшим зарубежным массам, вводимым в заблуждение продажной прессой, правду о Советском Союзе. А всякий рабочий, всякий крестьянин, всякий честный демократ, узнавший эту правду, тем самым неизбежно станет в ряды друзей Советского Союза и усилит этим ту армию будущего, ту армию борцов за освобождение мира от империализма и капитализма, которой принадлежит конечная победа[430].