Внизу послышались тяжелые шаги. Мы сразу узнали поступь друга-дракона. Наконец-то Стомиан явился, и мы сможем нормально поесть, а не жевать пирожки и бутерброды. Я уже изрядно проголодался.

Стомиан поднялся к нам хмурым и неулыбчивым. Молча поставил большой сверток на стол и развернул его.

Эльфы постарались, собирая заказ, и даже положили посуду, что было весьма кстати. В подарок они добавили две бутылки крепкого драконьего вина. Ресторация «Золотая лилия» не всех гостей обслуживала таким образом, но я входил в элитную категорию, поэтому для меня расстарались особо. Не за простое спасибо, конечно. Это было лучшее заведение столицы, поэтому я никогда не жалел денег в благодарность, а эльф-управляющий всеми силами старался не потерять выгодного клиента. Кстати, то, что ресторация являлась заведением моей тетушки, играло не столь значительную роль, как вознаграждение за хорошее обслуживание. Тетя Августа редко вмешивалась в дела заведения, предоставляя контроль управляющему. Все «благодарственные» доставались персоналу, поэтому служащие были больше заинтересованы в вознаграждении от богатых клиентов, чем в их статусе и родственных связях.

Дракон молча схватил деревянную чашку, оставшуюся на столе после нага. Он выплеснул остатки пойла, которым потчевал себя артефактор, прямо на пол. Поддев отрощенным крючковатым когтем пробку в бутылке, он одним резким и точным движением откупорил ее, затем наполнил свой стакан до краев и залпом выпил.

Мы смотрели на это с немалым удивлением. Это было совершенно не похоже на всегда уравновешенного дракона.

- Что-то случилось? — осторожно спросила Лея.

После этого вопроса дракон рухнул на табурет, опустил локти на столешницу и, сжав голову руками, зарылся пальцами в волосы. При этом раздался такой мученический стон, что мы оба поняли: случилось не просто «нечто», а что-то весьма и весьма плохое, ибо довести Тома до такого отчаяния было непросто. Я никогда не видел его в таком состоянии, даже когда он только встретил Линетту и понимал, что ему до нее, как до звезды - не долететь и не дотянуться.

Я снова наполнил его стакан, не забыв долить виски Сореля и в свой. Судя по всему, Стомиану сейчас как никогда хотелось напиться. Ведь что бы ни случилось, на любую проблему нужно смотреть под другим углом и через время, если, конечно, ее нельзя решить сиюминутно и есть решение.

- Пей! - пододвинув стакан ближе к другу, сказал я.

Стомиан тут же поднял голову и выпил залпом.

Такими темпами он напьется весьма быстро, подумал я. Драконье вино было драконьим именно потому, что оно «валило» даже магически сильных, и хоть и не неуязвимых, но весьма устойчивых к зельям драконов.

Пока Том страдал и отмалчивался на расспросы Леи, я разрезал морского трилоптера и разложил его нежное мясо по тарелкам, добавив другие яства, заботливо и аккуратно упакованные служащими ресторации. Затем снова наполнил стаканы.

Когда Том выпил, я почти в приказном тоне, усадил членов своей команды по местам и заставил их есть.

Не знаю, то ли мой тон так подействовал на дракона, то ли Том не хотел слышать дальнейших расспросов, но он схватил вилку и принялся есть так, будто не ел целую неделю. Лея последовала общему примеру, немым упреком глядя на нас. Ей было непонятно наше поведение: почему Стомиан молчит, а я не придаю значения происходящему. Но я дракона знал дольше и понимал, что он не начнет говорить, пока не заглушит мысли трезвого рассудка и такие низменные потребности организма как голод.

Как бы то ни было, но Стомиан успел съесть половину довольно крупного панцирного и выпить всю бутылку вина. После этого его движения стали менее резкими, а взгляд — менее колючим и тяжелым. Однако искра отчаяния в его взгляде так и не погасла.

Когда дракон потянулся за второй бутылкой вина, я остановил его, перехватив за руку.

- Может, все-таки скажешь, что случилось? – потребовал я.

Стомиан опустился на свой табурет, сложил руки и наконец признался:

- Я виделся с Линеттой в «Лилии».

Это было сказано коротко и лаконично. Однако это не проясняло ситуации.

- Но ведь ты «убитый» не от простой встречи?

Меня немного раздражала необходимость выуживать информацию.

- Линетту обручили с герцогом Миллёром, - пояснил Том, видя, что мое терпение на исходе.

Вилка Леи звонко звякнула о рондонский фарфор, падая на тарелку.

- Как это? – изумилась она. Осознав глупость своего вопроса, она уточнила: – В смысле, ее отец подписал договор о помолвке? Помолвка же не магическая?

Видимо, в мыслях Леи утвердилось понятие, что договорную помолвку можно расторгнуть. И это действительно было легче сделать, чем если бы помолвка была магической. Однако девяносто восемь процентов высшего общества не считали так. Договор скреплялся магическими печатями домов, и для большей части населения он был не менее нерасторжимым, чем тот, что был заключен у камня рода. Именно поэтому расторжение нашей помолвки вызывало недоумение у осведомленных. Этот факт был намеренно скрыт от остальных. Официальное подтверждение, опубликованное в газетах, могло бы вызвать общекоролевский скандал, затронув два высокопоставленных дома, а также привести к прецеденту и общественным обсуждениям.

Да и наш договор не был полностью расторгнут, несмотря на убежденность девушки. Дух моего рода оказался сильнее духа рода дома Хардин. Хотя моя печать на договоре потускнела, а подпись Леи пропала, чернила полностью не исчезли. Достаточно было того, что подписи герцога Хардин и моя сохранились. Но Лейяне не стоило об этом знать, а герцог Сорель хоть и знал, но молчал, выжидая разрешения ситуации. Думаю, он также осознавал, что такой ход событий сейчас лучше, чем если бы мы оба подтвердили слухи. Разговор между мной и герцогом по этому поводу так и не состоялся, но по взгляду я понимал, что лорд Эштон знает и понимает все не хуже остальных. Он молчит по этой причине. Вероятно, это также стало одной из причин, по которой он согласился мне помочь, ведь подними я этот вопрос в большом и малом королевском совете, общественность оказалась бы на моей стороне, не говоря уж про короля и королеву. Скандал Сорелю был не нужен, как и лишние волнения связанные с племянницей. Однако в конце нашей практики этот непростой разговор непременно должен был состояться. Сейчас было неподходящее время для этого.

- Нет, — ответил Том. Но он понимал, что к чему. Поэтому для него не было разницы, была ли помолвка магической или договорной.

- Значит это еще не конец, — горячо воскликнула артефактор. – Все ещё может измениться. Линетта обязательно должна закончить этот год обучения, а следующий год она выиграла на конкурсе.

- Это не имеет никакого значения! – перебил ее Стомиан, пылко и громко. – Свадьбу назначили на лето! – Он вынул из-за пазухи газету и швырнул ее на стол.

Лея тут же схватила прессу, где на первой странице весьма крупным планом были изображены полный, одутловатый и лысеющий герцог Миллёр, и скромно потупившая взгляд Линетта Сенье. Художник запечатлел пару в момент, когда Миллёр поднес руку старшей дочери герцога Сенье к губам для благопристойного поцелуя своей новоиспеченной невесты. Не читая содержание, можно было понять, что к чему, но Лея жадно впилась взглядом в текст.

- Немыслимо! – выдохнула она, закончив это занятие. – Этот отвратительный

«шелкопер»[1] так расхваливает герцога Миллёра, что создается впечатление, будто каждая девушка и ее семья должны сожалеть, что он не выбрал их дочерей в качестве своей следующей жены. О бывших герцогинях при этом нет ни слова.

Для меня в этом не было ничего необычного. Репортеры часто писали на заказ, отражая пожелания заказчика. Герцог Миллёр, будучи очень состоятельным и высокопоставленным аристократом, а также владельцем весьма богатых земель, мог позволить себе купить благосклонность всех столичных писак (от «белых» до «желтых») и владельцев печатных домов. К тому же газета, которую Лея держала в руках, содержал один из вассальных домов Миллёра. Разве могли они опубликовать что-то плохое о своем благодетеле и сюзерене?

- Как бы то ни было, Лея, помолвка явно по расчету, и герцог Сенье не станет менять своего решения. В этой ситуации мы бессильны… — а, увидев взгляд любимой, добавил: — Пока…

Лея едва не зашипела, словно кошка, рассерженная и раздраженная правдой.

— Но Корин!.. Она же искра Тома, – и она так многозначительно посмотрела на меня, что по одному взгляду можно было понять, о чем она хочет сказать, но не сказала, потому что не может. Поняв, что своим гневным взглядом от меня ничего не добьется, она перевела не менее возмущенный взгляд на Тома и добавила странную фразу:

- Вы думаете, что ей ничего не угрожает до свадьбы? Может, это и так, но вряд ли она переживет позор после неё.

Почему мне казалось, что в этой фразе было нечто большее, чем просто опасения аристократки за подругу? К тому же эти слова вызвали заметную реакцию моего заместителя в команде, заставив его опустить взгляд и покраснеть. Несомненно, эти двое имели еще одну общую тайну, касающуюся Стомиана и Линетты Сенье.

Но Лея отчасти была права, и причина ее беспокойства действительно была проблемой. Стомиан может стать королем Дейранара, поэтому нельзя было допустить, чтобы Линетта вышла замуж за герцога Миллёра и умерла от «случайностей», преследовавших его предыдущих жен. Но и необоснованно расторгнуть эту помолвку было невозможно. Вмешаться мог бы только король, но и он вряд ли нашёл бы серьёзную причину для такого шага. Всё-таки речь шла о герцогской наследнице.

Нужно было подумать. В конце концов, Линетте пока действительно ничего серьёзного не угрожало. Ещё полгода она непременно будет учиться в академии, где будет рядом с Томом. А потом посмотрим. За полгода многое может измениться.

Я поделился этими мыслями с друзьями. После моих слов Стомиан заметно успокоился, разве что старался избегать взгляда герцогини. Слава богам, после редких вспышек эмоций он быстро брал их под контроль. А может, всё дело было в уже выпитой им бутылке драконьего вина?

Лея же была недовольна и хмурилась. Но она молчала. Ибо, судя по всему, не могла предложить ничего лучше. Герцогиня, расстроенная последними новостями, достала из ящика своего стола тетрадь. Вынув зеркало, что я ей отдал, она задумчиво принялась что-то чертить и рисовать.

Том же продолжал целенаправленно напиваться и довольно быстро дошел до состояния, в котором недавно пребывали артефакторы. Трезветь он при этом не собирался. Зато начал болтать всякую чушь: сначала о своем деревенском детстве у гномов-рудокопов, а затем пустился в воспоминания о встрече с Линеттой и о том, какая она замечательная и совершенно беспомощная. Я не собирался его останавливать. В конце концов, каждому из нас иногда нужны были свободные уши, чтобы выплеснуть свои горести и печали.

В итоге пьяный Стомиан, успокоенный разговором и вином, сложил голову на руки и заснул прямо на столе.

- Корин, - обратилась ко мне Лейяна, как только Том начал похрапывать, — Ты должен найти и вернуть эльфам их артефакты, а также помочь Стомиану. Я знаю, ты справишься.

Неужели? Хотя она просила меня, я чувствовал в её словах требование. Конечно, я собирался поступить по-своему, и так, чтобы это не расходилось с интересами королевства. Однако я не собирался посвящать Лею в эти замыслы.

Сейчас девушка была слегка пьяна, и ее глаза блестели так же, как когда-то в хижине академии. Для меня это был памятный момент, и мне захотелось с ней «поиграть».

- Не думаю, что смогу выполнить все как ты хочешь, Лея.

Девушка посмотрела на меня странным, нечитаемым взглядом.

- Я подумала, что с помощью моей Радуги можно найти Копье Света. Если оно окажется у герцога Миллёра, то его можно будет обвинить в серьёзном преступлении, и помолвку с Линеттой расторгнуть.

Ах, вот что ты задумала, наивная юная герцогиня. Добрая и правильная, как всегда, стремящаяся помочь тем, кто попал в беду.

Несомненно, эти качества девушки мне импонировали. Но, увы, Лея представляла всё идеально, в очередной раз не понимая, что всё гораздо сложнее. Даже если эльфийские артефакты сейчас находятся у настоящего герцога Миллёра, он не крал их и не был замешан в этом. Поэтому обвинить лорда Дранатана и расторгнуть по этой причине помолвку не получится. Скорее всего, Линетта вынуждена будет выйти за него замуж. За полгода даже стараниями короля и королевы из Стомиана, невозможно сделать короля или принца драконов, поднять его авторитет и завоевать благосклонность всех ящеров Дейранара.

- Это будет непросто, - честно признался я, памятуя, что врать любимой больше нельзя. Недоговаривать – да, это допустимо. Искажать факты – тоже можно, но с осторожностью. А вот врать – больше никогда!

Лея посмотрела мне в глаза с такой немой надеждой, словно от меня зависела судьба всего мира.

- Я постараюсь. Но у меня будет два условия, — добавил я.

В глазах любимой мелькнуло недоверие и подозрительность.

— Каких? — осторожно спросила она.

Игра началась. Настало время сделать ход и ожидать ответного решения.

- Мы сделаем это вместе, - заявил я, озвучивая первое требование.

Лея моргнула и тут же опустила взгляд на зеркало в своих руках. Она сомневалась. Но почему? Месяц назад она бы без раздумий согласилась и даже обрадовалась. Неужели она так не хочет работать и решать загадки вместе со мной? Это потому что понимает, что я буду рядом? Неужели я ей настолько противен?

- А если я не смогу? – спросила она робко.

Странные сомнения. Она уже не раз отказывалась от планов на будущее. Это еще почему? Неужели она задумала что-то ещё, кроме помолвки со ставленником главы клана красного дракона? Я непременно выясню это.

- А если сможешь? – спросил я в ответ.

Лея подняла глаза и с вызовом посмотрела на меня.

- Обещаю тебе это, Корин, если смогу и буду рядом. Но если нет – ты должен сделать всё, что от тебя зависит сам. Что ещё?

Жертвенность! Вновь она демонстрировала самоотверженность и благородство. Опасные черты характера, которые сейчас оказались мне полезны.

Эти слова принесли мне облегчение. Что бы она ни думала, это не касалось очередного жениха.

Я набрался наглости, чтобы озвучить второе условие.

- Ты сама меня поцелуешь.

«И снимешь с меня обещание данное тебе самому этого не делать», - ехидно прокомментировал эти слова внутренний голос.

Я перегнул палку. Девушка тут же поднялась.

- Попрошу лучше дядю, - рассерженно ответила герцогиня.

- Постой! — я схватил любимую за запястье, останавливая её.

Девушка замерла от неожиданности и вздрогнула всем телом, когда я её коснулся.

- Подумай! Я не тороплю… Реализовать твои желания, будет непросто. И вряд ли это в силах фельдмаршала. Он не так близок с королем и королевой как я. Мне тоже нужно время, чтобы обдумать и сформировать более-менее подходящий план. Я несомненно сделаю всё, чтобы найти артефакты и помочь Стомиану и Линетте. Но я не могу обещать, что всё получится так, как ты это себе представляешь. Я скован обязательствами перед короной и не готов идти против короля и установленных правил. Видимо, я не такой всесильный монстр, каким ты меня считаешь.

Я выпалил это на одном дыхании, практически не обдумывая, сказанное. И замер, в ожидании ответа.

Неужели она «сложит карты»? Лея до бала в академии ни за что бы так не поступила. Она бы бросилась в огонь. Теперешняя Лея – это клубок сомнений и нерешительности, фатальности, которая заставляет ее сомневаться во всем и останавливает спонтанные порывы.

Девушка перевела взгляд на наши соединенные руки, и мне пришлось отпустить ее, чтобы она не подумала, будто я снова давлю и настаиваю. Ей предстоит сделать выбор самой. Мне же нужно набраться терпения и дождаться её решения, даже если оно окажется отрицательным. Нужно привыкнуть к тому, что я могу услышать «нет», хотя это меня изрядно коробило и вызывало внутренний дискомфорт. Однако это был правильный путь. Хотя и долгий.

Возможно, мою искренность оценили по достоинству. Лея поняла мои объяснения и то, почему я не стал слепо обещать то, что, возможно, не смогу выполнить. Впервые моя игра не обернулась против меня, а честность даже принесла удовлетворение. Девушка больше не смотрела на меня подозрительно или настороженно.

- Я понимаю, что это будет сложно, - согласилась она. – Однако я вряд ли соглашусь с последним условием.

Вот так! «Однако я вряд ли соглашусь…» Слова звучали твердо, но в них уже таилось сомнение. Сам я понимал, что Лея полна противоречий. Она категорично это утверждает, но для меня игра уже началась, и исход был непредсказуем.

Я улыбнулся, чтобы разрядить обстановку.

- Я принимаю твое решение.

Я сказал ей, чтобы она не думала, что ее слова ничего не значат для меня.

[1] Шелкопер – старое и презрительное название репортеров жадных до сплетен и сенсаций.