Успокаивалась я долго. Настолько долго, что дядя освободил меня от теоретических занятий, которые и не сильно-то мне были нужны. Сидя там, где мечтал посидеть любой другой офицер – в кресле главнокомандующего Южным фронтом, я пила ромашковый чай, заваренный и принесенный тётей Маркелой. Она и составила мне компанию, рассказывая сплетни гарнизона и допытываясь, что произошло.

- Ты пей… пей, доченька, - ласково приговаривала она, гладя по голове и подливая в чашку ароматный настой. – Совсем одно дитё осталося… Сиротинушка ты наша… И отчего с хорошими людьми вечно какие неприятности случаются?.. Эх! Видно, то ирония высших сил… Поганцам обыкновенно ничего не бывает. А поганцев в этом мире хватает… И кто обидел нашу принцессу так, что все теперь по струнке бегают?

Тётя Маркела сплетни любила, но была добра душой.

- Никто… Просто всё так сложилось… Одно будто к другому прилипло… - ответила я женщине.

- «Прилипло», - повторила она за мной пренебрежительно. - Так «отлепи» от себя плохое. Не нужно тебе плохое… Да и не липнет оно к хорошим существам надолго.

Легко сказать, да не просто сделать…

- Неприятно себя видеть наградой для героя… - призналась я. – Как от такого статуса «отлепиться»?

- Тю-ю… - протянула гнома. – Вот ведь «беда-печаль»! Что ж плохого в героях? На то они и герои, чтоб быть достойны лучшего... Герои плохими, да злыми не бывают! Трусам для этого не хватает храбрости, злые на добрые дела не способны, а коварные завсегда своё нутро показывают и получают своё клеймо. С героями-то и не совестно быть…

- Вы не понимаете, тётя Маркела… - печально вздохнула я.

- Всё я понимаю. Долгая жизнь она многому учит… Да всё обыкновенно сквозь боль и слёзы достаётся. Как у тебя! Это взрослением называется…

На вечернюю тренировку я пришла, встав в строй со всеми. На расспросы, где была, почему не дождалась остальных в доме маркизы Миарани, а так же что случилось, отвечать не стала.

Дядя пришёл на вечернее построение, хоть и не должен был, остановившись между Тенебреем и ректором Дригориэ.

- Адепты! – обратился дядя ко всем нам. – Я хочу, чтоб вы знали, что военные – это братство, основанное на доверии друг к другу, взаимопомощи и взаимовыручке! Здесь никому нельзя притеснять других и нарушать правила. Вы попали сюда, потому что являетесь лучшими из лучших в своих академиях и способны на многое! Вы - будущие офицеры, и на вас смотрят пристальнее, чем на других. Но знаете ли вы сами об этом?

Дядя замолчал и окинул строй пристальным взглядом.

- Если не поймёте, что вы – стена против тварей другого мира. Если не научитесь не делать ошибок и держать ответ за свои действия. Если не примете ответственности за тех, кто слабее вас и нуждается в защите, и будете свои личные цели ставить выше устава, – вы зря выбрали карьеру военного и умрёте в бою, не оставив за собой ничего. Здесь вас учат прежде всего поступать не отважно, а умно! Почему, спросите вы?.. Потому что сильный победит одного врага, а умный – сто! Поэтому здесь вас и учат тому, что братство важнее личных амбиций и геройства. И я надеюсь, что до каждого из вас дойдёт то, о чём я говорю!

Братство – это мы все! Здесь важен каждый, потому что армия – это сила всех сразу. Если кто-то не чтит это правило или забывает о нём, то он против нас!

Никто не понимал, почему фельдмаршал решил обратиться с речью к курсантам, но все слушали внимательно.

- Сегодня я отправил в отставку одного из инструкторов, старшину Оливию Четтуэй, узнав о её несправедливом отношении к лекарскому корпусу. Её заменит другой офицер. Вы не должны терпеть несправедливость ни от меня, ни от других. Поэтому, если вам есть что сказать – говорите! Нарушать устав, предавать соратников и союзников никому нельзя!

Как бы я ни хотела, Элдрина от наказания освободить никак было нельзя. И после ужина нас снова построили, чтобы провести кнутование публично. Так сказать, в назидание остальным.

Турникет для наказаний стоял перед адмиралтейским корпусом, и здесь собрались не только старшие офицеры, стоящие прямо на белом крыльце, но и солдаты, рассредоточившиеся кто где. Почему они перешептывались, я понимала. В гарнизоне делались ставки, будет ли наказываемый кричать и на каком ударе молить о пощаде. Особый ажиотаж всегда вызывали новички, ещё больший – аристократы. Поэтому сейчас ставки делались особенно азартно.

Элдрина вызвали из строя и под конвоем двоих солдат подвели к турникету. Обычно наказываемого привязывали за руки к перекладинам. Но Элдрин отказался и сам продел руки в петли, приготовившись.

Если бы была возможность, я бы предпочла не смотреть на это. Элдрин был моим другом. Даже больше, чем другом. Но нельзя было показывать себя слабой. Тем более сейчас, после того, что я испытала днём.

- Песок всё не уймется… Треклятая буря… Бедняге не повезло… Попадёт в раны, и они будут долго затягиваться…

Солдаты, болтающие позади строя, были правы.

- Наказание исполнит инструктор по практической подготовке, младший лейтенант Герард Сарим, - объявил капитан Тотор.

Вообще-то наказывать должен капитан по практике, но он мог назначить другого исполнителя. Тенебрей поступил именно так. И я понимала, почему он так сделал. А вот тому, что один из красных драконов стал нашим новым инструктором, я сильно удивилась. К тому же это был ни кто иной, как мой новый возможный жених. Оставалось лишь надеяться, что лорд Герард проявит снисхождение и не станет снимать кожу кнутом. Ведь бить можно по-разному и иногда очень жестоко.

- Всего пять ударов, - услышала я рядом. Это сказал Тирел и незаметно попытался взять меня за руку.

Руку я одёрнула и убрала.

- Я знаю, - ответила едва слышно ему и попросила в ответ: – Верни мне филактерию.

Тирел искоса посмотрел на меня.

- Лея, это неверное решение. Он – демон!

- Это мой демон, Тирел, - тихо прошептала я в ответ.

Но упрямство вампира одним разговором было не сломить.

Новый инструктор взял у Тенебрея кнут и, распрямив его, подошёл к турникету.

- Приступайте, лорд Сарим, - кивнул капитан.

«Тяжело ли ему было отдавать эту команду?» - мелькнула у меня мысль. Я бы не смогла, это точно. Что же чувствовал при этом Корин?

Уже как-то я задавалась вопросом: а что, если его личный интерес столкнётся с профессиональным? Мне, как артефактору, сделать выбор было бы не трудно. Мы могли отказываться от заказов или передавать их другому специалисту, не объясняя причин – это было в правилах этики артефакторов. У Корина ситуация была иной – были обязанности, касающиеся подчинённых. Утром он вынес вердикт Элдрину весьма твёрдо и согласно уставу, а вот от исполнения наказания отказался.

Раздался свист кнута и громкий щелчок первого удара по коже. На длинной, стройной спине Элдрина появилась багровая полоса, из которой тут же засочилась кровь. Я была рада, что лорд Герард не стал ослаблять свой удар и продлевать муку. Если офицеры сочтут удары слабыми, то могут добавить ещё, за этим они и следили. В итоге всё могло обернуться для наказанного гораздо хуже.

Элдрин не произнёс ни звука, лишь мускулы на его спине напряглись от боли. Я же, увлечённая своими мыслями, перевела взгляд на капитана и встретилась взглядом с его фиолетовыми глазами. Тенебрей смотрел на меня.

Я должна была негодовать на него за всё то, что мне сегодня досталось: за «великодушную» подачку короля, за те сны, что мне снятся о нём, за мою слабость перед ним… За всё! Но, встретившись взглядом, поняла, что не могу.

Да, он – моя слабость, но и моя сила. Противостояние с ним делало мою решимость сильней и давало сейчас силы, чтобы жить дальше и не терять надежды на хорошее будущее для всех.

Второй удар кнута не задержался и последовал почти сразу за первым, заставив меня вздрогнуть. Фиолетовые глаза отвлекли меня от происходящего, ненадолго выдернув из реальности.

На четвёртом ударе я всё-таки посмотрела на Элдрина. Всё было не так ужасно, как я ожидала. Раны были глубоки и кровоточили, но были ровными. Даже на последнем ударе Элдрин не уронил себя и не издал ни звука. Солдаты, проигравшие свой кон в споре, разочарованно застонали и начали передавать друг другу деньги.

- Наказание окончено, лорд-капитан, - отчитался младший лейтенант, сворачивая кнут.

А Элдрину помогли снять с рук петли. От дальнейшей поддержки он отказался.

- Вы свободны, лейтенант, - ответил, кивнув, Тенебрей.

Тирел, Стомиан и Алигиэрин поспешили к дроу, как только всем разрешили разойтись. Туда же направилась и я, но голос дяди остановил меня.

- Курсант Хардин, подойдите!

Я остановилась на первой ступени адмиралтейства, взирая снизу вверх на родственника. И он протянул мне тетрадь отца.

- Ты была права, Лея… Чаще говори сердцем. Оно редко подводило твою семью. Лишь один раз Норис ошибся… Надеюсь, ты будешь более осмотрительна. И зайди к Элине в госпиталь, она хотела тебя видеть…

- Но Элдрин…

- О курсанте Ризгас есть кому позаботиться… Это важнее. Поверь!

С этими словами дядя развернулся и скрылся в дверях адмиралтейства. Почему нельзя было встретиться с Элине позже, я так и не поняла, и предпочла бы сейчас пойти к своей команде, где моя поддержка была нужнее. Но раз так хочет герцогиня, то не стоило её заставлять ждать.

Элине я нашла в кабинете госпиталя, где она сидела над огромным фолиантом.

- Ах, Лея, хорошо, что ты зашла, - обрадовалась она мне, поднимаясь. – Я хотела… поблагодарить.

- Не стоит, герцогиня Сорель.

- Стоит, - не согласилась Элине. – Не обесценивай себя и то, что делаешь для других. Я хотела тебе дать вот это в благодарность…

Целительница протянула мне небольшую, ярко расписанную на южный манер металлическую баночку.

- Это мазь на основе снежных фиалок, мандрагоры, офиний и крови драконов, - пояснила мне лекарь.

Я с удивлением взяла подарок.

- Свойства снежных фиалок не только в чарующем аромате, - продолжила Элине. – Эти цветы настолько редки, что их продают в парфюмерные лавки охотней, чем в травяные и лекарские. Мази на их основе стоят очень дорого, и если есть более дешёвый аналог, то их не покупают. Поэтому о свойствах снежных фиалок забыли, но в составе мазей они творят чудеса.

- Какие же свойства у этой мази?

- Это отличное заживляющее средство. Универсальное при всех острых процессах, - ответила целительница. – К тому же оно снимает боль так эффективно, что последствий не ощущается практически через несколько часов. Вам сейчас оно придётся кстати… Мазь нужно использовать сегодня. Она не хранится долго.

В общую мужскую палату меня бы и Алигиэрин не пустили, но глава госпиталя приказала разместить Элдрина в отдельной палате, рассчитанной на двоих пациентов и предназначенной для офицеров. Вторая койка уже была занята, и на ней сидел гном, смотря на всех, кто был в палате, с интересом, потирая при этом своё обнажённое, распухшее колено. Он что-то бурчал про «шумную молодёжь» и «треклятую подагру», перебиваемый голосами остальных присутствующих здесь.

Элдрина уже уложили на кровать, и младшие лекари пытались промыть его раны, уговаривая лежать спокойно и дать им возможность выполнить свою работу. Дроу ёрзал и отбивался.

- Пошли вон! – орал на всех эльф, когда я вошла. – Оставьте меня все, я сказал!

Друзья жались к стенам, смотря на это. Был бы здесь Корин, он бы успокоил дроу, но его не было.

- Курсант Ризгас, вам нужно обработать спину… - постарался вразумить его младший лекарь (совсем ещё молодой парнишка), по виду даже младше нас, и, наверное, совсем недавно окончивший магический колледж.

- Пошёл вон, я сказал! Не хочу никого видеть!

Отчего так разволновался проклятийник, я не могла знать. Но он был настроен решительно.

- Элдрин, давай я? – предложил Тирел и забрал у парня тряпку, уже смоченную в целебном растворе. – Раны нужно обработать сейчас. Потом будет только хуже.

- Уходи! Все уходите!

Вампир растерялся и обернулся к нам, взглядом спрашивая, что делать.

- Выйдите, - вмешалась я. – Не будем пока тревожить Элдрина.

Другим ничего не оставалось делать, как послушать. Когда я осталась одна, поставила на тумбу у кровати баночку.

- Это тебе поможет, - сказала я эльфу, который успокоился, как только целительский персонал и друзья начали выходить. Даже второй пациент поспешил покинуть палату, опираясь на костыль.

Когда я обернулась, чтобы выйти вслед за остальными, голос Элдрина остановил меня:

- Лея, останься… Прошу!

Я застыла, уже открыв дверь.

- Помоги мне.

Я встретилась взглядом с Тирелом, так же слышавшим эту просьбу. И, несмотря на его осуждающий взгляд и лёгкое качание головой в отрицательном жесте, молча захлопнула дверь, вернувшись в палату.

Да, я пренебрегала своей репутацией, но оставить друга, когда он нуждался в моей помощи из-за предрассудков, не могла. Да и о чём могла сейчас идти речь, если спина Элдрина была истерзана, а он сам страдал от боли? Кнуты для наказаний имели металлическую сердцевину внутри, и удары ими получались сильными и глубокими.

Взяв плавающую в миске тряпицу, стала аккуратно вытирать кровь со спины. Элдрин зашипел, когда раствор попал в рану.

- Потерпи, - попросила я, стараясь прикасаться как можно осторожнее.

Элдрин затих, лежа лицом на подушке, молча принимая мою заботу. Его глаза были закрыты, но я видела, что ему больно, и мышцы лица вздрагивают и напрягаются при каждом прикосновении.

Зеленоватый раствор смывал кровь, пот и песок с кожи и ран. Одинокие струйки соскальзывали со спины и стекали по светло-серым бокам.

- У тебя нежные и золотые руки, Лея. Всегда это знал.

- Не только у меня. Тирела ты прогнал зря.

- Он сказал, что я тупой, упертый… то ли ишак, то ли осёл.

- Ишак или осёл? – уточнила я, лишь бы продолжить разговор, и чувствуя, что другу это нужно, раз он начал говорить со мной.

- Есть разница?

- Ну, как по мне, слово «осёл» звучит как учёная степень, а «ишак» - похоже на должность.

Элдрин затрясся в тихом, едва сдерживаемом смехе.

- Тише! – приказала я, боясь причинить боль неосторожным касанием. – Осталось не много… - и продолжила расспрашивать: - Ты поэтому разозлился на всех?

- Нет… Не только. Унизительно, когда на тебя все смотрят, упрекают и учат жизни, будто я ничего не понимаю и не осознаю. Я знал, что так будет…

Что ж, это ещё раз подтверждало мою теорию о том, что проклятийник не такой спонтанный и легкомысленный в своих поступках, как все привыкли думать. На удивление Элдрин умел ввязываться в самые странные переделки и выходить из них с выгодой для себя.

- Алигиэрин приняла торт? – спросил он меня, отрывая лицо от подушки.

- Стоит в холодильном ларе.

Элдрин снова упал на постель и тяжко вздохнул.

- Ты зря думаешь, что твоё наказание выглядело как унижение. Ты показал себя достойно. Мало кто может вытерпеть кнутование так, как ты. Никто не скажет теперь, что ты слаб и у тебя нет характера.

- Лея, - усмехнулся на это парень. – Это было всего лишь пять ударов. После четвёртого я едва сдержался. Если бы их было десять, я бы не смог молчать!

- И всё же ты молчал… Для меня это практически геройский поступок. Твоё унижение едва ли больше того, что приходится испытывать мне, просто будучи девушкой…

- Так вот чем ты была расстроена сегодня, - догадался Элдрин. – Что, король новый брак навязывает?

- Нет. Сегодня было наоборот – мне снова разрешили выбирать.

Элдрин обернулся, приподнявшись, но понял свою ошибку и, застонав, рухнул обратно.

- Почему сейчас больнее, чем когда били?

- Это и есть настоящая расплата, Элдрин… Я закончила. Осталось нанести только мазь. Леди Сорель обещала, что она снимет боль уже через несколько часов и творит буквально чудеса... Завтра сможешь ходить.

Элдрин на это промолчал.

- Может, выберешь меня? – услышала я предложение. – Я бы смог тебе уступить…

- Мне казалось, тебе нравится Алигиэрин. И ещё есть Эллирия…

- Эллирия – временное увлечение, а Алигиэрин – просто старый… враг.

От такого заявления моя рука дрогнула и застыла.

- Как ты можешь, Элдрин? – возмутилась я. – Я тебе тут душу раскрыла и призналась, как трудно мне, девушке, подвергаться унижениям, а ты в ответ на это так пренебрежительно отзываешься о других!

От злости я стукнула его легонько по плечу.

- Ой! – воскликнул дроу, притворно испугавшись. – Ладно! Не нужно только больше меня бить… Я готов сдаться и признать свою неправоту. Но для меня ты лучше всех остальных женщин, однозначно, Лея…

- То-то же! – улыбнулась я, шутя в ответ, и заканчивая лечение.

Баночку я практически израсходовала. Леди Элине была права, когда говорила, что лекарство не целесообразно в применении. При той стоимости букетика снежных фиалок, что подарили ей драконы, и с учётом того, сколько мази получилось, это была огромная роскошь. Оставалось надеяться, что она действительно чудодейственная и поставит Элдрина на ноги быстро, ибо удержать его в госпитале будет нереально, с его-то неуёмной энергией и непоседливостью.

- Я закончила, - объявила, закрывая спину друга простынёй. – Лежи теперь, поправляйся и старайся не шевелиться. Тебя захотят увидеть наши друзья. Мне пустить их?

- Нет, - ответил Элдрин. – Скажи, что я сплю. Я всё ещё никого не хочу видеть, и хочу побыть один. Пусть приходят позже.

Когда я вышла в коридор, увидела всех друзей, слоняющихся в ожидании меня. Топтался тут и второй пациент палаты, опираясь на костыль и подгибая ногу на весу. И те самые младшие лекари, задачей которых было оказать пациенту помощь. Корин тоже был тут и стоял, облокотившись плечом о стену, со скрещенными на груди руками, в молчаливом осуждении взирая на меня.

Медленно обведя всех взглядом, я обратилась ко всем:

- Раны я обработала. Элдрин сейчас спит, и его лучше не тревожить. С ним всё будет в порядке. Мириг, простите, что заставили вас ждать в коридоре, - сказала я в конце престарелому гному.

Гном посмотрел на меня удивлённо и хмыкнул в усы:

- Не думал, что вы помните меня, принцесса.

- Вы год назад были главным канониром на корабле моего отца. Я помню. Это вам, - и я отдала остатки мази. – Намажьте колено. Снимет боль и воспаление.

Гном мазь взял и, поблагодарив, заковылял в палату, двери которой я сама же и закрыла. Ушли и лекари, недовольно бурча под нос о «зарвавшихся» пациентах и нерадивых курсантах.

Не желая больше ничего обсуждать, я направилась в артефакторскую мастерскую, где мне нужно было доделать для себя шест. Сдача зачётов и нормативов должна быть завтра, и мне нужно было успеть закончить, чтобы сегодня вечером и утром успеть попрактиковаться. Времени на всё было крайне мало.

Алигиэрин появилась позже, когда я ставила на огонь зелье, усиливающее упругость и прочность дерева. Сдвинув что-то с края моего стола, она поставила коробку с тортом и, сняв крышку, принялась есть его ложкой. Причём всё это она делала молча, задумчиво и печально.

- Почему он тебя попросил помочь? – спросила меня дроу через минут десять.

- Потому что ему было плохо? – предположила я, ответив вопросом на вопрос.

- Попросить об этом Тирела было бы благоразумнее. Элдрин знает тебя меньше всех нас, но всё же доверился именно тебе, - заметила дроу, пристально смотря на меня и зачёрпывая новую порцию сладости.

- Алигиэрин, порой нам не хочется слушать ни чьих сочувствий, ни нравоучений, а рядом нужен тот, кто просто поможет и поддержит молча. Элдрин очень гордый, и не переносит снисхождения.

- Да, ты права, - согласилась она, сама себе кивнув. - Сахарочку просто так не угодить…

- Дело не в угоде… Дело лишь в том, чтобы не нарушать границ чужого достоинства. Вот что ты ему сказала, когда его освободили?

- Что не стоил этот торт того, через что он прошёл.

- Значит, он старался для тебя его найти, знал, что его накажут за это, а ты пренебрегла его подарком и не оценила? Мне кажется, Элдрин всё понял именно так.

Алигиэрин задумчиво вылизала ложку с двух сторон.

- Я не просила его идти на такое.

- Это ваши отношения, и я в них ничего не понимаю. Но мне кажется, в этом есть какой-то смысл…

Я верно предположила и заставила дроу глубоко задуматься, в процессе чего она продолжила есть свой многострадальный и фактически добытый кровью торт. Зато перестала меня отвлекать, и я, наконец, закончила гравировать на наконечниках шеста усиливающие удар руны.

Мне бы ещё хотелось разобраться с тем зеркалом, что отдал мне Корин, но это я отложила на другой день.

Тренировка с дроу не задалась. Она всё-таки объелась торта и начала страдать от своего обжорства, в итоге сбежав в госпиталь выпрашивать у лекарей что-то «от живота» и пропав окончательно. Так что компанию мне составил только Грантыр.

Добросовестно отпахав положенное время и получив все ценные указания на завтра, а так же рекомендацию хорошенько выспаться, я направилась в свою комнату.

Вопреки здравому рассудку и вполне резонным рекомендациям, спать ложиться совершенно не хотелось. И не потому, что я не устала, а потому, что не хотела снова видеть сны.

Ну почему я не попросила Тирела дать какое-нибудь снотворное? Сейчас идти за ним было лень, и я решила заняться чтением тетради отца.

Но и чтение удовлетворения не принесло. Я упорно заставляла себя разбирать записи, перечитывая одно и то же снова и снова, так как смысл от меня постоянно ускользал.

…

Меня снова ждало грозовое небо и надвигающийся шторм. Горизонт был тёмным, и где-то там, ещё очень далеко, мне чудился блеск молний.

Было не холодно, несмотря на то, что сезон был совсем не тёплый. Деревья стояли зелёные, а трава даже не пожелтела. Гладь воды слегка волновалась, подгоняемая порывистым холодным ветром. Озёрный камыш гнулся, будто кланяясь, и шелестел, шепча на незнакомом языке. Утки возбуждённо крякали, колыхаясь на волнах, а стая оленей с золотистыми рогами на другом берегу испуганно шевелила ушами и вглядывалась вдаль.

Сверху раздалось угрожающее рычание, и, возведя взгляд вверх, я увидела высоко над собой пару летающих диких драконов. На их захватывающий полёт, кружения, резкие пике и новые взлёты вверх можно было смотреть бесконечно долго.

Как же здесь хорошо… Даже колыхание понтона не приносило дискомфорта.

- Ты выросла, Лея.

Я обернулась. Ту, что стояла передо мной, я бы не хотела видеть.

Её тёмные вьющиеся волосы развевались на ветру, зелёные глаза смотрели проницательно, а губы кривились в лёгкой улыбке. Бледная кожа резко контрастировала с цветом волос и одеждой.

Обычного красивого платья на леди Бофор не было, его заменяло невзрачное серое одеяние светлых сестёр, посвящавших свою жизнь помощи страждущим и принимавших обет вечного служения богам. Ноги, выглядывающие из-под полы колыхающегося на ветру подола, были босы.

Бывшая виконтесса смотрела на меня спокойно, сложив опущенные руки в замок и едва заметно улыбаясь. Я же, рассматривала ведьму, и не знала, чего от неё ожидать, совершенно растерянная этой встречей. Страх мурашками пробежал по коже.

- Вас больше нет, леди Бофор, - пробормотала я, убеждая себя, что мне нечего бояться.

- Это так, - кивнула виконтесса. – Но я бы хотела, чтобы всё было по-другому, и не желала тебе зла.

- Вы хотели убить меня и моего отца, - напомнила я призраку или тому, чем она сейчас была.

- И это так, - снова кивнула ведьма. – Но есть одно «но». Если бы ты не была такой упрямой девочкой, всё было бы по-другому…

Ведьма сделала ко мне несколько шагов, отчего я попятилась назад.

- Не подходите! – предупредила я.

Несомненно, я бы могла теперь, будучи взрослой, дать отпор этой женщине, но не хотела столкновения с ней, не зная, чего ожидать даже во сне.

Ведьма остановилась.

- Я не могу причинить тебе вред. Ты зря боишься. Я всего лишь осколок воспоминания…

- И всё же, не подходите!

Мы стояли, продолжая смотреть друг на друга.

- Целью моей мести действительно была ты, Лея, - заговорила виконтесса. – Но так было изначально. Ты не задумывалась над тем, почему я тебя не убила сразу? Ведь для этого у меня было и достаточно сил, и возможностей?

Нет, над таким я не думала. Получается, виконтесса действительно потратила на попытку осуществить свою месть непозволительно много времени.

- Я вижу, ты не задумывалась над этим, - удовлетворённо кивнув, сказала она мне. – Всё дело в том, что изначально я хотела проникнуть в вашу семью и, получив возможность, просто убить тебя. Но я поменяла свои намерения, когда увидела. Далеко не всякая девочка или женщина может стать сильнейшей ведьмой. Нас в этом мире осталось очень мало… Принять знания поколений может не каждая, а потенциал стать верховной ведьмой был далеко не у многих из нас, даже когда нас было много. Есть множество путей стать верховной ведьмой. Лишь единицы могут управлять стихией и духами, противостоять высшим магам и демонам, заимствовать силу и лишать её… Наша сила велика и могущественна.

Ведьма на время замолчала, проницательно глядя на меня.

- В летописях наших сестёр говорилось о той, которая станет «чёрной звездой» и возродит нас. Я увидела в тебе предзнаменования и потенциал для этого. И у меня появилась надежда, что этот «чёрный алмаз» можно правильно огранить и переманить на свою сторону. Месть – сделать тебя одной из нас – была бы куда изощрённей, чем просто убить… Маги ненавидят и боятся нас. Для них мы - угроза. Стань ты ведьмой под моим началом, на герцога Хардин легло бы несмываемое клеймо.

Можно ли было верить призраку, явившемуся мне во сне? Вряд ли, но я слушала.

- Если бы ты вела себя со мной по-другому… Если бы ты не сторонилась и не избегала меня… Я бы стала твоей наставницей. Твой отец не смог бы мне помешать. Он бы смирился и стал управляем. Но ты… Ты имела свой собственный иммунитет к моим нашептываниям, что ещё больше подтверждало, что ты та, кто нужна.

Прохладный ветер трепал полы наших одежд и ерошил волосы.

- Ты ведь прошла ритуал посвящения и видела, что мы можем…

- Я не стану ведьмой. Я – маг.

- И всё же судьба тянет по своему пути… И ей трудно сопротивляться.

- Но вы всё равно хотели меня убить, - напомнила я.

- Я приложила множество усилий, чтобы понравиться тебе. И все они оказались зря… Ты упрямая девчонка, которая не ценит того, что дают, - виконтесса подступила ко мне ближе. – Ты будешь обречена на одиночество и страдания… - сказала она, глядя мне прямо в глаза. - Ведьмы могут любить лишь однажды… А потеряв, гореть в пламени мук вечность…

Я хотела тебя избавить от этого, и долго… Каждую ночь меняла тебя… Въедалась в сознание и искривляла его… Но ты сопротивлялась. И тогда мне не осталось ничего другого, как вернуться к первоначальному плану. Ты должна была умереть, и моя месть осуществилась хотя бы так…

Но тебя спас этот некромант… Тёмный лорд… И убил меня. Однако на этом ведь ничего не закончилось… Ты же всё ещё хочешь умереть?

Отступая, я дошла до самого края понтона, который продолжало колыхать.

- Где-то глубоко внутри, хочешь… Потому что не способна на любовь.

- Это не так, - нашла я в себе силы ответить и возразить. - Вы ошиблись. Я много кого люблю.

Ведьма отрицательно и нарочито медленно покачала головой и усмехнулась мне.

- Твоя любовь – проклятье для всех, кого ты любишь. Она будет приносить лишь боль: тебе, тому, кого любишь… всем остальным, кого твоя любовь коснётся хоть как-то… Твой конец скоро наступит, потому что ты отвергнешь всех! Таково моё последнее проклятие судьбы, и его не изменить…

Было ли мне страшно? Пожалуй, нет. Больше меня страшил сам призрак.

- Убирайся! – с угрозой в голосе произнесла я. - Ты всего лишь жалкое воспоминание, продолжающее источать яд даже после своей смерти. Ты пришла со злым умыслом в наш замок и получила по заслугам!

- А ты стала более жестокой, Лейяна Хардин. Не веришь мне? Думаешь, что это лишь сон? Но события во снах не берутся из ниоткуда. Ты читала легенды Риордании и великие пророчества. «Чёрный алмаз» возродит великую силу, чтобы разбудить истинную сущность Верховного демона… Грянет война света и хаоса. Бездна станет небом, а тьма поглотит свет. Откроются врата в другие миры…

И призрак развеялся со следующим дуновением ветра. Только тогда я увидела Корина, стоящего позади видения прошлого.

- Ты слышал? – спросила я. Мне было сейчас стыдно, что он видел всё это. Сон это или мое сознание так играло со мной, я точно не знала, но то, что происходило, воспринималось совершенно не как обычный сон.

Корин молча подошёл ближе и сел на край понтона, свесив ноги и окунув ступни в воду. Вздохнув и смирившись с необходимостью переживать не самые приятные моменты в забытьи, я опустилась рядом.

Смотреть на воду было приятно. Внизу среди водорослей плавали рыбки, и их тёмные спинки плавно изгибались.

- Кто это был? – спросил тёмный маг.

Я посмотрела на некроманта, что сидел задумчивый и хмурый. Гордо вскинув подбородок, я решила не отвечать, пока не ответят мне.

- Пророчество… часть которого процитировала эта… женщина… Это одно из пророчеств Диодоры, касающееся Риордании. Я не помню его полностью. Но это всё сказки… бред, Лея. Всякое пророчество можно трактовать по-своему…

- Эта женщина – ведьма, - ответила я на предшествующий вопрос, поскольку ответ на свой вопрос все же получила. – Та, из-за которой мой отец наложил на мою память заклятие-сташ. Это она пыталась убить меня.

Мы молча сидели, глядя в воду и наблюдая за утками и рыбами.

- Когда я изучал древнейшую историю своего рода, то помню, что мой учитель говорил, что в последние годы жизни Диодора… она была не в себе. Она вдруг начала видеть вещие сны и записывать их. Так появился «Гримуар Зачарованной», который был основным трактатом у ведьм и исчез, когда их начали истреблять. По сей день книга не найдена, а инквизиция считает, что книги не существовало. Так что верить словам этого призрака сильно не стоит. Те пророчества, что дошли до нас, весьма туманны и неоднозначны, каждое из них можно отнести к правлению любого короля. Аллегории приведены весьма расплывчатые…

Было ли мне это интересно? Нет. Наверное, нет… Уже нет.

- Не верь во всё это и не воспринимай серьёзно.

…

Утро настигло нас бурей. Настоящей, такой, что застилала всё вокруг, и дальше двух шагов впереди ничего не было видно. Но это не было причиной, освобождающей нас от сдачи нормативов.

Для начала предстоял теоретический зачёт. Элдрин выписался из госпиталя, несмотря на то, что его спина ещё не зажила. Но тёмный эльф держался и не показывал, что испытывает какие-либо неудобства.

Поблагодарив меня за исцеляющую мазь, он присоединился к остальным курсантам. Как только вывесили рейтинг, и адепты увидели свои результаты, нас разделили.

Не всех допустили к сдаче нормативов на офицерское звание. Всё зависело от того, на каком курсе обучался курсант, сколько баллов набрал за теорию и от его уровня силы, который был определён лекарской комиссией.

Таким образом, из ста курсантов в отбор попало меньше сорока.

Мне бояться теоретического экзамена не стоило, и сдала я его одной из лучших.

- Весьма хорошо, - услышала я рядом похвалу, когда разглядывала итоговый список.

Похвалить меня решил наш новый инструктор, лейтенант Герард. Я улыбнулась дракону.

- Спасибо за приятные слова. Но в этом нет ничего выдающегося… Странно не знать порядков и правил, прожив тут большую часть жизни.

- Вам предстоит бой с тремя противниками, - напомнил мне дракон. – Вы можете отказаться, герцогиня…

- Курсант, - ответила я. – Сейчас я просто курсант…

…

Все собрались у полигонов. Маги и артефакторы подготовили два больших поля для испытаний, и нас разделили на группы. Очерёдность уже была определена в рейтинговых списках, и первым на бой должен был выйти Стомиан. Именно он занял верхнюю строчку рейтинга и претендовал первым на звание лейтенанта.

Как я поняла, Стомиан уже имел звание сержанта, а полученные награды, похвальные грамоты и заслуги давали ему возможность перешагнуть сразу несколько ступеней армейской иерархии. Всего таких адептов было четверо, и, к моему большому удивлению, из академии столицы – двое. Вторым был Нагас, староста-орк стихийного факультета и мой бывший инструктор по боевой магии.

Том вышел на поле в обмундировании и с уже обнажённым мечом. Новую форму, подаренную нашей команде, мы надели все. Зачарованная ткань, крепкая, искусно выделанная броня, дополнительная защита от холода, жары, дождя делала её удобной и незаменимой сейчас. Курсантам разрешалось в бою использовать всё, что они считают необходимым для победы: усиливать тело магией, применять трансформацию, использовать зелья и амулеты, выбирать любое оружие. Главным правилом было победить всех своих противников. И поскольку в бою нужно было врагов убить, то артефакторы и иллюзионисты постарались создать как можно более качественные иллюзии. Поле не преобразовывалось, как во время тренировок, просто на нём появились воины-противники.

Перед Стомианом встали с десяток воинов, будто собранных из разных кланов и банд. Пешие и верховые, разных рас и уровня магии, с разнообразным оружием в руках.

Обычно на бой выставляли существ одной расы. Их техника боя и стратегия определялась по внешнему виду, ведь в каждом клане были свои традиции, а детей учили практически одинаково. Так, орки в своём большинстве были малограмотны, но весьма воинственны. Их детей редко отдавали учиться в учебные заведения, большая масса постигала военное искусство у старших в самом клане, практически с самого рождения. Редкое исключение составляли дети вождей и шаманов.

Точно так же у людей большая часть наёмников были выходцами из трущоб, где драться учились самостоятельно, следуя законам выживания. Наёмник-человек, не умеющий читать, был не менее опасным противником, чем опытный родовой гвардеец. Клановые и родовые воины изучали военное искусство и сражались в группах, наемники же чаще действовали в одиночку или малыми отрядами. И если воины никогда не шли на бой сами, то наемник продавал своё мастерство за монеты, зачастую с риском для собственной жизни.

Собрать и выставить воинов, владеющих разнообразным стилем сражения, оружием и техникой боя, значило усложнить курсанту задачу максимально. Тут нельзя было предсказать, как обернётся бой, и как они будут действовать вместе.

«К бою!» – прозвучала команда, и орда иллюзорных противников ринулась на дракона.

Первыми его настигли верховые. От копья первого всадника Стомиан уклонился, и оно воткнулось в землю рядом. От удара цепью второго отскочил, и тот пронёсся мимо. Третьего воина на ящере светлый маг убил копьём, которое выдернул из песка и метнул в него. Пронзённый насквозь всадник свалился с ящера, замертво рассыпавшись искрами. И только после этого его настигла основная масса пеших противников.

Про то, что Стомиан имел хорошую военную подготовку, я знала, но только теперь увидела, насколько. Мало кто даже из опытных солдат мог так сражаться. У него будто был дар предвидения, что могло появиться только при долгих и усердных тренировках.

Я сама не заметила той стрелы, что полетела в дракона, выпущенная кем-то из его противников, и поняла это только когда он, немного развернувшись корпусом, отбил её мечом. Раздался лязг металла, и оружие со свистом и треском дерева, воткнулось в балку заграждения, сместив траекторию полёта.

Отбив меч одного из нападающих, дракон тут же сделал обратное движение, пробивая остриём доспех на животе, и добил, вонзив меч в шею, когда тот упал на колени. Следующий меч Стомиан отбил в развороте и полоснул эльфа по груди. Третий противник напал на него с топором, но, занеся оружие для удара и промахнувшись, открылся, и дракон обезвредил его, перерубив мышцы на ноге. Следующая атака была парирована, и Том вырвал у атакующего меч, сбив его ударом кулака. Стоящего за ним дракон пронзил в грудь, швырнув меч противника, как копьё.

Боевые заклинания, выпущенные залпом по стихийному магу, были быстро блокированы щитом. Это не замедлило Стомиана, продолжавшего идти вперёд на своих врагов уверенной поступью.

Уже почти подойдя к сгруппировавшимся полукругом остаткам противников, Стомиан припал на колено, уходя от всадника, который успел развернуть лошадь и теперь скакал на него сзади. Выставив меч в бок, он перерубил ноги лошади, отчего она вместе с седоком полетела вперёд и завалила ещё нескольких противников.

Следующий наёмник в маске на лице напал на него с алебардой, прикрываясь щитом. Дракон резко уклонился вправо от стрелы, ударил эфесом по щиту, от чего нападавший пошатнулся, и в следующую секунду голова атакующего отлетела после неуловимого взмаха руки.

Наскок следующего противника Том просто блокировал, придержав его за руку, и вонзил меч в живот, вырывая его оружие, когда тот стал падать. Этот меч дракон использовал для боя со следующим нападающим. Длинным топором орк размахивал весьма уверенно. Взмах оружия… уклон дракона… звон металла, встретившегося в блоке, и два меча разом перерезают незащищённое горло орка.

Стомиан резко развернулся, уклонился от последней стрелы и на последок швырнул меч, будто нож, в последнего всадника, пронзив насквозь его доспехи и грудь. Лошадь проскакала мимо уже без своего седока.

Бой был окончен.

Сколько прошло времени с момента его начала? Минута? Пять? Время никто из нас не засекал, но всё произошло так быстро и стремительно, что мы только и успевали наблюдать за падающими, как трава на сенокосе, телами. И вот больше никого не осталось… Те воины, что не были убиты, были ранены настолько серьёзно, что продолжать бой не могли. Добивать их уже не имело смысла, как бы это сделали в настоящем сражении. Лечить врагов, держать в плену и кормить, было для любой армии ресурсозатратно и бессмысленно, поэтому так никто не поступал, и тяжело раненных просто добивали на поле. Этих добивать было не нужно, так как их образы исчезли, как только всем стало понятно, кто тут победил.

Стремительно, безоговорочно и без особого преимущества – так как использовать магию Стомиан практически не стал – дракон в этом бою показал все, на что был способен. Тот щит, что он выставил против атаки, едва ли можно было принять за серьёзную магию.

Толпа молчала какое-то время, а потом взорвалась аплодисментами и криками. Хлопала и я, восхищаясь другом и его мастерством.

- Да, после такого всё остальное будет казаться жалкой игрой в песочнице, - услышали мы замечание от стоящего поодаль коменданта. Гном, расслабленно облокотившись о стойку, курил свою трубку. – Но было интересно… Мне кажется, всё-таки он Римусу поддался тогда…

- Знаешь, как бы то ни было, золотые я тебе не верну. Парень хорош… К тому же дракон… Но опыт не пропьёшь… - ответил на это каптенармус.

Стомиан присоединился к нам, довольный и улыбающийся. Своё звание он подтвердил, как сделал это и следующий за ним Нагас. Его бой был не такой эффектный, как у Тома, и орку пришлось использовать боевую магию, но на результат это не повлияло.

Ещё двоим выпала честь сражаться, прежде чем на поле вышел Элдрин. Дроу предстояло защищать звание мичмана – помощника офицеров на корабле. Эта должность была почти предофицерской. Мичманы получали во время практики тот необходимый опыт службы на кораблях, который позже давал им возможность сдать экзамен на лейтенанта флота.

Наказание никак не повлияло на рейтинг дроу, и именно поэтому шансы у него были.

- Хех! Это же тот любитель тортов! – воскликнул кто-то и следом ободряюще выкрикнул: - Давай, остроухий!

Элдрин не признавался нам, как себя чувствует; расспросы его только злили, но от сражения он не отказался.

Против дроу было шестеро соперников. Не так много, как против Тома и Нагаса, но ему предлагали и не лейтенантскую должность, так что задание было легче.

Не было среди его противников и всадников, что существенно облегчало задачу. Зато тут был вампир, а это значило, что Элдрину нужно быть очень внимательным: против него – быстрота, неожиданность перемещений и сила высших древних существ. Вампира нужно было постоянно держать в поле зрения, иначе получить удар когтями в самый неожиданный момент ничего не стоило.

Элдрин вышел на поле, лениво надел на голову шлем, что полагался к амуниции, и крутанул глефу в руке. Оружие пропело, рассекая воздух, и металл ярко блеснул.

Полигон, окруженный артефактами защитного и иллюзорного поля, не давал буре проникнуть внутрь, потому наблюдателям всё было отлично видно.

- Твоя работа или отца? – задал мне вопрос комендант, подходя ближе.

- Моя, - вздохнула я в ответ.

Гном нахмурил брови и снова повернул голову к полигону.

- Не стоит об этом никому знать, - проворчал старый гном. – Прознают кому не следует, что ты стала делать оружие – на всё пойдут, чтобы получить такого артефактора. А оно всю душу и силу выпивает. Норис не зря отказывался от такой работы.

Совет я восприняла молча.

- К бою! – прозвучала команда, и противники Элдрина ринулись в атаку.

Дроу отбил кинувшегося на него вампира силовым полем из чистой магии и на время оглушил.

Затанцевала глефа в своём смертельном танце. Меч первого нападавшего эльф блокировал и крутящим движением выбил его из рук. Тут же, подавшись вперёд, пронзил ему остриём грудь. Потом резко отдёрнул руки назад и пронзил живот нападавшего сзади, что занёс над дроу алебарду, легко пробив защитную броню. Глефа Элдрина пронзала металл доспеха, как нож масло, забирая из своих противников жизненную силу.

Потеряв двух союзников сразу, бойцы поняли, что нужно действовать иначе, и в Элдрина полетели боевые заклинания: ледяные, огненные, скалы, вырастающие из земли, молнии… Тёмному магу пришлось выставлять щиты и уходить от атак. Делал он это по-эльфийски грациозно и быстро.

К этому моменту вампир пришёл в себя, и Элдрин, не заметив его, пропустил удар, от которого упал на землю, покатившись по ней, как мяч.

Один из предыдущих курсантов не смог победить своих противников, и звание мичмана теперь ему не светило, поэтому за Элдрина я начала переживать.

- Давай же, сахарок! – услышала я рядом шёпот Алигиэрин, которая, по-видимому, переживала не меньше меня, кусая губы и сжимая кулаки. – Соберись!

Элдрин, лёжа на спине и отбиваясь от вампира, навалившегося сверху и пытавшегося достать горло дроу, вдруг вспомнил, что он проклятийник, и в следующий момент проклятие, вспыхнув схемой, въелось в ауру высшего. Вампир мгновенно отпрянул и завертелся волчком, пытаясь сбросить с себя заклинание. А Элдрин поднялся и успел одним молниеносным движением запустить глефу в остальных атакующих, словно бумеранг, одновременно уходя от атаки заклинаний в кувырке.

Там, где он стоял, вздыбилась земля, и лиана выползла, ухватив темного эльфа в последний момент за ногу. Глефа в полёте раскрутилась и полетела дальше, не зацепив ни одного из противников эльфа. Выглядело это как очень большой промах. Воины-противники скептически усмехнулись, поняв, что дроу остался без оружия и скованным за ногу. Они решительно двинулись на него.

В это время глефа развернулась в полёте, вернулась, и сбила двоих воинов, развеяв их тела, словно пыль. У Элдрина осталось два противника.

Меч орка дроу блокировал кинжалом и, пройдясь по лезвию скользящим движением, вонзил его в шею.

Вампир смог наконец нейтрализовать проклятие и сшиб с ног дроу, снова навалившись сверху. Не знаю, как держался Ризгас. Мы все видели, что он находится на пределе сил и ему сейчас очень тяжело. Видимо, из-за свежих и толком не заживших ран на спине он пытался делать как можно меньше движений, и его перемещения были короткими и скованными. Но он всё же не сдавался.

Сражаться с вампиром ему было особенно трудно. Глефа лежала на земле, и до неё было добрых десять метров. Вампир наступал яростно, и не было никаких шансов как-то дотянуться до оружия.

Когда Элдрин вдруг не стал ставить щит на следующей атаке, и его отшвырнуло к самому краю поля, у меня замерло дыхание. Все уже решили, что всё кончено, когда вампир занёс руку с когтями для последнего удара. Но в следующую секунду он был развеян. Дроу добил его ударом кинжала из лучистого сплава в бок. Это и решило исход поединка, который вышел довольно тяжёлым и напряжённым.

- Я думал, ты это… проиграешь, - осторожно поделился мнением Риф, как только Ризгас, грязный, тяжело дышащий и слегка шатающийся от усталости, присоединился к нам, стягивая с себя шлем.

- Я тоже, - признался парень.

- Может, в госпиталь? – предложил Тирел.

- Нет. Останусь, пока Лея и Эрин не закончат бой. Девчонки, вы же знаете, что я вас не брошу? Да как вы справитесь без моей поддержки? - и Элдрин обнял нас за плечи, став посередине и тесно притянув к себе так, что дышать стало трудно. Несмотря на то, что он сам едва держался на ногах, всеми силами пытался этого не показывать.

Следующий курсант (не из нашей академии) тоже удачно защитился на мичмана, и наступила моя очередь.

То, что у меня не было никакого желания выходить на поле, и я ужасно боялась, никак описать было нельзя. Ещё совсем недавно я бы наотрез отказалась от контактного боя. А когда на поле возникло три орка, то вспомнила, что на осеннем отборе до ужаса боялась столкновения с одним только Уквеа.

Как объяснить то, что против меня были как на подбор все орки, по сравнению с которыми я была как болонка против горных волков, не знала. И в моей голове этот факт до конца уложиться не мог. Ирония судьбы? Подстава от дяди? Чей-то злой умысел?

Но деваться было некуда…

«Могло быть и хуже!» - тут же вмешалось собственное подсознание и подкинуло воспоминания боя Элдрина. Если бы у него не оказалось кинжала из весьма дорогого сплава, он бы проиграл. И ладно бы был один на один с вампиром, но, кроме него, были и другие противники, которых, несмотря ни на что, он смог одолеть.

«Проиграешь – пойдёшь умолять Тенебрея, чтобы он уговорил твоего дядюшку всё же разрешить тебе отправиться в пустыню и к гробницам, - продолжало язвительно внутреннее «я» подкидывать варианты событий. – Интересно, что он за это захочет?»

И разыгравшееся от стресса сознание подкинуло мне мой собственный жалкий образ в светлом подвенечном платье с букетом ромашек в руках и опущенным от стыда из-под фаты взглядом. - Или признаешься в своей неправоте и несостоятельности фельдмаршалу? Дядя точно запрёт тебя до конца года в замке или имении. Какой позор!»

Нет, унижаться ни перед кем я не хочу!

Тяжко вздохнув, вздёрнув вверх подбородок, я надела шлем, подобрала свой шест, поправила колчан со стрелами и луком за плечом и, волоча за собой своё длинное оружие, медленно пошла на середину поля.

Меня пытались поддержать друзья и другие курсанты, говоря что-то ободряющее с разных сторон. Но их голоса сливались в единый, ничего не значащий гул. Единственное, что я вычленила из всего этого, были последние слова Алигиэрин: «Ты знаешь, что делать…»

Публика сначала зароптала, когда поняла, кто будет сражаться (несоответствие сил и габаритов всем бросалось в глаза), а потом послышались смешки, вызванные моим обречённым и унылым шествием по полигону.

Но отчаиваться я не собиралась. Сам дядя меня бы выпорол, если бы я сразу сказала, что сдаюсь. В таких случаях он говорил: «Всегда есть шанс загонять противника до смерти, заставив его бегать за тобой по всему полю сражения, Лея. Для этого надо лишь иметь хорошие физические данные и уметь прыгать через препятствия и трупы». Именно с этими словами он швырялся в меня боевыми заклинаниями и проклятиями на пробежке перед очередной тренировкой.

Шепотки, выкрики и ироничные слова поддержки раздражали. Я активировала отцовские серёжки и отрешилась от всего в мелодии, с довольно заводным и энергичным вступлением, что как раз подходило случаю. Как говорят: «Если помирать… то только с музыкой».

Опустив шест на землю перед собой, я усилила потоки магии в теле и вытянула лук, став в позу для стрельбы.

«К бою!» – прозвучал призыв к началу сражения, и силовое поле вокруг полигона завибрировало.