Тарья не пыталась ее остановить.

– И ты тоже покидаешь меня, – только и сказала она очень тихо.

Язык у Ахильи стал тяжелым, неповоротливым. Она сглотнула, пытаясь избавиться от боли в горле, пытаясь уменьшить чувство вины, клубком свернувшееся в груди, но солгать сестре не смогла, только не сейчас, не после всего, что произошло. Она действительно еепокидала, она уходила от Тарьи так же, как это сделали их родители, так же, как забрали у нее Бхарави. В больших глазах сестры росло отчаяние, скрытое за пеленой безразличия и гнева. Тарья больше ничего не скажет, но еще глубже погрузится в свою печаль. Ахилья знала это, и сейчас эта мысль душила ее.

– Мне необходимо это сделать, – прошептала она. – Ради Иравана. Ради себя. Пожалуйста.

Тарья ничего не ответила. Она просто отвернулась, плечи у нее поникли, тело задрожало, и Ахилья признала слабость собственных аргументов. Ираван, скорее всего, был мертв. Она рассказала Тарье, что произошло, что его утащил якша и что шансы найти его чрезвычайно малы. Ахилья практически слышала мысли сестры, думавшей, что это лишь болезненное оправдание. Получалось, что Тарью рано или поздно покидали все. А теперь к ним собиралась присоединиться и Ахилья, как бы она это ни оправдывала. Ни во что другое Тарья верить не хотела, и в этот момент у Ахильи не было слов, чтобы разубедить ее.

Она поцеловала спящих Арта и Куша, обняла неподвижную Тарью, а затем ушла из лазарета, пока у нее не сдали нервы. На плечи давила сумка с едой и водой, точно такая же, как та, что она брала с собой в экспедиции. В голове снова и снова звучали слова Дхрува. Неужели она на самом деле так использовала людей? Потворствовала собственному эгоизму? Айрав, должно быть, знал, что она не отступит. Старший архитектор почти не спорил с ней; он былпочти уверен, что она сделает то, что сделала. Ахилья крепче прижала к себе руку в гипсе, и в горле у нее горело от жгучего стыда. Лифт пронес ее вверх через весь безмолвный, умирающий ашрам.

Она сошла на единственной оставшейся террасе на крыше Накшара. На нее сразу же напал ветер, разметав волосы, пробирая до костей. Маленькая круглая терраса была похожа на пещеру, с одной стороны открытую небу, но с другой покрытую твердой корой. По небу скользили плотные серые облака, скрываясь вдали. Сквозь туман прорывались последние лучи угасающего солнца. Ахилью охватило головокружение, и она в ужасе качнулась на ногах. Целую долгую секунду она была не в состоянии пошевелиться, у нее перехватило дыхание. Что она наделала? Она ведь не была героем. Она была никем. Но затем из-за угла ей махнул Дхрув, и менять решение было уже поздно.

Гелиотехнолог возился с силовым полем прочного стеклянного ларца смерти, внутри которого трепетал крошечный листик спираль-травы, зеленый, похожий на луковицу. Когда она подошла, Дхрув, не глядя на нее, указал на кучу гелиотехнического оборудования.

– Я тут кое-что припас для тебя.

Ахилья опустилась на колени и стала перебирать приборы и снаряжение: наручный компас, два мотка веревки, складные лопаты, мачете, телескоп, абсолютно новый гелиопланшет и – она увидела его – дубликат трекера якши-слона в виде ожерелья. От волнения у нее перехватило горло. Поверхность трекера была гладкой, как стекло. Он тихо звякнул, и далеко на востоке, погруженном во тьму вдали от заходящего солнца, замигала красная точка. Ираван.

– Спасибо, – прошептала она, надевая ожерелье на шею и убирая все прочее в сумку.

Дверь лифта, через которую она вошла, открылась, и появился Айрав. Когда он подошел к ней, то снял несколько браслетов и ожерелий из бусин рудракши и протянул ей.

– Я не архитектор, – сказала она.

– В них содержатся разрешения на случай чрезвычайных ситуаций, – произнес Айрав. – Для управления вашим летательным аппаратом, неболетом, и манипулирования растениями внутри. Если все будет хорошо работать от аккумулятора, то разрешения будут функционировать одновременно с неболетом, как если бы вы находились в миниатюрном Накшаре.

Ахилья приняла бусы, но они показались ей слишком тяжелыми, неудобными, как будто она надела чужую одежду. Даже бусины Иравана не казались ей такими тяжелыми. Когда-то она завидовала Наиле, хотела заиметь такие же бусины, стать советником, но она их не заслужила. Тяжесть в животе налилась свинцом. Молча Ахилья спрятала украшения под курту, где они были меньше заметны.

Старший архитектор Айрав кивнул, затем махнул рукой и начал траектировать. Тут же по его коже заструились сине-зеленые лозы. Над травой прямо рядом с Дхрувом выросло кресло из исцеляющей ветви. Айрав сначала наблюдал, как оно растет, затем решительным движением поправил очки, подошел к нему и резко сел. Не говоря ни слова, Дхрув подсоединил оптоволоконные схемы от ларца смерти к лодыжкам, запястьям и лбу Айрава, а потом еще к какому-то незнакомому оборудованию. Айрав поморщился, но не попросил гелиотехнолога остановиться.

– Будьте добры, Ахилья-ве, – попросил он, – сядьте, пожалуйста, на аккумулятор, к нам лицом.

Он указал на край террасы, где набежавшие облака уже откусили от нее кусочек.

Только тогда Ахилья заметила, что в паре футов от края ее ждет маленький белый ящик. Тонкие стекловидные оптоволокна, похожие на блестящих червей, тянулись к ларцу смерти со спираль-травой.

– Что будет дальше? – спросила она, не двигаясь.

– Я хочу создать для вас гнездо. Растения, которые я использую… они разумные, одни из самых ценных, что у нас остались. Но этот кокон не будет связан с деревом рудракши. Это значит, что вы не сможете лететь, но будетескользить по небу, а бусины рудракши будут управлять навигацией. Вам придется максимально конкретизировать свои желания. Чем абстрактнее они будут, тем меньше шансов на успех.

– Что вы имеете в виду?

– Вы должны давать кокону указания, – сказал Айрав. – Говорить«Я хочу…» и следовать за сигналом трекера Иравана. Сфера подчинится.

– Могу ли я изменить архитектуру?

– Советую не пытаться, – сухо ответил Айрав. – Конструкция хрупкая и не имеет опоры в виде дерева-основы. Вы понятия не имеете, как отреагируют растения. Кокон должен открываться, закрываться и приземляться в соответствии с вашими указаниями, но не говорите ему, что вам от него нужно. Говорите, чеговы хотите, и конструкция будет выполнять это наилучшим образом. Аккумулятор, – Айрав взглянул на Дхрува, – должен накапливать и хранить энергию траектирования, и, надеюсь, она будет поддерживать архитектуру кокона, как если бы рядом с вами находился архитектор. Но, пожалуйста, без крайней необходимости не пользуйтесь никаким гелиотехническим оборудованием. Оно будет поглощать энергию траектирования.

– Сколько прослужит аккумулятор? – спросила Ахилья.

– Полагаю, это зависит от того, насколько сильно Дхрув будет качать энергию из меня.

– У нас нет никакой информации, от чего это зависит, – пробормотал Дхрув, крутя ручки настройки ларца смерти. В нескольких дюймах от кресла Айрава вспыхнуло золотистое силовое поле, но Старшего архитектора оно не касалось. – Дело не в том, как сильно я буду качать из вас энергию. Гнев и ярость, мы имеем дело с неизвестным, и мы в отчаянии проводим испытания на людях. Это может длиться несколько дней, или несколько часов, или несколько секунд, а может вообще не сработать. Вы уверены, что хотите этого, Айрав?

– Да.

– Зачем вы это делаете? – тихо спросила Ахилья.

– Ваши условия…

– Нет. Зачемвы это делаете?

– А вы считаете, что мне следует пожертвовать архитектором Лабиринта? Нет, Ахилья-ве, Старшие архитекторы так себя не ведут, – Айрав внимательно посмотрел на нее. – Кроме того, я в долгу перед вашим мужем. Иравана здесь нет, поэтому долг придется получить вам. Вы должны знать, что Ираван неоднократно спасал Накшар. Он любил этот ашрам больше, чем большинство советников, которых я знал, больше, чем свой родной город. Надеюсь, ваши сегодняшние действия не разрушат его.

– А что будет с вами?

Старший архитектор приподнял брови.

– А это сейчас имеет значение?

– Полагаю, нет.

Ахилья украдкой посмотрела на Дхрува, но ее самый старый в мире друг даже не взглянул на нее. Спина у него напряглась. О чем она думала? Что Дхрув одобрит ее выбор? Поддержит ее решение? Обнимет ее на прощание? Он уже попрощался с ней в своей небольшой речи. Она была настолько бесповоротно прощальной, насколько вообще возможно.

Недовольная собой, Ахилья с несчастным видом отвернулась и подошла к аккумулятору. В спину ей дул ветер, проникая сквозь жакет и курту, но от оборудования исходило тепло. В ту же секунду, как только она села, вокруг аккумулятора начали расти толстые извилистые ветви, обвивая ее, как упряжь, фиксируя на месте, баюкая гипс. По бокам росли другие ветви, переплетаясь, как в гнезде. Стенка из ветвей прикрыла ее от ветра и заслонила обзор, но Ахилья пока еще видела двух мужчин сквозь просветы в листве. Кожа Айрава светилась сине-зеленым светом траектирования.

– Приготовиться, – крикнул Дхрув.

– Готов! – крикнул Айрав.

Дхрув щелкнул переключателями в ларце смерти. И спираль-трава внутри силового поля сразу же начала расширяться, а ее единственный пузырчатый лист стал набухать. Айрав закрыл глаза, грудь у него вздымалась и опускалась. Дхрув щелкнул еще несколькими переключателями, и аккумулятор под Ахильей нагрелся, остыл, снова нагрелся. Гнездо стало расти быстрее, становилось толще, плотнее.

Сквозь просветы в ветвях Ахилья увидела, как Айрав выгнулся всем телом в кресле. Его глаза невидяще распахнулись, и он начал кричать, не издавая при этом ни звука. Татуировки у него на коже потемнели, как следы от ожогов, оставляя за собой шрамы, как у Иравана… давным-давно. Дхрув начал ругаться, пытаясь удержать тело Айрава. Она убивала Айрава, и это было неправильно, она должна остановить это…

Просветы в ветвях закрылись, полностью лишив обзора.

Гнездо стало еще толще. Переплетающиеся ветви протянулись над Ахильей и сами собой завязались. Это напомнило ей ситуацию, когда они попали в ярость земли, только теперь умирал не Ираван, а Айрав. Она ничего не могла разглядеть за ветвями, хотя слышала, как кричит Дхрув.

Ей нужно было окно. Всхлипывая, Ахилья сосредоточила внимание и выдохнула.

– Я-я х-хочу в-видеть.

Ветви перед ней слегка поредели. Тело Айрава все еще выгибалось, а спираль-трава в ларце смерти превратилась в монстра, от ее пузырчатых листьев трескалось стекло, но Дхрув махнул рукой Ахилье. Она не могла разобрать, что он кричит, но она могла различить форму слова. Сейчас или никогда, чего она хотела, чего онахотела?

– Лететь, – прошептала она.

Сфера, в которой она находилась, накренилась. Картинка в щели между ветвями перевернулась. Когда сфера перевалилась через край ашрама, у нее перехватило дыхание, но ремни удержали ее на месте. Сердце подскочило к горлу, желудок сжался. В нееударил ветер. Бусины рудракши нагрелись и жгли кожу, и Ахилья закричала против своей воли. Это не сработает. У них ничего не вышло. Она убила Айрава и себя…

В следующий момент гнездо дернулось, как будто что-то потянуло его вверх.

Ветви зловеще заскрипели, почти сгибаясь под давлением, но сфера стабилизировалась. Ахилья представила, как она парит в воздухе, как пылинка. Накшар моргнул, глядя на нее, уже такую далекую – гигантский продолговатый предмет из дерева, подпрыгивающий в небе. Мимо неслись облака, а потом Накшар исчез.

В ушах у Ахильи отдавалось собственное учащенное дыхание. Ее охватило ужасающее чувство одиночества.

Она осталась одна – совершенно одна, возможно, единственное живое существо в мире.

Затем ветви гнезда уплотнились, и оно сжалось, полностью закрыв ей обзор и погрузив в темноту. Единственным источником света была ярко-красная точка, мигающая у нее на груди. Ахилья сняла позвякивающий медальон-трекер. Оставшись в гнезде одна, без помощи, она почувствовала запах мяты и эвкалипта. Ароматы Иравана. Ахилья коснулась красной точки, по лицу у нее потекли слезы.

«Не оставляй меня», – прошептал Ираван в голове.

«Я уже иду», – ответила она.