– Не могу поверить, что ты вообще обдумываешь этот вариант, – сказала Ахилья, всплеснув руками. – Ты предлагаешь не говорить Иравану, что мы нашли доказательства его теории вмешательства?

– Я говорю, что мы подумаем об этом, – ответил Дхрув. – Откуда мы знаем, как он отреагирует?

– С таким же успехом ты мог бы спросить, что мы знаем об Ираване и доверяем ли ему.

– А мы ему доверяем? – Дхрув многозначительно посмотрел на нее.

Ахилья возмущенно зашипела. Она чуть было не сказала: «Он мой муж!», но после всего, что произошло, этот довод в голове прозвучал неискренне.

Они с Дхрувом оба были на ногах. Дхрув свернул голограмму, полученную из экспедиции, и теперь устанавливал оборудование для аккумулятора. В зале выросли деревянные столы, на которых вперемешку лежали пучки оптоволоконных нитей и бусины рудракши. В стеклянных чашках Петри появилась дюжина незнакомых растений. Ахилья узнала червь-траву, ядовитый плющ и огненный терн. Эти растения она приносила в ашрам во время предыдущих экспедиций. Теперь они выглядели совершенно по-другому и под воздействием специальных седативных средств были безобидны. Дхрув прошелся по углам комнаты, возясь с чем-то в коротко подстриженной траве. Над и под залом изобретений замерцало и затем исчезло золотистое силовое поле, создав камеру смерти, размером больше зала.

– Как ты думаешь, что произойдет? – спросила Ахилья, пытаясь смягчить тон. – Что сделает Ираван, если мы ему скажем?

– Дело не в том, что он сделает, Ахилья. Дело в том, что мы откроем ему дверь, – Дхрув вышел из-за последнего угла, отряхнул одежду и продолжил, расхаживая: – Ты приглашаешь его поучаствовать в своем исследовании –нашем исследовании. Как только ты ему расскажешь о нем, он захочет увидеть технологию, которую мы используем, захочет осмотреть экспедиционное оборудование. Сколько времени пройдет, прежде чем он обнаружит незаконные растения, которые мы контрабандой вносили в Накшар?

– Это немного притянуто за уши…

– Это опасно. Он – Старший архитектор. Я попросил тебя спрятать спираль-траву для того, чтобы он не нашел ее в лаборатории. А теперь ты хочешь прямиком привести его к ней?

Ахилья покачала головой.

– На твоей работе этот никак не отразится, Дхрув. Мы говорим обархеологии, а об аккумуляторе мы не будем ему рассказывать. У него есть недостающие детали, которые могут мне помочь, – знания о страхе перед джунглями и сходстве между вымершими существами и якшами, а теперь с этим вмешательством это может полностью изменить все мое исследование. К тебе это не имеет никакого отношения. Спираль-трава и трекер никак не связаны. Одно не подразумевает другого.

– Конечно, они связаны, – вскинул руки Дхрув. – Мы не можем просто так выпрыгнуть вперед и объявить о нашем открытии. Нам нужно прикрыть задницы, убедиться, что все незаконное, что мы когда-либо сделали, похоронено. И прежде всего нам необходимо уничтожить спираль-траву – до выдвижения.

– Кто знает, когда нам представится возможность сделать все это, Дхрув!

– Ахилья, если мы расскажем ему об этом сейчас, это будетего победа. Но если мы дождемся официального выдвижения, то получим признание и превзойдем всех других кандидатов. Именно это и входило в наши планы и было нашей целью!

– Значит, ты хочешь ждатьтри месяца?

– А почему ты больше не радуешься занас? Теперь у нас обоих есть шанс – у меня с дальней связью, а у тебя с обиталищем якш. Гнев и ярость, Ахилья, у нас сейчас такой фантастический шанс занять место в совете, что мы с успехом могли бы конкурировать друг с другом. Это победа всех неархитекторов. Почему ты этого не видишь?

– Потому что у Иравана нет времени. Что произойдет, если мы не скажем ему, и он никогда об этом не узнает? Или если будем ждать до окончания разбирательства с ним? А если его понизят в должности? Или сделаютотсеченцем?

– И что? – с вызовом спросил гелиотехнолог. – Мне казалось, тебе этого хочется. У тебя же с ним проблемы из-за того, что он Старший архитектор, что он вообще архитектор. Возможно, если он станет обычным человеком, это поможет вашему браку? Разве не поэтому ты согласилась помочь его расследованию?

– Нет… Никогда… Нет…

Дхрув посмотрел на нее с жалостью. Ахилья знала, о чем он думает: что Ираван уже очаровал ее. В животе поселилась тяжесть. Встревоженная, Ахилья закрыла рот.

Иравани вправду был очарователен. Она понимала, что он манипулировал ею, пригласив провести расследование, что соблазнял ее, когда преподнес нежданный подарок в виде бусины рудракши. Но так ли это неправильно? Просто Ираван был таким и поступал так не потому, что хотел обмануть, а потому, что хотел действовать эффективно. Он умел управлять обстоятельствами, и именно поэтому был таким талантливым архитектором. Он буквально формировал окружающий мир, подгоняя его под себя.

Однако под всеми этими слоями – в наиболее расслабленные моменты – ее муж был чересчур прямолинеен. В компании немногих избранных его слои сбрасывались сами собой, а его прямота становилась колючей и даже ранила.Вот каким он был рядом с ней. Дхруву этого не понять. Где же была ее верность, если кто-то вроде него смог так легко поставить под сомнение ее брак?

Мелкий дождь за пределами гелиолаборатории превратился в яростный ливень.

Дхрув вернулся к столу, листая записи, но что-то в его поведении насторожило Ахилью, какая-то враждебность, которую она никогда раньше не замечала, в его позе, развороте плеч, мрачности лица.

Дхрув никогда раньше не проявлял такого неприятия ее методов. Он выгляделнедовольным, когда они обнаружили место обитания якш на медальоне-трекере, и они сразу же начали спорить об Ираване. Но у Ахильи впервые появился реальный шанс занять место в совете, и Ираван мог предоставить ей недостающую информацию. И все же Дхрув не хотел, чтобы она привлекала мужа. Может, это больше связано с ней, а не с Ираваном? Может, ее друг впервые увидел в ней угрозу и конкурента – советником станет простой археолог, а не гелиотехнолог, женщина без каких-либо преимуществ, без поддержки, без союзников?

От этой мысли ее затошнило, но в ней скрывалось зерно истины. Ахилью захлестнула волна одиночества, и она почувствовала себя опороченной, будто сделала что-то не так, но ей нашли какое-то хитроумное оправдание. Что с ней происходит? Сначала она подозревала в чем-то нелицеприятном Бхарави, потом Иравана, теперь Дхрува.«Я так больше не могу, – подумала она, едва сдерживая слезы. – Не могу без Иравана. Он мне нужен».

Она моргнула, чтобы скрыть, насколько расстроена, и подошла к гелиотехнологу.

– Дхрув, послушай меня. Мы не можем сохранить это в секрете, ты и сам понимаешь, что не можем. Даже если мы исключим из уравнения Иравана, давай предположим, что мы никогда и никому не скажем, что обнаружили вмешательство в траектирование. А что, если вмешательство разрушает архитектуру Накшара? Значит, своим молчанием мы обрекаем ашрам на гибель. Ты готов к такой ответственности?

Гелиотехнолог оторвался от своих записей и схватил ее за плечи.

– Ахилья, мы понятия не имеем, что это такое. Эта штука в джунглях блокирует траектирование, ведущеевниз, в джунгли, но блокирует ли она траектирование внутри города… этого мы точно не знаем.

– Ты просто жонглируешь словами…

– Нет, – сказал он, отпустив ее и начав расхаживать. – Я просто соблюдаю осторожность. Не надо меня обманывать, Ахилья, я знаю, что тебя волнует не Накшар. Ты просто хочешь помочь Иравану сделать все, в чем он тебя убедит.

– Гнев и ярость, Дхрув, конечно я хочу ему помочь. Он мой муж! Ты так говоришь, будто это плохо.

– Потому что ты совсем недумаешь. Что произойдет, если мы расскажем ему, и это вообще никак не будет связано с его расследованием? Он поймет, что мы заключали тайные сделки, контрабандой вносили растения. Ему придется донести на нас. Ты хочешь, чтобы это произошло?

– Он не донесет на нас, – возразила она. – Он поймет, почему мы решили проносить растения контрабандой, особенно если мы расскажем ему, что это нужно для создания аккумулятора.

Дхрув закатил глаза.

– Пожалуйста. Хочешь воззвать к его лучшей половине? Ты же знаешь, как он отзывается о гелиотехнологах. Знаешь, что он считает, что мы делаем недостаточно. Кроме того, он – Старший архитектор. Он будет обязан наказать нас. Как думаешь, что он выберет: спасти Накшар или спасти нас?

– Все не так просто, – сказала она, покачав головой. – Ираван сделает то, что сочтет правильным. Он поддержит нас, если мы его убедим, и тогда станет нашим величайшим союзником в этом деле. Он перейдет на нашу сторону, Дхрув. Он уже согласился выдвинуть наши кандидатуры, он предоставил намресурсы…

– Это решение он принял под давлением, потому что ты вынудила его. Если ты дашь ему эту информацию, думаешь, он продолжит нас поддерживать? Мы ведь снова будем в его власти. А если он окажется в положении, когда две его точки зрения вступят в войну друг с другом? Что он выберет тогда?

– Он…

Ахилья замолчала. И она, и Дхрув повернулись к проему, где стена раздвинулась и показался насквозь промокший Ираван.

Его белая курта была мокрой и прилипла к телу. Волосы цвета соли с перцем встали дыбом от дождя, а глаза блестели, то ли влажные, то ли слишком яркие. Ираван беспрепятственно прошел прямо сквозь силовое поле камеры смерти, которое не могло заблокировать ничего столь важного, как человеческое тело, но он как будто принес с собой грозовую тучу.

– Ираван, – сказал Дхрув. – Ты снова на ногах.

– Мы как раз говорили о тебе, – начала она, решив рассказать ему все.

– Неужели? – холодно ответил Ираван.

Его кожа озарилась светом траектирования. Окна в зале изобретений были наглухо закрыты. Дхрув захлопнул блокнот с настороженным взглядом. Со своими сияющими татуировками Ираван был самым ярким объектом в комнате, и Ахилья заметила то, чего не заметила сразу. Вся одежда Иравана была в крошечных порезах, с торчащими по краям нитками, на воротнике и рукавах расползлись темно-красные пятна. Кровь.

Ахилья подошла ближе к нему и подняла его руку, чувствуя исходящий от его кожи холод.

– Что случилось? – спросила она, и беспокойство заставило ее сердце забиться быстрее. – И твои бусины рудракши… они пропали…

Ираван взглянул на ее руку, лежавшую на его руке. Затем поднял на нее глаза, встретившись с ее. В этих темных глазах было столько насмешки, столькопрезрения, что его пристальный взгляд был подобен пощечине.

Ахилья мгновенно убрала руку и отшатнулась. Он никогда не смотрел на нее так. Ни разу.

Дождь снаружи стучал как бой барабанов.

– И-ираван? – заикаясь, произнесла она.

Он полез в карман и извлек белый куб размером чуть меньше его кулака.

– Не потрудишься объяснить, что это?

Ахилья уставилась на преступный ларец, не находя слов.

– И-и…

– Почему бы мне не рассказать вам, что произошло? – рявкнул он. – Вы двое плели тут, в гелиолаборатории, интриги за спиной у меня, за спиной у всех, подвергая опасности ашрам из-за мелких обид на архитекторов. Вот почему ты не хотела, чтобы я сопровождал тебя в джунгли. Ты не хотела, чтобы за тобой наблюдал Старший архитектор.

– Ты все не так понял, – начал Дхрув.

– Ираван, – одновременно с ним сказала Ахилья.

– И давно это продолжается? – спросил он, перекрикивая их. – Что еще ты пронесла контрабандой?

Ахилья обменялась виноватым взглядом с Дхрувом. Глаза Дхрува метнулись к столам, где в чашках петри лежали образцы растений, которые она принесла.

Ираван издал жестокий смешок.

– Понятно. Что ж, теперь этому конец.

Один из столов с оборудованием Дхрува расплющился, дерево превратилось в траву, а трава разверзлась зияющей пропастью, в которой с грохотом пронеслись грозовые тучи. Оборудование Дхрува улетело вниз и исчезло из виду, унесенное ветром. Сердце Ахильи заколотилось в груди, когда Ираван создал еще несколько пропастей в камере смерти.

Дхрув бросился к ближайшей, вытянув руки.

– НЕТ!

Он резко остановился, вцепившись руками в край, и уставился вниз, в бескрайнее небо.

– Ираван, – сказала Ахилья, учащенно дыша. – Пожалуйста, послушай. Мы были глупы и безрассудны, но это было не из-за обид. Дхрув использует растения для создания аккумулятора – как и хотел совет. Каки ты хотел. Мы на твоей стороне.

Муж проигнорировал ее. Ираван представлял собой видение из сине-зеленых лоз, возвышающихся среди бушующего ветра, который пронизывал зал изобретений. Его глаза были устремлены вниз, на неспокойное небо, яростное и сверкающее.

Разверзлось еще больше пропастей, и одна прямо рядом с Ахильей. Она в панике попятилась. Ветер трепал ее одежду и волосы. Пропасть становилась все шире, мелкие отверстия объединялись, образуя один гигантский пролом в полу. Чашки Петри, бусины рудракши, оптоволоконные нити исчезли из виду. Ираван стоял в нескольких футах от нее, безразличный ко всему, но за ними, по другую сторону пропасти, на коленях стоял Дхрув, глядя, как бездна поглощает дело его жизни.

Он поднял глаза, очки съехали набок, его обычно спокойное лицо исказилось от боли.

– Вы не оставили нам выбора, – кричал он. – Вы не понимаете, как трудно создать аккумулятор…

Голова Иравана дернулась в его сторону.

–Я не понимаю? Я – Старший архитектор. Никто не понимает лучше меня. Но правила существуют не просто так. Ваша безответственность чуть не разрушила ашрам. Это могло убить всех.

– Ираван, остановись, – выдохнула Ахилья, но ветер унес ее слова прочь.

Она отступила как можно дальше от края пропасти, но та все равно продолжала расти. У нее сильно закружилась голова, когда внизу вспенились огромные серо-черные тучи, они слоями поднимались из бездны, а затем уносились прочь. Острые капли дождя, взбитые ветром, резали ее, как зазубренные ножи.

– Как я ненавижу эту зависимость от архитекторов, – прокричал в ответ Дхрув. – Гелиотехнологамничего нельзя сделать просто так, а только то, что будет полезно для вас.

– Да как ты смеешь? – глаза Иравана вспыхнули от ярости. – Вы живете только благодаря жертвам, которые приносим мы. Ты понятия не имеешь, через что мы вынуждены проходить.

Ахилья смотрела вниз, чувствуя бездну. Край был так близко. Дыхание у нее участилось и стало паническим.

– Ты думаешь, что родиться со способностью к траектированию – это дар? – выплюнул Ираван, свирепо глядя на Дхрува. – Нет… это бремя, которое мы вынуждены нести ради таких неблагодарных склочников, как ты.

Тело Ахильи покачнулось, и она вцепилась ногтями в листву на стене у себя за спиной.

– Ираван, – снова сказала она, задыхаясь. – Прекрати.

Но, поглощенный гневом, он, казалось, не слышал ее. Его лицо, все еще обращенное к Дхруву, было искажено холодной яростью.

– Тебе следует встать на колени и поблагодарить архитекторов, всех детей, которых выращивают как ягнят на заклание ради твоего блага…

Пронзительный ветер налетел на Ахилью. Она дрожала, боясь пошевелиться.

– Ираван, – крикнула она, и от паники голос сорвался. – Пожалуйста.

– Но это же тебя не волнует… Ты видишь только славу и преимущества… И не видишь ни одной из издержек…

Она сейчас точно умрет здесь. Ее тело рухнет сквозь грозовые облака и зияющее небо и врежется в ярость земли.

Ахилья протянула дрожащую руку.

– Пожалуйста, Ираван, – умоляла она. –Пожалуйста, остановись.

Он дернулся, глядя на ее руку, протянутую к нему. Глаза у него широко распахнулись, когда он осознал, что происходит. Узоры из лоз на его коже стали плотнее, покрывшись густой листвой. Пропасть немедленно сомкнулась, толстые корни и ветви быстро переплелись, пока весь пол не воссоединился заново.

Внезапная тишина была шокирующей и почти такой же терзающей, как вой ветра.

Мгновение все трое смотрели друг на друга, тяжело дыша. Ноги Ахильи дрожали, грудь вздымалась, тело все еще было готово рухнуть вниз, в горле плескалась желчь. Она прикусила щеку, чтобы не зарыдать.

Затем в тишине зазвенела бусина рудракши, которую подарил ей Ираван. Ахилья взглянула на нее, дезориентированная, сбитая с толку, затем подняла глаза на мужа. Лицо у него стало пепельно-серым. Словно пораженный громом, он уставился на запястье Ахильи, где продолжал звенеть браслет. Он потер руками собственные пустые запястья, и она заметила узнавание и страх на лице мужа. Что бы ни означал этот сигнал, он напугал Иравана. Не говоря ни слова, он повернулся на каблуках и вышел из зала изобретений.

На другом конце зала Дхрув со стоном опустился на пол, его лицо окаменело от отчаяния.