Сконцентрироваться на желании было очень трудно.

Разум все время отвлекался от поставленной задачи, и Ахилья была не в силах удерживать на ней мысль. И тонкие, как волосы, корни тут же падали на лицо, пугая. Раз или два их концы обвились вокруг шеи, приобняв почти любовно, прежде чем двинуться дальше, словно снисходя к ее сломленной воле. В сознании промелькнул страх беспомощности, пойманный в ловушку. По спине стекал пот.

Вода поднялась до колен, затем до груди.

Ахилья открыла глаза, увидела испуганные лица вокруг, услышала прерывистое дыхание людей. Рения покачнулась, словно собираясь соскользнуть вниз. Кто-то сглотнул, и звук эхом разнесся вокруг них. Виханан тихо заплакал.«Простите, – подумала Ахилья. – У меня так и не получилось вас спасти». Ее собственное сердце давило на нее, стирая желание. Мысленно она увидела, как падает с неба Оам, услышала его панический голос, спрашивающий, что делает Ираван.

Время замедлилось. Ахилья поднесла дрожащую руку ко рту, заметив, что в пещере капает, пот пропитал ей волосы, а уровень воды продолжал повышаться. Перед глазами все плыло, она направилась к сестре, вяло перемещаясь по пещере.

И в этот момент земля затряслась, вода подернулась рябью. Тарья вскрикнула. Ахилья качнулась…

Затем земля начала подниматься.

Пол двинулся вверх, и Ахилья пошатнулась. Уровень воды начал понижаться, сначала опустившись до талии, потом до бедер, до колен. Над ними раздвинулись корни, земля разверзлась, тонкими струйками посыпались комья. Она услышала, как кто-то заплакал от облегчения, и Ахилья тоже чуть не заплакала. Ее рука крепко сжала руку сестры. Тарья задрожала, Ахилья притянула ее к себе, бормоча что-то успокаивающее. Земляной купол у них над головами почти полностью исчез, а затем…

Благословенный солнечный свет.

На стенке кратера сформировались ступени. Люди сразу же бросились к ним. Ахилья ждала, проверяя и перепроверяя глазами каждую щель. Не остался ли кто-нибудь в ловушке? Все ли выжили? Она считала их, когда они проходили мимо нее: один… три… семь.

Наконец Тарья потащила ее за собой, обе вышли на солнечный свет и рухнули на траву рядом друг с другом, задыхаясь. Ахилья закрыла лицо дрожащей рукой. Другой она все еще сжимала ладонь Тарьи. Она знала, что должна успокоить сестру, но все тело у нее неудержимо тряслось. Ахилье самой было трудно дышать.

Ей потребовалось много времени, чтобы понять, что и ее гражданское кольцо, и браслет Иравана на запястье настойчиво звенят.

Ахилья перекатилась и села, оказавшись на краю чаши. Только она и осталась от поляны, ведущей в Академию архитекторов. Водопад больше не журчал струями. На противоположном краю в инвалидном кресле сидел Ираван, напряженно наклонившись вперед. Он помахал ей рукой и постучал по запястью.

Она постучала по своему кольцу и ответила на звонок. Над ее ладонью повисло лицо Иравана.

– Слава гневу и ярости, – прохрипел он. – С тобой все в порядке?

– Со мной все порядке. С нами все в порядке – по большей части.

Голограмма пошла рябью, и Ахилья не знала, кто дрожит – он или ее собственная ладонь.

Она огляделась вокруг, задаваясь вопросом,все ли с ними в порядке. Тарья тоже села. Ее трясло, и Ахилья услышала тихий голос племянника. Тарья разговаривала по гражданскому кольцу с Кушем, а не с Бхарави – почему? Неужели Старший архитектор была так занята? Раньше она всегда сразу отвечала на ее звонки. Это было очень странно. Ведь то, что произошло… то, что им пришлось пережить, обязательно скажется на сестре. Тарья, скорее всего, сорвется. Ей понадобится помощь.

Ираван словно услышал эту мысль.

– Я сейчас направлю к вам архитекторов, – сказал он. – Вас отвезут в лазарет. Для исцеления и консультации.

– Что случилось, как это…

– Сбой траектирования, – сказал он. – Видимо, что-то… я сейчас подойду к вам и объясню.

Ахилья огляделась вокруг. Остальные тоже постепенно приходили в себя. Рения поднялась и массировала себе горло. Виханан оказывал помощь человеку с раной на голове. Тарья закончила говорить с Кушем и смотрела на Ахилью с отстраненным лицом. За исключением ее сестры, все остальные были женаты на простых архитекторах Лабиринта. Насколько много было им известно из того, что Ираван рассказывал Ахилье?

– Нет, – сказала она, оглядываясь на него. – Думаю… сначала тебе следует поговорить с советом.

– Ахилья, нет! Я иду ктебе…

– Ираван, пожалуйста, – она глубоко вздохнула. – Ты знаешь, что я права.

– Но…

– Я цела и невредима, поверь.

В течение долгого времени лицо ее мужа было неподвижно, челюсти сжимались и разжимались в нерешительности.

Затем он неохотно кивнул.

– Я вернусь, как только смогу, – его голос стал тихим. – Ахилья, береги себя, с траектированием большие…

– Знаю, – поспешно сказала она, чувствуя, что ее слушают чужие уши. – Я знаю, Ираван.

Он провел рукой по волосам, и она взглянула перед собой, чтобы увидеть, что происходит в кратере. Ираван махнул ей рукой и отсоединился. Его инвалидная коляска развернулась.

Ахилья отвела взгляд от гражданского кольца и увидела архитекторов Лабиринта в коричневых куртах и полупрозрачных мантиях, спешивших вниз по лестнице. Храм, а может, и сам Ираван уже послал людей, чтобы справиться с возникшим кризисом. Ее друзья по несчастью поднялись на трясущихся ногах, некоторые хромали. Тарья махнула Ахилье, и они присоединились к остальным.

– …повезло, – говорил один из архитекторов Лабиринта. – Если бы вы не сконцентрировались на желании, когда архитекторы занимались восстановлением, вы бы не смогли благополучно выбраться. Чья это была идея?

Все повернулись к Ахилье.

Архитектор, невысокий мужчина с тонкими усами, кивнул, находясь под впечатлением.

– Вот уже не думал, что неархитектор может быть настолько проницательным в таких вопросах.

– Это жена Иравана-ве, – пробормотал Рения.

– А, понятно!

Он отвернулся, махнув рукой другим архитекторам.

В Ахилье вскипело раздражение. После всего, что она и другие пережили из-за ошибки архитектора, случайное оскорбление, прозвучавшее в этом заявлении, обожгло ее. Она открыла рот, но Тарья положила ладонь ей на плечо.

– Забудь. Посмотри, что ты только что сделала – для всех нас…

– Посмотри, как мало это значит.

– Это много значит, – решительно сказала Тарья. – Ты спасла нас. Ты когда-нибудь задумывалась, что становишься сильнее, когда хочешь того же, что и все остальные? Что ашрам становится сильнее, когда мы все хотим одного и того же.

Ошеломленная, Ахилья уставилась на сестру, на мгновение лишившись дара речи.«Такие люди, как мы, ничего не смыслят в полете и архитектуре… – говорил Оам. – Проблему выживания должен решать совет».

У нее закружилась голова. Тысячи возражений готовы были сорваться с губ: о том, что желания и решения совета не всегда правильны, о справедливости, которой она всегда хотела для обычных, как она, людей, без способностей к траектированию. Именно ради этого она и проводила исследования. Но разве амбиции Ахильи имели какое-либо значение перед лицом смерти? Раньше она всегда отвергала точку зрения Тарьи – они всегда смотрели на многие вещи по-разному. Но, возможно, Тарья права? Они все знали силу собственного желания, даже Тарья –особенно Тарья, – у нее были трудности, которые даже Ахилья едва понимала. Ахилья моргнула и промолчала.

– Пойдем, – сказала Тарья. – Пойдем в лазарет.

Она схватила ее за руку и последовала за архитекторами Лабиринта вверх по лестнице.

Ахилья молча позволила увести себя.