У меня не было слов. Почему-то голову покинули все без исключения мысли. Я не понимала, как тут оказался Тенебрей. И это вызвало негодование.

Несколько секунд мы разглядывали друг друга, будто впервые встретились. С ним произошли изменения. И это настолько удивило меня, что слова возмущения застряли в горле, а любопытство взяло верх, заставив разглядывать его как диковинку.

Капитан обстриг короче волосы, и они теперь небрежно лежали на голове, придавая какой-то мятежный, дерзкий вид. Слева на лице красовался огромный синяк, а скула и губа были основательно разбиты, вызвав у меня кучу вопросов, которые я не осмелилась задать.

Он что, дрался? Выглядел сейчас как отъявленный хулиган-задира, вечно лезущий в неприятности.

- Ну ты и краса-авец! – тут же ехидно протянул Тирел. – Хочется пожать руку тому, кто тебя так знатно разукрасил!

Тенебрей замечание Тирела проигнорировал, лишь скосив на него глаза, а потом, разомкнув губы, которые я рассматривала, спросил:

- И как это понимать? Что вы тут устроили?

Мне показалось, или он шепелявил? Но вот привычка командовать и помыкать всеми никуда не делась.

Тирел и Стомиан промолчали, и отвечать пришлось мне:

- Я летать училась. Давно мечтала! – дерзко заявила ему.

- Ты? – удивился Тенебрей, приподняв бровь, и всем своим видом показывая, что не верит ни грамму моих слов. Он продолжал меня держать, не собираясь опускать на землю, а когда я дёрнулась, лишь сильней прижал к себе. – Ты заклинание левитации высшего порядка выучила?

- Нет, - ответила честно, понимая, что Корин всегда безошибочно определял, когда пыталась врать. Но играть роль продолжила. Отчего-то во мне проснулось желание противоречить. – Но попробовать захотелось.

Тенебрей вопросительно уставился на Тирела, будто о чём-то спрашивал.

- Так надо было, - пробормотал друг в ответ виноватым, оправдывающимся тоном.

- Идём в замок, - распорядился некромант. – Ты вся мокрая, Лея. Стомиану и Тирелу непогода нипочём.

Сам Тенебрей был одет легко. На нем были лишь рубашка, брюки и ботинки тоже вымокшие насквозь под дождём. Но себя он, видимо, в расчёт не брал.

Встречу со своим бывшим женихом я себе представляла по-разному. И в моей голове непременно всё или начиналось, или заканчивалось очередной ссорой. Я помнила, что он обвинил меня в недостойном поведении на балу и много чего наговорил обвинительного ещё. Поэтому к встрече морально готовилась. Но никак не ожидала, что некромант поведет себя сдержанно и не станет ругаться, обвинять или пытаться напомнить о нашем соглашении и расторжении помолвки при первой же встрече.

- Не дёргайся, - скомандовал мне капитан, когда я попыталась сползти с его рук, разворачивая над головой щит и просушивая мою одежду на ходу. – И тебе, Лея, следует придумать что-то более убедительное, когда будешь объяснять своему дяде, почему ночью решила вдруг спрыгнуть с башни. А у Тирела появится шанс пожать руку лорду Сорелю, если захочет…

Последняя фраза, видимо, означала, что это мой дядя ударил Корина. Стало страшновато за обоих… Хотя с чего мне переживать, если оба тут? Значит, живы. Но я притихла от испуга перед предстоящей встречей со своим родственником. Дядя мог быть крут.

- Дядя тут? – уточнила я.

- Думаю, уже да.

Мы зашли в замок через дверь донжона. Дядя действительно обнаружился в главном холле, в окружении слуг, и смотрел на наше шествие весьма грозно. Рядом с ним стояла леди Элине, одетая в халат и придерживающая вокруг себя плед. Видимо, дорогой родственник разбудил её и всех остальных, разыскивая меня, так как взоры встречающих были и осуждающими, и тревожными, и облегченными одновременно.

Поставил меня на пол Тенебрей только тогда, когда остановился почти вплотную перед фельдмаршалом, будто сдавая как почётное знамя. Разве что не отдал воинскую честь при этом. Ещё коротко и сжато доложил о моей «поимке».

Я обиженно поджала губы. Мог бы и не говорить! Мало того, что с принцессами всякими целуется и остаётся наедине, невест на балах бросает, так ещё и ябедничает. Предатель как есть!

Оглядев меня и моих друзей, следовавших за Корином всё это время, герцог Сорель начал командовать:

- Принести чай. Элине приводи себя в порядок как можно скорее, мы отправляемся в Клаклертон. А вы все… - и грозный взор обратился на Тирела, Стомиана и меня. - В кабинет! – и первый пошёл в указанную сторону.

Умел же герцог Сорель нагнетать ситуацию...

Шли мы будто на заклание. Но в отличие от друзей, у меня на дядю был определённый иммунитет. Они же совсем погрустнели. Так что я решила принять удар на себя и защищать друзей собственными силами до конца, пользуясь смекалкой, умом и своим упорством.

В кабинете отца родственник первым делом посадил меня на диван, а сам уселся за стол, сложив перед собой руки в замок. Он снова обвел нас взглядом и принялся за моих друзей:

- Рассказывайте, - обратился он к вампиру и дракону. – И попробуйте сначала думать, а потом говорить… Рекомендация бесплатная. Пока! Хочу знать, как мне вас отсюда вышвыривать: просто сложить в три погибели и культурно выставить за ворота в чемодане, или сначала убить, а потом комфортно отправить домой в очень узкой «деревянной карете».

- Дядя! – возмутилась я. – Это мои гости. Тирел и Стомиан мне помогали!

- Чем? – обратил на меня взор фельдмаршал. – Ещё недавно ты будто призрак выглядела, а теперь веселишься, развлекаясь со своими друзьями полётами с башни. К тому же, у них-то, в отличие от тебя, крылья имеются. Что-то в этом мне кажется подозрительным и неправильным…

- А что, мне слёзы лить и помирать от тоски в одиночестве? – снова возмутилась я, гордо выпрямив спину.

На это у дядюшки слов не нашлось, и он вонзил в меня внимательный, настороженный взор.

- Лея, у тебя сташ раскрылся. Воспоминания ещё не вернулись. Ментальный маг рекомендовал тебе покой и лекарства, - начал он мне, как малому ребенку, пояснять. - Вместо этого ты демон знает чем занимаешься!

- Воспоминания к Лее вернулись полностью. Мы помогали преодолеть внутренние страхи, - решил вмешаться Тирел.

- Ты кто такой?! – резко и грозно стукнул ладонью по столу герцог Сорель, повышая голос. – Напомню! Ты – лекарь-недоучка, а она – моя племянница и герцогиня! Единственная, между прочим!

Тирел вжал голову в плечи. А я вскочила со своего места.

- Прекрати обвинять моих друзей, дядя Эштон! - потребовала я. – Это была моя инициатива. И всё закончилось хорошо! Я не хочу терзаться ужасами прошлого и не собираюсь год сидеть под твоим присмотром. У меня скоро практика в Сарнгейте начинается!

- Не будет никакой практики, если ты будешь по ночам прыгать из окон! Пока тебя не осмотрит ментальный маг, отсюда ты не выйдешь. Более того, я приставлю к тебе сиделку и охрану.

Говорят, лучшая защита - нападение. Вот этой мудростью я и воспользовалась.

- Давай! Зови, если так считаешь необходимым! Но мне некогда тешить твоё и своё самолюбие и сидеть в замке! Наверное, было очень удобно, когда я была покорной и покладистой. А теперь это начало доставлять «неудобства», и ты решил пойти другим путём? Что ещё придумаешь, если это не поможет? Антимагические артефакты на меня наденешь и в комнате без окон запрёшь? Или, может, снова сташ поставишь? Расскажи лучше, как так получилось, что меня чуть не скинула с башни ведьма? И почему мне никто ничего не рассказал об этом после? Почему вы с отцом молчали?!

И дядя наконец-то стушевался. Яростный огонь в его глазах погас, и лицо обрело виноватое выражение.

- Это я тебя спас той ночью, - произнес он более спокойно. – Твой отец сильно переживал и принял решение запечатать воспоминания в сташе. Ты не спала и не ела, постоянно бредила. Мы боялись, чтоб ты не довела до конца то, что пыталась с тобой сделать виконтесса Бофор. Я говорил твоему отцу, что это может когда-нибудь плохо обернуться, но он считал по-другому, Лея. С меня он взял слово, что я буду молчать, пока он не посчитает нужным обо всём рассказать сам.

- Мой отец умер. И ты всё же не стал мне ничего говорить, хотя возможности для этого были, - уже спокойней заметила я, возвращая себе достоинство.

- Я не считал, что имею право, если Норис так решил, - последовал ответ.

- Чудесно! – едко ответила я. – Теперь я обо всём узнала сама… Очень жаль, что я была обузой.

- Ты - не обуза, Лея! Но я сделаю всё, чтоб тебя защитить… Если нужно, запру в замке и надену на руки артефакты…

Угроза была не праздной, мой дядя был всегда решительным и выполнял то, о чём говорил.

Разговор выходил самый неприятный. И не хотелось продолжать при друзьях, но своего добиться я была должна. Пора было скинуть с себя ярмо постоянного присмотра и гиперопеки, иначе практики и пустошей мне не видать.

То, что я собиралась сделать, с моей стороны, было жестоко. Но иного выбора я не нашла, кроме как «ударить» побольней.

Выдохнув, я вспомнила, чему меня учил Элдрин, представив перед собой образ во всех деталях, и призвала магию. Провела ладонями по лицу от подбородка вверх, будто умываясь и дальше по волосам, накладывая иллюзию.

- «Это» ты во мне видишь, дядя? Думаешь, если не защитил и не уберег маму, то можно распоряжаться моей жизнью, пытаясь таким образом исправить прошлое?

Моя иллюзия имела ошеломляющий эффект. Дядя побледнел и переменился в лице.

Воспоминания о сестре он всегда переносил тяжело, сейчас же её вид, который я приняла, вызвал у него какой-то болезненный спазм на лице.

- Не смей мне запрещать жить! Со мной всё в порядке. Я всё вспомнила и приняла прошлое. Теперь не боюсь его. Хватит и того, как я существовала всё это время. Отныне я сама буду решать, что мне делать и как поступать!

Пережив потрясение, фельдмаршал Сорель опустился в кресло и посмотрел на меня с мукой. Моё представление принесло свои плоды.

- Хорошо, Лея, я не стану больше с тобой спорить, - услышала его ответ. - Но ты завтра же отправляешься в Сарнгейт. И практику будешь проходить наравне с остальными курсантами. С обязательным прохождением лекарской комиссии, офицерского минимума и сдачей нормативов боя. Только в этом случае я разрешу вернуться в столицу и продолжить обучение.

Для меня это была победа. Конечно же, я понимала, что будет «ой, как не просто», и дядя не станет облегчать мою жизнь. Но свое мнение я отстояла.

- Вы тоже собирайте вещи, - обратился дядюшка к Стомиану и Тирелу, изображавших всё это время предметы интерьера. - Раз все такие умные и самостоятельные, проявите себя в гарнизоне. Я вам найду развлечения получше, чем прыгать по ночам с башен замка.

После этих слов дядя широким шагом вышел.

…

В библиотеку Сорель ворвался словно ураган, и весьма злой, принявшись расхаживать от стены к стене, заложив руки за спину.

Узнать, что его так разозлило, и как прошёл разговор, очень хотелось. Я знал, что Лею убедить в чём-то весьма не просто. И если у них произошла ссора, то, судя по негодующему виду, победителем лорд из неё не вышел.

Я молчал, давая фельдмаршалу время успокоиться, и рассудив, что если дело не моё, то Сорель ничего не расскажет, а если меня это касается, то заговорит сам.

В манере поведения с Леей я определился и избрал тактику постепенного сближения. Меня всегда задевало то, как Лейяна легко и тепло общалась с Элдрином, Стомианом и Тирелом. Была она осторожна и опасалась только меня. Соответственно, мне нужно было для начала стать кем-то вроде её друга, а для этого нужно было, чтобы она поверила в мою «безопасность» для её личного пространства. Сейчас следовало соблюдать дистанцию и ни в коем случае не напоминать о прошлом. Для меня же самого будет лучше, если она будет на эмоциональном расстоянии, но физически рядом. Нужно было добиться, чтоб Лея перестала меня сторониться и смогла доверять хотя бы как другу. Пусть её пугают чувства ко мне, но они рано или поздно возьмут верх.

- У меня есть племянница, очень красивая девушка… - начал Сорель говорить нервным, раздражённым тоном. - А ещё умная! Редкое сочетание качеств для женщины... Поэтому делает всё, чтоб искоренить этот недостаток!

Я снисходительно посмотрел на герцога с дивана, на котором удобно улегся с целью почитать. Ясно же было, что через сарказм Сорель выплескивал своё возмущение.

- Вы хотите мне что-то этим сказать или на что-то намекнуть?

- Да! – раздражение фельдмаршала, видимо, достигло апогея и пошло на спад. Он обреченно упал в кресло напротив. – Если… Если сможешь её переупрямить и утихомирить, то так уж и быть… приму тебя как зятя. Не скажу что с радостью, но всё же смирюсь. Раз она твоя астори, то мучайся с её характером сам. Но сделай всё, чтоб она была в безопасности! Её стремление к экспериментам и сиюминутным идеям просто опасно. Что её потянуло на башню в такой момент?

- Сказала, что хотела научиться летать, - усмехнулся я, вспоминая, как мило Лея пытается толи врать, толи шутить.

Сорель фыркнул и подпёр голову кулаком. Мне же стало весело от того, насколько быстро фельдмаршал передумал насчёт меня. И помогла мне в этом сама Лейяна… Кто бы мог подумать? Даже стало интересно, что она такого сказала, что довела родственника до белого каления? А ведь ещё днём герцог был настроен агрессивно в отношении меня.

- И что вас заставило поменять решение? – поинтересовался я будто бы невзначай, переворачивая страницу книги, пытаясь не ухмыляться и не подавать вида что доволен.

- Ты действительно можешь защитить Лею... К тому же я знаю, насколько сильно притяжение к астори по себе. Скорее ты её украдёшь в какой-то момент, чем отступишься. Произошедшее в академии тому подтверждение. Как ты почувствовал, что Лея в опасности, и узнал, где она находится?

- Надел на неё артефакт матери, который когда-то передал моему отцу герцог Хардин.

Сорель помрачнел, услышав это.

- Он когда-то принадлежал Эмили. Норис отдал его Эльдару в то время, когда вам с матерью пришлось жить при дворе короля. Он боялся за свою жену и тебя.

В молчании Сореля можно было услышать и обвинения, что не были досказаны.

- Мою мать он не защитил… Как не спас бы и леди Хардин. Вы бы не успели прийти на помощь и спасти её от заклинания «воздушной алебарды», - произнёс я.

- Много ты знаешь, - проворчал герцог недовольно.

- Я был там, - напомнил ему. – Вы же не считаете, что мой отец виноват в том, что леди Эмили погибла?

По мрачному взгляду собеседника я понял, что Сорель готов был обвинять всех вокруг. И меня в том числе.

- Лорд Сорель, я тоже чуть не умер в ту ночь и тоже потерял мать, - напомнил ему. В конце концов, это было глупо, а фельдмаршал казался здравомыслящим человеком. – Вы недолюбливаете меня, потому что отец взял у герцога Нориса браслет, и косвенно обвиняете его в смерти сестры? Я понимаю, что вам мой отец был по многим причинам неприятен, но я не виноват в этом. К тому же именно я спас Лейяну в ту ночь.

- Вспомнил? – горько усмехнулся Сорель.

- Я не забывал… Такое забыть нельзя.

Воспоминания об этом у нас с Эштоном Даэроном Сорелем были частично общими. Несмотря на то, что мне было всего восемь, я помнил всё как сейчас.

В ту ночь меня неожиданно разбудила мать, весьма чем-то взволнованная, и приказала служанке одеть. Я не мог понять, что происходит, но видел, что случилось нечто серьезное. Пока мама чем-то была занята в их с отцом покоях, пришла тётя Мишель и помогла меня облачить. Именно она шёпотом объяснила, что мы идём по приказу отца к графине Хардин и погостим некоторое время в её покоях, пока во дворце не закончится какое-то «важное мероприятие».

Это было удивительно и необычно, ведь время было довольно позднее, и для визитов было не время. К тому же мне не хотелось идти к подруге матери, которая с мужем-артефактором на этой неделе прибыла в королевский дворец.

Не хотелось, потому что у леди Эмили была маленькая дочь, которой все восхищались и с которой сюсюкали, отчего лично мне было противно. Меня маленький, постоянно плачущий ребенок нисколько не радовал, как и разговоры женщин о своём. Я бы с бόльшей охотой провёл время с Бентаном или Индрисом Сенье. Но мать тут же категорично отказала, и по её тону я понял, что настаивать на своём бесполезно.

В тёмных коридорах дворца горели светильники, довольно ярко освещая проходы и галереи. Это было странно, ведь даже во время королевских приёмов и балов свет ночью включали едва-едва.

Вокруг было неспокойно. Придворные куда-то торопились и сторонились нас и друг друга, будто в страхе. Шли мы быстро, и я едва поспевал за герцогиней Тенебрей, державшей меня за руку.

Во дворце мы жили в крыле, отведённом для королевской семьи, ведь являлись её членами. Чета Хардин проживала в гостевом крыле, совсем в другой части дворца. Я не понимал, почему мы идём туда, если наши апартаменты были больше, презентабельней и лучше охранялись? Но спорить с матерью, которая к тому же была чем-то встревожена, было бессмысленно.

Как только мы зашли в гостевые апартаменты, тётя Мишель тут же закрыла дверь и наложила на неё какое-то заклинание. Леди Эмили выглядела бледной и уставшей. Приложив палец к губам и призывая таким образом к тишине, она упёрлась руками в стенку огромного шкафа и попыталась его сдвинуть. Ей на помощь тут же пришла Мишель, а потом подключилась моя мать. Втроём они по чуть-чуть передвинули огромный шифоньер, загородив им проход.

- Фу-ух, - проведя тыльной стороной руки по лбу, тихо и устало выдохнула леди Хардин и шёпотом продолжила: - Мариэн, Эльдар сказал, куда они отправились?

- К Лонгрену Сенье, - коротко и тоже шёпотом ответила мать. – Они хотят, чтобы он предупредил Истедов, а потом отправятся заручиться поддержкой лорда Ризгас.

- Что ж, нам остаётся ждать, - вздохнула леди Эмили. – Никто не знает, насколько всё серьёзно и надолго ли мы тут заперты.

- Где Лейяна? – поинтересовалась мать.

- В спальне спит. Я только недавно её укачала, отослав служанку. Эта женщина не вызывает у меня доверия. Можешь положить Корина спать в спальне. Боюсь, что нам этой ночью лучше сохранять бдительность.

Я прислушивался к разговору взрослых и украдкой рассматривал графиню Эмили. Что позволял себе не так часто.

Моя мать и тётя дружили с ней, и эта леди вызывала у меня глубоко приятные чувства. Внутри себя я восхищался её красотой, изяществом, мягкостью и добротой. Отчего-то факт замужества леди вызывал у меня раздражение, хотя я понимал, что это никак не должно меня волновать. Оттого её мужа, графа Хардин, воспринимал с неприязнью.

Смотря на себя-ребёнка с позиции теперь уже взрослого человека, я сейчас склонялся к мнению, что впервые испытал чувство влюблённости именно к этой леди. Даже некоторое время представлял себе, что, когда вырасту, то вполне могу претендовать на ответные чувства женщины, ведь она была магом, а значит, останется такой же молодой и красивой ещё долго. В то время меня не смущало, что леди замужем. Это не казалось препятствием. Когда узнал, что графиня ожидает дитя, это охладило мои фантазии, но восхищение никуда не делось. Ах, если бы леди Эмили родилась на несколько десятков лет позже…

Герцогиня Тенебрей кивнула, соглашаясь с подругой.

- Я уложу племянника и побуду с детьми, - предложила Мишель.

Моя мать сначала недовольно посмотрела на сестру, но потом всё же согласилась.

Происходящее вызывало во мне множество вопросов, и хотелось знать, что происходит и отчего мы вынуждены тут скрываться. Но спрашивать о чём-либо у герцогини было бесполезно. Мать обладала весьма крутым и непреклонным нравом и редко опускалась до каких-либо объяснений.

В едва освещённой спальне, где горела всего одна ночная лампа, прикрытая накидкой, Мишель сняла с меня камзол, ботинки и приказала в одежде лечь в кровать прямо поверх покрывала. Накрыв меня пледом, она проверила колыбель, в которой спала маленькая Лейяна Хардин, и, убедившись, что всё хорошо, легла рядом со мной.

Тётя изредка приходила ко мне перед сном читать легенды и истории войн разных королевств, забираясь, так же как сейчас, в мою кровать и оставаясь, пока я не усну.

Сегодня она истории не рассказывала, а тихо полушёпотом пояснила, что отец очень занят с графом Хардин весьма серьёзным делом, и нам придётся некоторое время ради безопасности побыть в покоях четы артефактора, пока за нами не придут мужчины.

Работа отца была опасна. Он лично инструктировал меня на такой случай. Несколько раз ему уже приходилось прятать нас с матерью, отсылая в самые неожиданные места. Поэтому я знал, что в этом случае нельзя возражать и следует делать то, что велено, без лишних вопросов. Но каждый раз недоумение и любопытство возникало. Прежде всё заканчивалось благополучно, и мне казалось, что такая предосторожность излишняя.

Через несколько часов из сна меня выдернул плач ребёнка в колыбели. Тётя, что так и осталась около меня, быстро поднялась и поспешила к девочке. Тут же заглянула графиня.

- Эмили, позволь мне поухаживать за Леей? – спросила Мишель подошедшую подругу, на что та улыбнулась и утвердительно кивнула.

Тётя вынула девочку из кроватки и, ласково причитая, принялась своей магией разогревать молоко, что стояло в ведёрке со льдом. Графиня, посмотрев, что помощь не требуется, удалилась обратно в гостиную. А Мишель уселась в кресло и принялась кормить наследницу Хардин.

Я, положив на подушке голову набок, наблюдал за этим.

Девочке было больше полугода. Точно не знал. Вроде она родилась весной или летом, сейчас же был уже конец зимы. Раньше пищащий, завернутый в пелёнки ребёнок меня не интересовал. На приёме в честь рождения графской наследницы, на котором присутствовал с родителями в связи с их тёплыми отношениями к семейству Хардин, я лишь один раз взглянул на младенца и произнес положенную поздравительно-доброжелательную речь, подарив подарок. Сейчас девчонка подросла и выглядела не такой тщедушной и немощной, как первоначально. У неё отросли светлые волосы, взгляд приобрёл осмысленность и какое-то странное притяжение.

- Хочешь покормить? – спросила тётя Мишель, увидев мой интерес.

Я сразу же отрицательно замотал головой. Вот ещё! Только с грудничками не нянчился… Не мальчишеское это было дело!

Тётя усмехнулась на это.

- Она станет очень красивой, Корин. Ты ещё побегаешь за ней когда-нибудь.

Шуточное пророчество показалось мне тогда полнейшей нелепостью. Не выглядел для меня этот ребёнок симпатичным нисколько. В чём-то милым – да, но никак не интересным.

Сейчас вспоминать об этом было даже смешно. Кто знал, что в будущем Лейяна станет для меня настолько важной, что я стану от неё практически зависим?

Эти голубые глаза я вспомнил не сразу. В первую нашу встречу она настолько ошеломила меня, что я лишь отметил, что черты её лица мне кого-то напоминают. К тому времени облик леди Эмили в моей памяти несколько стёрся, а Лейяна была не совсем похожей на мать. Когда же выяснил её настоящее имя, то немало удивился, насколько она отличалась от неё. Не была леди Эмили такой упёртой и интригующе порывистой, а гораздо более мягкой и покладистой.

Теперь я знал, что Лея была лучше своей матери. Она не была скучной, с ней всегда было хорошо и интересно. Общие черты характера с матерью в ней проявлялись во время спокойствия: доброта, смущение, мягкость, очарование и лёгкая наивность – это всё ей досталось от Эмили Хардин. А вот порывистость, страсть, упрямство и целеустремлённость – скорее всего, от отца.

Второе моё пробуждение было уже более тревожным. Сначала послышался громкий стук в дверь, а потом голоса, что-то требующие.

- Корин, просыпайся! – прошептала мне Мишель, быстро вскакивая. – Я проверю, что происходит, а ты будь тут и не выходи в гостиную. Присмотри за Лейяной, - попросила она, выходя через дверь спальни.

Я поднялся, сонно протерев глаза, обулся и стал прислушиваться к происходящему в соседней комнате. Громкий звук взрыва, а потом падения мебели и предметов напугал меня, и я подошел к колыбели, где девочка начала ворочаться, так же разбуженная громким звуком. Хорошо, что не плакала и не кричала от испуга. Дальше снова послышались громкие голоса и звуки боя. А через минуту в спальню забежала леди Эмили, встревоженная и перепуганная. Взяв дочь из кроватки, она обернула её в покрывало, вынула из шкафа тряпичную сумку и надела её мне через плечо, вручив ребёнка в руки.

- Корин, забери Лейяну и спрячься, прошу тебя, - обратилась она ко мне, присев.

Я же не понимал, куда здесь можно спрятаться? В комнате, кроме шкафов и кровати, больше ничего не было. Леди надела мне на палец кольцо с жёлтым камнем и приложила руку к стене, что с шорохом тут же разошлась кирпичами и открыла проход в потайной коридор.

- Кольцо открывает тайные переходы дворца, - пояснила быстро леди, подталкивая меня к проёму в стене. – Будь там, пока не убедишься, что всё закончилось и вы в безопасности. Не показывайся никому, кого не знаешь. И ни в коем случае не доверяй королеве Сесилии и её приближённым! В свёртке немного еды и всё необходимое для Лейяны.

Перед тем как шагнуть в проём, я обернулся:

- Что происходит? – задал я вопрос.

Леди Эмили замерла, и я подумал, что она не ответит на мой вопрос, но всё же ответ прозвучал:

- Во дворце переворот, Корин. Королева хочет сместить короля Флегонта и захватить власть. Лейяну и, особенно, тебя будут пытаться убить. В потайных переходах вы в безопасности. О них мало кто знает. Прошу тебя оберегать мою дочь и себя. Я на тебя надеюсь!

Напоследок она меня поцеловала в щёку и втолкнула в коридор. Стена за нами закрылась, но через неё я видел, как леди Хардин уходит, возвращаясь в гостиную.

Я какое-то время стоял, пялясь через стену в пустую комнату, будто ожидая, что вот-вот леди Эмили или моя мать появятся и скажут, что всё уже закончилось и тревога оказалась преувеличенной. Но никто не пришел, а девочка на руках заёрзала, напоминая о себе. Что делать с ребёнком, я не представлял. Не было у меня опыта общения с такими маленькими детьми. Лишь иногда, когда мы приезжали в гости к чете Хардин, видел, как моя мать или тётя Мишель, после разрешения леди Эмили, ухаживают за крохой.

Обреченно взглянув на младенца, поплотней закутал её в плед и создал себе светлячок, чтобы осветить тёмный коридор. Выбрав направление, осторожно пошёл вперед.

Потайной ход был весьма интересным. То, что здесь редко кто бывал, можно было судить по слою грязи и пыли на полу, висящей паутине на стенах. Зато понял, что здесь действительно безопасно, если исключить присутствие крыс, что вели себя порой довольно агрессивно и нагло. Но их легко было отпугнуть магией смерти, которой я обладал. Через время мне встретилась ещё одна прозрачная часть стены в комнату. От увиденного за ней пришел в ужас и понял, насколько леди Эмили не преувеличивала.

В гостевой лежали тела. Заместителя отца, командующего отделом наказаний, я узнал сразу. Кроме него убиты были его жена и двое сыновей, что были старше меня. Тела ещё двух стражников лежали ближе к двери. Комната была разгромлена, повсюду виднелись пятна крови и следы от заклинаний, попавших в стены и предметы интерьера, оставив за собой выжженные следы. Какие-то заклинания еще не потухли и продолжали тлеть, разрушая ковры, гобелены и мебель. Видимо, тут произошла стычка, в которой и погибли лорд Бериор и его семья, а так же двое инквизиторов. Людей было жаль, но предаваться отчаянию сейчас было бессмысленно, и я двинулся дальше.

Пройдя мимо ещё нескольких прозрачных проёмов, я убедился, что выходить сейчас нельзя и следует переждать некоторое время, пока во дворце всё не решится и стража не арестует всех бунтовщиков. Смотря через гобелен в одном из фойе, я застал сражающихся оборотней из стражи и отряд инквизиции. Понять, кто на чьей стороне, было невозможно, а значит, доверять страже или карателям было опасно.

В другой комнате через зеркало разглядел придворных из ведомства казначейства, которые, забаррикадировавшись изнутри, о чём-то спорили. Стало противно от того, что мужчины-маги не сражались, защищая своего короля, как положено вассалам и подданным, а прятались за дверями. Самому мне жутко хотелось передать кому-то девчонку и, взяв меч, показать технику владения оружием и магией. К своему возрасту я уже выучил с десяток боевых заклинаний и каждый день практиковался в оружейных спаррингах.

Но было нельзя. Я понимал, что леди Эмили говорила об опасности не просто так. И она возложила на меня ответственность, о которой я должен был помнить.

К этому времени я порядком устал ходить с ребёнком на руках и котомкой вещей. Пожалел, что недостаточно освоил заклинание левитации, пообещав себе натренировать его в ближайшем будущем до того уровня, чтоб тяжести не приходилось носить на себе.

Сейчас же нужно было найти укромный угол, в котором можно было оставить графскую дочь и отдохнуть самому. К тому же девчонка уже начала хныкать, выражая недовольство, и вовсю слюнявила пальцы, елозя ими во рту. Кажется, её снова пора было кормить. По наблюдениям за леди Эмили, тётей и матерью, я знал, что они делали это часто.

У женщин, когда они собирались вместе, при виде маленького ребёнка просыпался какой-то странный инстинкт гиперзаботы, воркования и сюсюкания. Они будто сражались между собой за право подержать, покормить, потискать младенца. Было бы за что соперничать!

Подходящее место нашёл через полчаса блужданий. Я вышел в широкий зал, в котором посередине стоял большой стол, а у стен была свалена старая мебель, частично накрытая простынями. Определив по очертаниям софу, сдёрнул с неё покрывало, оставшись довольным, что она была старой, но не сильно грязной. Облако поднявшейся пыли попало в нос, и мы с девочкой дружно чихнули.

Прежде всего уложил малышку на подстеленный на диване плед, в котором она была, и протёр ветошью низкий стол, придвинув его к софе ближе. Потом решил посмотреть, что в сумке.

Время близилось к завтраку, и хотелось есть. Развернув котомку графини, помимо хлеба, сыра и куска ветчины, завёрнутых в бумагу с наложенным на неё заклинанием от порчи, нашёл две фляги, пустую детскую бутылочку с насадкой для кормления, упаковку фруктового печенья, комплект детской одежды и несколько сменных пелёнок. От последнего скривился, вдруг осознав, что через пару часов, возможно, мне придётся впервые почувствовать себя нянькой со всеми вытекающими из этого последствиями. Радость приносил лишь тот факт, что исподнее было дорогим и заговорённым таким образом, что не требовало слишком частой смены. Вензель фабрики, выпускавшей такое, был вышит в углу.

Девчонка тем временем села и принялась хватать всё подряд, изучая необычные предметы и засовывая их по очереди в рот. Я знал, что ребёнок может заснуть, если его покормить, и очень надеялся на это, принявшись неумело готовить ей еду. В одной из фляжек оказалось что-то вроде детской жидкой молочной каши. Знаний разогреть еду в бутылке мне хватило. Правда, я малость перестарался, и пришлось ждать, пока каша остынет, наблюдая тем временем, как юная графиня, не найдя ничего интересного для себя в разложенном скарбе, сползла с дивана и, пытаясь держаться вертикально, пошла в сторону угла со старой мебелью.

Останавливать я её не стал. Хочет – пусть ходит, может, ездить на мне ей сегодня уже надоело, и она желает размяться. К тому же я испытывал какую-то озлобленность за то, что мне, герцогскому наследнику и будущему боевому магу, приходится нянчиться с графской дочерью и готовить ей еду. К таким поворотам судьбы жизнь меня не готовила.

Пока девчонка исследовала пыльное и грязное помещение, я отломил хлеб и вгрызся в ветчину, приступив к завтраку. Но поесть мне спокойно было не суждено, дойдя до намеченной цели, графиня оступилась и, покачнувшись, упала на свою пятую точку, стукнувшись лбом о ножку стола. Моментально зал огласился жалобным детским плачем. Отражаясь от пустых стен, звук усиливался так, что мне казалось, будто выла банши. Терпеть это было невозможно, и я, бросив провиант, пошёл поднимать и успокаивать её. Тем более несмотря на то, что тут мы были вроде как одни, плач могли услышать, и наше местонахождение обнаружить.

В моих руках девочка на удивление быстро успокоилась. Когда каша остыла до приемлемой температуры, я сунул насадку в рот ребёнка, и девчонка тут же ухватила ёмкость ручками, принявшись высасывать пищу.

К своему удивлению, обнаружил, что наблюдение за кормлением доставляет некое удовольствие, и даже испытал гордость за то, что смог во всём разобраться сам и справился с возложенной на меня ответственностью.

Когда Лейяна наелась и удовлетворённо улыбнулась мне, я всё же нашёл в себе силы обтереть её руки и лицо от пыли, а так же переодеть пелёнки и надеть платье, найденное в сумке. Пока ребёнок развлекал себя, теребя шуршащую бумажку от сыра, я закончил завтрак и завернул остатки обратно в котомку.

Хотелось сходить на разведку и посмотреть, что происходит во дворце. Но снова тащить на себе девчонку было утомительно. В потайных переходах вроде как было безопасно, и можно было ненадолго оставить её тут одну, при условии, что она либо заснёт, либо сделать что-то вроде загородки и оставить ребёнка в ней. Но ничего подходящего для загона рядом не было. Поэтому решил дождаться, пока она заснёт. Ночь была для нас беспокойной, и мне самому хотелось сейчас вздремнуть.

Улёгшись на софу и устроив графиню между своим телом и спинкой, я стал ждать. В итоге уснул прежде, чем она.

Когда проснулся, вокруг было тихо. Девочка спала рядом, повернувшись ко мне и засунув палец в рот. Встав потихоньку и подложив вместо себя сумку, я решил не терять времени и пойти на разведку, собираясь вернуться раньше, чем проснётся графиня. Судя по спокойному колыханию груди и мирному сопению, её сон был ещё глубок.

Дойдя до первой попавшейся «двери», обнаружил пустую комнату. Я уже успел подумать о том, что не плохо бы разжиться хоть каким-то оружием. Но комната принадлежала даме, и надеяться на что-либо подобное тут было нечего.

Во втором дверном проеме я увидел слуг в форменной одежде, связанных и сидящих на полу дружной толпой. Судя по всему, их не собирались убивать, а лишь заперли, чтобы обезопасить и разобраться, кто они: предатели или случайные участники событий. Это означало, что ведомство внутренней безопасности продолжает «зачистку» дворца. Теперь мне нужно было узнать, где отец, и на какой стадии вышло противостояние.

Проходя мимо выхода в один из залов для приёмов, я застал сражающихся, а дальше обнаружил комнату, где, кроме тел убитых, никого не было. Разжиться оружием можно было здесь. У двоих никакого боевого вооружения не наблюдалось. Хопеш[1] мертвого орка мне не подходил, он был слишком длинным и тяжёлым, поэтому я выбрал короткий меч стражника-гнома. Выйдя через тайный проход, переступая через тела, я забрал меч у мертвеца, едва вынув его из окоченевшей руки. И тут меня заметил проходящий мимо комнаты вампир. Судя по тому, какой хищный взгляд он приобрёл, увидев меня, ничего хорошего от него ждать не приходилось. Вампир моментально принял полутрансформацию и встал в угрожающую стойку, собираясь напасть.

Щит создал, подчиняясь рефлексам, и тут же в него ударилось тело, мгновенно кинувшееся на меня противника. Магическая защита не только удержала вампира, но и откинула его назад.

Направление моей магии к этому возрасту у меня уже было определено. Я происходил из королевской семьи потомственных тёмных магов, у которых преобладала некромантия. Её унаследовал и я, несмотря на то, что отец был проклятийником. Поэтому герцог Тенебрей направил моё обучение на изучение тактик военного искусства и боевой магии. В том числе настаивал, чтобы учителя учили не только защищаться, но и атаковать.

Вообще, у нас в королевстве был запрет на преподавание боевой магии детям не достигшим определенного возраста, но моему отцу – Главе внутренней безопасности – не отказывали. Поэтому боевые заклинания я знал, хоть их до этого и не приходилось применять по-настоящему. Сейчас знания пригодились.

В «эрозию тела» я вложил все силы, так как это было единственным некромантским заклинанием, которое я хорошо освоил, и которое могло остановить вампира.

Щит рухнул от натиска вампирской силы, и я зажмурился, ожидая смерти. Но шли секунды, а ничего плохого со мной не происходило. Открыв глаза, я увидел бесформенные гниющие останки перед собой, от которых фиолетовой дымкой уходили излишки моей силы. Моей магии хватило, чтобы развоплотить вампира. А тот, объятый жаждой крови и самонадеянностью, даже не поставил против меня – ребёнка – щит. Мне скорее повезло. Но я одержал победу и не погиб.

Испуганный нападением, крепко сжав меч в руках, я побежал обратно к тайному входу, перепрыгивая мёртвые тела. От страха сердце колотилось словно бешеное. Во дворце все ещё было опасно, и не стоило высовываться из тайных переходов. Я сильно рискнул, ослушавшись.

Когда я вернулся в зал, где оставил графскую наследницу, понял, что наше убежище обнаружили. Затаившись за углом, оценил ситуацию.

Двое мужчин-магов стояли в центре зала у стола, орк и тёмный эльф – у софы, на котором ворочалась просыпающаяся девочка. Видимо, про тайные переходы дворца знали и враги.

- Убить её? – спросил орк у одного из людей, направляя лезвие меча на малышку.

Мужчина, к которому обращался облаченный в латы воин, был мне знаком. Он состоял в свите королевы и был каким-то её родственником, толи дядей, то ли одним из двоюродных-троюродных братьев. У рода Форн было многочисленное семейство сильных магов.

«Родственник» подошел ближе к дивану и внимательно посмотрел на ребёнка.

- Надо же! Это дочь Нориса Хардин, - злобно усмехнувшись, сообщил он соратникам и взял ребёнка на руки. – Убить? А что?! И принести потом её труп папаше-артефактору!

- Не смей её трогать! – я не на шутку испугался, выскакивая из своего укрытия и направляя меч на представителя дома Форн.

Наверное, я снова поступил глупо, но мне доверили эту девочку, и я не мог допустить, чтобы её убили.

- А это уже интересней, - оскалился мне мужчина. – Выродок Тенебрея. Схватить его! – приказал он своим единомышленникам.

Огромный орк пошёл на меня, злобно рыча и скалясь. Я ударил заклинанием «воздушная алебарда». От страха мои атакующие заклинания выходили сильными, не то, что на тренировках. Орка отбросило, и я увидел, как его доспех рассекло пополам, а из раны брызнула кровь.

- Ах, ты ж гаденыш! – прокомментировал это родич королевы и приставил кинжал к спине сидящей на его руках графини, которая обернувшись корпусом, смотрела на меня большими голубыми глазами. – Шевельнёшься – я прирежу эту девчонку, - пригрозил он мне.

Ко мне подошел второй человек и приставил меч к горлу.

Маркиза динэ Эрвиля с той ночи я запомнил надолго. Именно он был ещё одним участником той четверки и единственным из них, кто выжил. Мне до сих пор не дает покоя его участие в дворцовом перевороте. Обвинения в соучастии с него были сняты из-за того, что он не применял боевой магии и никого не убил. Это подтвердил артефакт правды. Сам маркиз заявил, что к нему было применено внушение, и действовал он не по своей воле.

- Ригориз, посмотри, что там со Строшем, - приказал дроу Форн.

- Малец убил его, - сообщил тёмный эльф, осмотрев орка, и выдал своё заключение: – Хороший магический потенциал всё-таки, а Строш всегда плохо понимал, с кем имеет дело. Сам виноват…

- Убей его, - потребовал Форн у маркиза Эрвиля, кивнув на меня.

Я во второй раз за короткий период приготовился к смерти, посмотрев в глаза своему будущему убийце. В голове успела проскочить мысль «Наверное, умирать будет больно».

Меч коснулся основания шеи, и я ощутил давление. Кровь теплой струйкой засочилась по коже. Но на этом всё закончилось. Маркиз вдруг округлил глаза, и из его рта потекла тёмная густая кровь. Звякнул, падая на пол, его меч, а сам он опустился на колени и, завалившись вперед, упал на камни. Пока остальные соображали, что происходит, я поднял свой короткий гномий меч и резким движением снизу вверх вонзил его в живот Форну. Теперь глаза округлились и у него. Мужчина посмотрел вниз, будто не веря, что я посмел применить оружие. Красное пятно быстро начало проступать на одежде. Я же выхватил у пошатнувшегося придворного девочку, отступив назад.

Когда родственник королевы упал на камни, я увидел стоящую позади него графиню Хардин.

Выглядела женщина плохо. Бледная, шатающаяся, испачканная кровью и грязью, она опиралась рукой о стол, а второй зажимала рану на боку. Но это не могло остановить кровь, стекавшую по платью. Рана, видимо, была серьёзной, и графиня едва держалась на ногах.

Я кинулся на помощь, чтобы поддержать её, но не успел. Заклинание ударило ей в грудь. Дроу применил то же проклятие, что и я. И если у мощного орка, облаченного в латы, оно разрубило броню и рассекло грудь, то графиню в платье почти разрубило пополам от плеча до живота.

Время для меня замедлилось. И я успел заметить, как исказилось её лицо перед тем, как оборвалась жизнь. Взмах рук при падении тела и медленно растекающуюся по полу огромную лужу крови. Графиня упала на пол уже мёртвой. А я продолжал смотреть в её глаза, зрачки в которых застыли, глядя в пространство стеклянным взглядом.

Я стоял в оцепенении, не веря, что эта красивая, добрая женщина мертва. Но это было так. Жизнь леди Эмили закончилась у меня на глазах, и в этом сомневаться не приходилось. Возможно, она потратила последние крохи магии на то, чтобы дойти сюда и спасти нас.

Мне уже было всё равно, что произойдет с нами дальше. Слишком потрясло меня произошедшее. Я стоял, даже не в силах защищаться. У меня не осталось сил на приемлемое заклинание или щит, не было оружия. Противостоять боевому магу-дроу было почти безнадежным делом.

Я видел, что эльф готовится к следующей магической атаке, и прижал к себе ближе ребёнка. Но в очередной раз за сегодня мне повезло. Дроу, не успевшему доплести какое-то мудрёное заклинание, швырнуло в стену так, что просто размазало по ней, превратив в бесформенную лепёшку. «Таран богов», понял я и посмотрел на того, кто пришёл нам на помощь.

В проёме перехода стояли лорд Сорель и лорд Норис Хардин.

Из оцепенения меня вывел плач малютки, которая до этого вела себя на удивление тихо и только сейчас разрыдалась.

[1] Хопе́ш (кхопе́ш) — разновидность холодного оружия, применявшаяся в Древнем Египте. Хопеш имел внешнее сходство с серпом, с заточкой на выпуклой стороне клинка.