Следующие несколько часов были самыми долгими в жизни Ахильи. Ее пугали звуки – особенно скрип коры и изменение направления ветра. Ветви снова сомкнулись сами по себе, закрыв обзор. Ахилья не пыталась их раздвинуть. Она не знала, сколько энергии потратит на это. Кокон плыл ровно, слишком медленно, в то время как сердце у нее колотилось слишком быстро, но она очень боялась увеличить скорость. Она пыталась считать минуты, пыталась понять, с какой скоростью движется, но ветры земной ярости обрушивались на нее, иногда чересчур быстрые, а иногда едва заметные. У нее не было ни малейшего ощущения, что она действительно движется вперед, и на нее давила усталость. Раз или два она задремала, затем просыпалась, выдыхая имя Иравана.

Должно быть, она все-таки заснула, а когда проснулась, поняла, что все тело сотрясает дрожь.

Глаза у нее распахнулись.Кокон трясло.

Красные лучи от медальона-трекера прыгали вокруг, вспыхивая то в одном, то в другом месте внутри сферы. От его конструкции отрывались ветви, на их местах вырастали новые.

– Стабилизируйся, – закричала Ахилья хриплым голосом. – Стабилизируйся,стабилизируйся!

Гнездо продолжало дрожать, как во время бури. Ветки на коленях рассыпались в пыль. В рот попал песок, и она почувствовала запах влажной земли. Ахилья закашлялась и схватилась за бусины рудракши, надеясь непонятно на что.

– Стабилизируйся! – попыталась она снова, неистово встряхивая бусинами. – Я хочу, чтобы ты стал крепче. Жестче.Сохранял равновесие.

Гнездо тряслось как лист на ветру – резкое душераздирающее ощущение. Зубы Ахильи клацнули, она прикусила язык. Рот наполнился горячей кровью, и она в ужасе выплюнула ее. Кокон потерял еще больше веток, и теперь видно было тьму снаружи и клочья облаков. Затем гнездо перевернулось, и она перестала понимать, что происходит.

Ахилью затошнило, желудок скрутило в тугой узел, к голове прилила кровь, а по лицу хлестали волосы. Ремни выдержали, но кокон устремился вниз, прямо в объятия ярости земли.

«Стабилизируйся, – отчаянно умоляла она, не в силах произнести ни слова, когда сфера стала стремительно падать. – Лети. Плыви. Скользи. Делай ЧТО-НИБУДЬ. Пожалуйста!»

В ушах стоял рев, то ли собственной крови, то ли земной ярости внизу – той самой, где Ахилья потеряла Оама и где, вероятно, уже потеряла Иравана. Она падала вниз головой, по лицу у нее текли слезы. Ахилья закрыла глаза и стиснула зубы, но внутри все зазвенело, когда гнездо кометой нырнуло вниз. Она сжала в кулаке медальон-трекер и подумала:«Прости. Мне так жаль». Она была абсолютно беспомощна. Не могла пошевелиться, не могла говорить. Она ничего не могла сделать.

Кокон снова перевернулся в воздухе и встал прямо. Волосы у Ахильи взметнулись, обернувшись вокруг нее, как во время бури, звон трекера стал громче. В горле бурлила жгучая желчь. Судорожно вдохнув, она открыла глаза и увидела сквозь ветви, как летит пыль, мелькают комья грязи и разлетаются вдребезги обломки камней и растительности. Она была непосредственнов зоне взрыва земной ярости. Она закрыла голову рукой, уткнулась лицом в колени и в отчаянии выдохнула: «Защити меня». Сквозь ужасающие звуки, что неслись со всех сторон, она услышала неземной крик, похожий на птичий, и…

Сфера врезалась в джунгли.

Она покатилась, взрываясь ветвями, на месте которых вырастали новые. Голова Ахильи кружилась. Сердце сдавило от страха. Она не могла пошевелиться. Это уже смерть? Или какое-то ужасное осознание того, что происходит?Что происходит? У нее зазвенело в ушах, она открыла рот, чтобы ее вырвало, но ничего не получилось. За пределами сферы ревела земная ярость, как рассвирепевшее от боли существо.

Так она и сидела, все еще привязанная к сфере, хрипло дыша и обливаясь холодным потом. Тело дрожало, аккумулятор под ней остыл.

Наконец Ахилья открыла глаза и увидела неподвижную темноту. Кокон перестал катиться.

Она выпрямилась, опустила руку и вцепилась пальцами в деревянную упряжь.

– Выпусти меня, – прошептала она.

Ветви вокруг груди и талии разжались.

Сам кокон тоже начал растворяться, как будто ее слова послужили сигналом к действию. Только что она находилась в полуразрушенной сфере, созданной из веток, а через мгновение ветви лопнули, шипя и рассыпаясь вокруг, превращаясь в ничто.

Ахилья вскочила на ноги, упала и снова встала, колени у нее дрожали. Она моргнула, но зрение туманили зеленые искры. Она глубоко, прерывисто вдохнула, почти всхлипнула, ничего не видя перед собой – только тусклый зеленый свет, который расплывался в зеленую пыль, чем больше она смотрела на него.

Закинув сумку на плечо, она свободной рукой обхватила медальон-трекер. Он больше не мигал и не звенел. С бьющимся в горле сердцем Ахилья, спотыкаясь, направилась к мерцающему зеленому свету.