Двери закрытого крыла открылись передо мной, как только моя рука коснулась створок. Мы прошли к этой части замка через небольшой коридор-переход из донжона – квадратной жилой башни, в которой предполагалось сделать общежитие. Крыло строилось как основное здание будущей академии и размещало в себе все необходимые помещения с аудиториями.

В другом конце большого прямоугольного здания был переход в еще одну башню, уже круглой формы, предназначенную под лаборатории. Её строили высокой, с астрологической обсерваторией на самом верху.

Туда я повела своих друзей через весь корпус.

Воспоминания охватили меня, как только я ступила в забытое всеми и всё ещё ожидающее своего часа крыло замка. Я помнила, что тогда, когда была маленькой и с мнимой матерью в лице леди Бофор, шла через него, оно ещё было заставлено лесами, строительными брусьями и отделочным камнем. Работы в то время продолжались, и тут не было так одиноко и бездушно. Рабочие и строители работали днём, ночью же дети иногда пробирались сюда, чтобы побродить по комнатам и залам, пугая друг друга страшилками и устраивая прятки. Иногда и мне удавалось сбежать от бдительной гувернантки и присоединиться к ним в этих забавах.

Идти было неимоверно тяжело, и я уже сомневалась в рациональности этой идеи. Не будь я под контролем вампира, наверное, взбунтовалась бы еще на середине пути. Магия и кровь бурлили во мне, словно вода во вскипевшем котле. Сердце стучало в бешенном ритме, отзываясь на мысли и мой страх. Чувство непокорности и злости на друга периодически шептало мне остановиться и попытаться сбросить внушение. Теоретически я могла противостоять вампирскому княжичу. Но едкий ужас и неуверенность в себе, своих вновь возросших силах, не давали чувству бунта одержать верх. Возможно, я была сильна внешним проявлением магии, но пока еще слаба внутренне.

Я остановилась у входа в башню, не решаясь войти в неё. Воспоминания причиняли страдания не меньше, чем тогда в детстве, и были сильнее меня. Будто лёд, ужас сковал мои члены, и липкий пот выступил на коже. Сердце стучало в висках, а дыхание сбивалось.

- Тирел, я не смогу, - стоном вырвалось признание.

- Если ты не перешагнёшь это и не победишь собственные страхи, они будут преследовать тебя всю оставшуюся жизнь, - спокойно ответил мне друг. – Твой отец запечатал их, но они влияли на тебя из подсознания. Разве не поэтому ты не доверяешь никому? Боишься поступить неправильно? Довериться друзьям? Ты даже любить нормально не можешь!

Я выпрямилась как струна. Слова больно резанули чувства.

- Соберись! – настойчиво сказал вампир, и его глаза снова загорелись, усиливая на меня воздействие крови. – Вперед, Лея! Ты пройдешь это ещё раз с нами. И говори! Расскажи нам всё.

Магия крови заставила сделать шаг, а потом второй и следующие. Мы поднялись по винтовой лестнице на второй этаж, и я посмотрела в круглый пролёт в центре.

- Отсюда упали Луис и Робин, когда догнали нас и пытались задержать. Они ухватились за полы платья виконтессы, а Оллин старался в это время освободить мою руку. Леди Евгения толкнула ребят ногой, и они упали в пролёт. Оллина она столкнула по лестнице вниз. В этот момент иллюзия разрушилась, и я поняла, что это не моя мать. Стала вырываться. Дальше леди Евгения уже тащила меня за собой силой, - подчиняясь ментальному приказу, сказала я.

- Мне жаль, что эта леди так легко умерла, - проворчал Стомиан. Его голубые глаза приобрели цвет грозового неба.

Мы начали медленный подъём по лестнице. Каждый шаг для меня был, как удар хлыста по сознанию, высекающий искры-воспоминания.

«Лишняя и мешаешь счастью...» «Нужно было быть послушной, Лея. Я же старалась для тебя...» «Ты должна была делать так, как я скажу...»

Голоса в голове сливались в монотонный гул: «Недостойное поведение...», «Разочаровала меня...», «Приносишь одни проблемы...»

И сквозь этот шум пробивались самые громкие, самые острые: «Ты подчинишься мне...» «Больше не нужна ему…» «Плохая дочь...»

А затем — последний, самый болезненный укол: «Ты хоть раз можешь сделать так, как нужно?!» Именно ее почти дословно повторил Корин в нашу последнюю встречу.

На меня снова нахлынули внутренние терзания.

«Идеальная невеста…»

Да, идеальная. Но лишь тогда, когда послушная и делаю то, что от меня ожидают. Стоит мне возмутиться тем, с чем я не согласна, или начать делать как считаю нужным, начинаю мешать окружающим и вызывать у них раздражение. Причем у всех.

Я устала быть идеальной. «Идеальная дочь» для своего отца, я оказалась обманутой. Мне даже не соизволили сообщить о сташе. «Идеальная племянница» отказалась соглашаться с принятым за нее решением, и стала «эксцентричной». «Идеальная невеста» оказалась униженной и преданной. И вновь со мной и моими чувствами решили не считаться. Зачем? Ведь «идеальная аристократка» всегда держит эмоции внутри себя, соблюдает правила и следует всем нормам общества. Так принято.

Вот и леди Бофор хотела, чтобы я была идеальной… послушной.

Когда-то дядя в разговоре с отцом сказал такую фразу: «идеал – это палка, которая дает возможность бить себя и издеваться над собой и окружающими». Тогда я не поняла значения этой фразы, и почему мужчины спорят по такому незначительному поводу. Сейчас фраза открылась мне иначе. Дядя в отличие от отца никогда не стремился быть для всех хорошим и всем помогать. Он просто был самим собой и делал то, что хотел. Он не был идеальным и не стремился таким быть. Теперь я поняла почему. Идеальность привлекает других своей удобностью, и этим начинают пользоваться тебе во вред. Грустный и печальный факт.

И вот стоило мне пойти против идеала, который во мне увидели, я стала для всех странной, непонятной. Раздражающей. Мешающей.

Фразы леди Бофор перекрывались моим детским плачем и мольбами:

- «…Пожалуйста, не нужно...»

- «Я буду послушной... леди, пощадите!..»

- «Я не хотела...»

- «Больше не помешаю...»

- «Всё сделаю и ни о чём не расскажу...»

- «Я люблю папочку!..»

- «Прошу вас…»

Не такая уж я идеальная и послушная, выходит. Стоит ли об этом сожалеть?

- Лея!.. Лея!..

- Очнись же! – Стомиан тряхнул меня за плечи, и я вынырнула из раздумий и воспоминаний, едва сфокусировав взгляд на узких зрачках перед собой.

Моё тело отказывалось подчиняться и влиянию, и мне самой. Я была на пределе своих моральных сил. Ноги стали ватными, по телу побежали мурашки, грудь сковало будто обручем, сбивая ритм сердца и дыхание.

- Тирел, хватит! Видишь, как ей тяжело?! – негодовал дракон.

- Заткнись, Том, потом будет только хуже! Шанс один. И если мы его упустим, то исправить всё это станет практически невозможно, - резко и грубо ответил ему Тирел. И дальше уже обратился ко мне: - Лея, это в прошлом! – убеждал он меня, обнимая. – Ничего этого уже нет. Ты сама решаешь свою судьбу. Борись! Дыши!

Легко сказать! Как можно бороться с несправедливостью и воспоминаниями? Это не они были на моём месте!

Но куда я денусь от вампирской магии?

Когда я немного пришла в себя, мы поднялись на предпоследний, десятый этаж. Выше была только обсерватория. Там должны были в будущем стоять артефакты для наблюдений за движением звёзд. Этот этаж и последний остались недостроенными больше всего. Внутренних стен не было, их заменяли только колонны с деревянными подпорками. Круглое большое помещение имело вытянутые стрельчатые окна и деревянные перегородки вокруг лестничного пролета посередине. Я с тоской осмотрелась и задержала взгляд на поломанном ограждении, которое и осталось свидетельством тех событий.

Погрузившись снова в воспоминания, я вспомнила, что леди Евгения приволокла меня сюда и отпустила. Мы обе устали от подъёма вверх и собственных усилий. Она – от того, что волокла меня. Я же – от отчаянного сопротивления. Мои колени уже были в ссадинах от ступеней, на которые я падала, когда меня тянули. Щеку жгла пощёчина, доставшаяся мне за действия друзей. Ногти были обломаны, и содраны до крови руки от попыток зацепиться за каменные уступы стен и задержать еще хоть на миг то, что меня ожидало. Я упала на пол от усталости и страха перед своим будущим.

Рассказывая об этом друзьям, я невольно прикоснулась к своему лицу, будто ощущая снова боль на щеке. Воспоминания накрывали меня, как волны моря скалистый берег - сильные, мощные, приводящие в ужас и сбивающие с душевного равновесия.

- «Мерзкая девчонка, сколько же от тебя проблем! И почему ты такая упрямая? Сколько сил ушло на то, чтоб вас обмануть и заставить поверить. А ведь я хотела по-хорошему», - вспоминала я слова леди, повторяя их вслух и смотря на то место, где она стояла, опираясь рукой на перила ограждения. Коварная память как никогда ясно рисовала её образ передо мной.

- «Леди Бофор, пожалуйста… Я не хотела вас огорчать», - бормотала я, стоя на коленях и сложив руки в умоляющем жесте.

Неожиданно виконтесса выпрямилась и, вздохнув, посмотрела на меня, мягко улыбнувшись.

- «Я рада, что ты раскаиваешься, - снисходительно сказала она, и её лицо стало добрым и понимающим. – Я тебе верю. Подойди!»

Робко, со вспыхнувшей надеждой в глазах, я приблизилась к ней. Она погладила меня по щеке, что все еще горела от пощечины, и склонила голову к плечу.

- «Раскаяние должно быть искренним, Лея, иначе оно бессмысленно. Ты же понимаешь это?»

Я закивала головой, поверив, что возлюбленная моего отца и будущая герцогиня, наконец, сжалилась. А всё это просто розыгрыш, жестокое наказание, что она придумала. Я готова была поверить во что угодно в этот момент.

Виконтесса подошла к окну и распахнула его.

- «Ты очень эгоистичная девочка, Лея, - сообщила она мне. – Из-за тебя умерла мать. Защищая тебя и короля, твой отец и его соратники убили многих лордов. Я тоже лишилась своего отца и мужа по вашей вине, - рассказывала она мне. – О муже я не скорблю, но отец был для меня важен. И все же несмотря на все я хотела с тобой поступить по-другому. Но ты не захотела меня слушаться. Можешь ли ты искупить все это?.. Конечно! Если умрешь, так же как они! Пусть герцог испытает то же, что испытала я и многие другие по твоей и его вине».

Ведьма повернулась ко мне и зловеще улыбнулась под вспышки молний и грохот грома.

- «Раскаяние должно быть искренним, Лея. Раскайся! Умри! – и она, выставив руку в окно, скинула в темноту куклу. – Пусть судьба этой марионетки станет и твоей судьбой. Иди к своей мамочке. Ты же скучаешь по ней? Любовь – это жертва! Пожертвуй собой. Подчинись! Сделай, наконец, то, что говорят!»

«…Ты разочаровала меня, Лея… Впредь ты будешь делать так, как я скажу!..» - отозвался эхом в моей голове другой голос.

Неведомая сила потянула меня к оконному проёму, за которым лил дождь, и грохотало небо. То, что говорила ведьма, казалось таким правильным и естественным… Внушенные мысли носились в моей голове, словно ночные бабочки вокруг светящего артефакта.

Зачем тосковать по родному человеку, которого уже никогда не увижу? Зачем скучать и тосковать по той, которой никогда не будет рядом? Зачем страдать из-за того, кому ты не нужна?

- «Верь мне, Лея, я тебя не обману, не предам. Всё скоро закончится, и будет хорошо, - нашептывал и внушал голос, такой искушающий и манящий. – Доверься, и ты обретёшь счастье и покой. Делай то, что я говорю… Ты подчинишься… Хочешь подчиниться. Иди туда… Сделай так, как нужно…»

А я уже практически не соображала, стоя у открытого окна и смотря на град и молнии за окном, как когда-то в детстве. Я должна была следовать за куклой, подчиняясь внушению и шепоту чужой магии.

- Лея, ты можешь противостоять этому. Не поддавайся, это всего лишь ведьминское внушение. Вспомни о чем-то другом, ради чего стоит жить!

Стоило ли жить? Жизнь стала для меня чередой боли и расставаний. Я осталась практически одна.

- Она даже не пытается! – донесся до меня голос.

Я не просто не пыталась. Я даже не хотела этого. Каждому что-то от меня было нужно. Я действительно была средством для достижения целей. Могла ли я с честностью ответить, что друзья помогают мне лишь потому, что тоже любят, а не потому, что если я покину команду, их снимут с соревнований? Нет. Королю от меня тоже нужен был лишь артефакт защиты. Как личность и герцогиню он меня не рассматривал. С дядей все стало сложно, и я не верила, что он будет поддерживать меня теперь так же, как раньше.

- Лея, подумай о Корине. Вы же любите друг друга! – попытался вмешаться вампир, удерживая меня за плечи.

Тенебрей? Да, он говорил о любви. Но это была какая-то неправильная любовь. Эгоистичная и не очевидная для меня. Может, это были только слова? Ведь до сих пор я не понимала, почему он за меня так держится. И разве можно намеренно делать больно тому, кого искренне любишь?

Сердце снова сжалось. Я устала постоянно думать о нём и терзать себя.

- Тирел – ты идиот! – послышалось злобное шипение, и плечи обожгло огненной магией.

На мгновение я пришла в себя, и руки Стомиана обняли.

- Лея, тебя многие любят искренне, - шептал он мне на ухо, прижимая к груди. – Не отчаивайся. Ты умная, красивая, гордая, смелая, самая замечательная... Твой отец любил тебя, и мать тоже. Я уверен. Дядя «порвёт» любого, кто причинит страдания! Даже не сомневайся. Если ты этого не видишь, то видим мы. Мы тоже очень любим тебя, как друзья… Почти как братья… Ты столько раз всем нам помогала, не прося ничего взамен. Ты – самое замечательное и искреннее существо, что встречались мне в жизни. Мир не станет лучше без тебя! Подумай, скольким ещё ты можешь помочь, если выживешь.

Несомненно, слова дракона были бальзамом на моем израненном сердце. Они были приятны и задвинули плохие мысли на второй план.

- Разве родители хотели бы для тебя такой участи? – продолжал воодушевлять меня Стомиан. - Они старались и жили ради тебя! Да, твоя мать погибла, но она погибла, защищая тебя. Твой отец до конца жизни испытывал вину за произошедшее и пожертвовал ради твоего счастья всем. Неужели ты считаешь, что их жертва бессмысленна?

Сейчас, вспомнив всё и стоя на краю чего-то значимого в своей жизни, я видела, насколько тонка грань между жизнью и смертью. Я - здесь, а мои родители – там. И до них всего ничего – этот подоконник и одно мгновенье.

Но было страшно подумать, а есть ли это «там» вообще?

- Лея, ты помнишь, что говорил и предвещал демон-оракул? – вдруг прервал мои мысли Тирел. – Он говорил, что у тебя было четыре будущих. Скажи, если ты сейчас упадёшь с башни и умрешь, какое будущее наступит?

Ответ был прост. Не то, где я есть, а то, где меня нет – было только одно.

- То, где на трон придёт Патрисия, - вспомнила я.

- Если то, что показал демон – правда, то ты действительно ключевой человек для этого мира. Ведь от того, кто сидит на нашем престоле, зависит и судьба других государств. Мир станет другим.

Наверное, это было так.

- Лея, тебе есть ради чего жить… Жизнь, каждая ее минута, миг, даётся нам взаймы. Нам дарят её наши родители, но распоряжаемся ею мы сами. Твои родители отдали многое, чтоб подарить её тебе. Так распорядись ею правильно - не живи ради кого-то, живи ради себя! Ради того, что принесет радость тебе и наполнит смыслом. Неужели тебя устраивает то, что твоей жизнью и судьбой постоянно кто-то управляет? Ты позволишь этому происходить дальше? Позволишь оборвать свою жизнь по чьей-то прихоти? Или все же разорвёшь этот порядок?

Я удивлённо посмотрела на друзей. Удивительно, но я вдруг ощутила свою магию, что наполнила меня и согрела изнутри. Спало оцепенение с конечностей. Кровь быстрей побежала по венам, разгоняя дурман и отчаяние. Словно обручи вокруг своей головы, я ощутила чужеродную магию внушения.

Сбросить чужое колдовство оказалось не сложно. Стоило только позволить собственной магии и магии рода выплеснуться чуть сильней из искры, и воздействие тут же спало. Повторно прогнав собственную силу по телу, я выжгла и магию крови Тирела. Это было так легко и просто, что я даже рассмеялась.

- Ну, слава всем богам и великой Рубине! - вздохнул вампир и улыбнулся мне.

- С возвращением! - поздравил Стомиан. – Я уже начал не на шутку переживать.

- Ну, осталось ещё кое-что, - осадил нас Тирел.

- Спрыгнуть с карниза самой? – догадалась я.

- Именно. Победить свой страх можно только так, - подтвердил он. – Том тебя поймает внизу. Он сможет.

Стомиан кивнул и, заскочив на подоконник, без раздумий шагнул во тьму, полетев вниз.

Когда я выглянула из окна, он уже стоял под струями толи ливня, толи мелкого мокрого града внизу и махал мне рукой.

- Хочешь, прыгнем вместе? – спросил вампир.

Конечно, хотела. Затея была сомнительной, но Тирел не прогадал и не ошибся, найдя способ помочь мне сбросить остаточное внушение ведьмы. То, что отец так и не смог исправить, из-за чего на меня наложили сташ. А мне стоило начать новый этап жизни с доверия хотя бы друзьям.

Друг первым выбрался из окна и совершенно беззаботно пригласил меня, подав руку. Ну, ему-то переживать было нечего - он и летать мог, и если даже упал бы с такой высоты, то не разбился бы.

Я осторожно перекинула ноги через подоконник и, держась руками за раму и Тирела, поставила их на выступ карниза. Холодный дождь тут же промочил мое платье до нитки, а град, будто иголки, покалывал кожу. Уступ был мокрым и скользким от покрывшего его мха. Холодная стена неприятно морозила спину через платье. Но я шаг за шагом прошла по узкому карнизу дальше и остановилась, переведя взгляд с выступа вниз.

Ой, зря я это сделала! Высота мне казалась просто фантастической. Моментально сердце сковало страхом и почти остановилось. От неожиданного грома и молнии я вздрогнула и едва не оступилась. Тирел тут же придержал меня, не позволив упасть.

- Спокойнее, Лея. Ты же знаешь, я рядом и не дам тебе оступиться, - подбодрил он меня. – Всё под контролем.

Я знала, но страшно всё равно было.

- Соберись. Когда будешь готова, спрыгнешь сама. Том поймает.

Ну, с «соберись» я бы поспорила. Как можно собраться, если сердце колотится от страха как бешеное, а руки вцепились в холодный камень намертво, отказываясь подчиняться телу? К такому определенно быть готовой нельзя. Но сейчас мне самой хотелось поскорей покончить со всеми детскими страшилками и перестать бояться даже таких мелочей, как высота и молнии.

Выдохнув, я закрыла глаза, и уже было хотела спрыгнуть, отлепив себя от стены и собравшись с духом, как небо ярко озарила вспышка, и молния с грохотом попала в шпиль северной башни, выбив из неё искры. Совсем рядом с нами.

Гром заложил уши. С криком я снова припала спиной к стене, и даже пальцы на ногах поджались, будто пытаясь дополнительно вцепиться в карниз. Сердце замерло, а ноги чуть не подкосились. Зато моя реакция развеселила Тирела, стоявшего нарочито расслабленно рядом, и наблюдавшего за мной.

- Да что смешного-то? Я испугалась до смерти! - возмутилась я, прикладывая руку к груди.

- В страхе больше зла, чем в том, чего боятся, - философски заметил вампир. – Смелей, Лея.

Я порядком уже продрогла от дождя и холода и устала от переживаний. Уже не задумываясь, оттолкнулась и прыгнула.

Те доли секунд, что я летела, у меня в голове успели проскочить две мысли. Первая – это о том, что совсем не страшно, и даже захватывающе волнительно. Вторая – что если бы освоила левитацию не на базовом уровне, который у меня был сейчас, а лучше, могла бы полететь. Сейчас моих знаний и умений хватило лишь на то, чтобы немного снизить скорость.

Приземлилась я прямо в крепкие и твёрдые объятия, счастливо вскрикнув. Неожиданно у меня появилось игривое настроение от душевного облегчения и мысли о том, что я справилась с ведьминским внушением.

«Нужно научиться левитировать и потом как-нибудь повторить!» - подумалось мне, и я решила поделиться этой мыслью со Стомианом, поворачивая к нему голову.

Встретилась я не с голубыми глазами дракона, а с фиолетовыми, что смотрели на меня с осуждением. Дракон стоял рядом и виновато развел руки в стороны, на мой недоумённый взгляд. Рядом приземлился, складывая крылья, Тирел.