Ахилья будет сдерживать ярость земли в одиночку, в вечности, в агонии.

Ираван с ужасом понял это.

Внутри Эфира его разрушающееся сознание сменилось ее – решительным, утонченным, безупречным.

Он застыл, пораженный ее красотой –желающей и желанной. Он чувствовал каждую ее частичку, ее дыхание, сердцебиение, воспоминания. Он никогда не видел такой целостности, никогда не мог представить себе такого. Глаза Иравана наполнились слезами, когда в ней расцвела любовь, как рага завершения. Он видел себя таким, каким видела его она – со всеми слабостями, но почему-то все равно совершенным.

Он знал, что должен сделать. Эфир снова показывал ему это.

Он был архитектором.

Он должен строить сам.

Из него протянулся целый миллиард линий созвездий, и он высвободил их с силой бури, переплетая линии собственных звезд и звезд сокола в Моменте, бесконечно вращаясь, переделывая себя так, насколько мог, копируя сознание Ахильи. Старые линии разорвались, но он соединил звезды новыми, расширяя свои возможности, давая себе иим последний шанс добиться большего, стать лучше. Его тело дернулось и изменилось, разум разлетелся на миллион осколков, а затем сформировался снова, на этот раз объединившись с якшей; сокол стал частью его самого, как в те времена, когда они были одним целым.

Лабиринты объединились и обрели их вид и их аромат.

Линии замерцали. Зазвучала рага – рага гармонии. Тело Иравана восстановилось, исцеляясь, непохожее ни на что, чем он был раньше. Оно стало сильнее, великолепнее, и было идеально сбалансированным.

Его разумРАСШИРИЛСЯ.

Его кожа окрасилась в синий…

Якша-сокол вырос в могучую и сильную птицу…

Их сознания перековались, и возник союз, которого они ждали многие жизни. Он –они…

Слились воедино – возродились.

В Эфире искрилось сознание Ахильи, которая уверенно противостояла сущности.

«Давай покончим с ней», – сказал Ираван, наконец поняв, что нужно делать.

«Вместе», – ответила она с пониманием.