- Эй! Ущемлённые жизнью, я вернулся к вам! Скучали? – именно под эти слова Элдрина мы появились в столовой, где все остальные курсанты уже драили полы и стены, и наводили порядок на раздаче. Сам проклятийник стоял во главе нашего строя и картинно раскинул руки, демонстрируя себя и красуясь перед всеми.

Внимание он привлёк, как и всеобщее возмущение.

- Слышь, малохольный! – обратился к нему один из адептов Сарнгейта, раздражённо швырнув тряпку в ведро. – Ты не сильно много на себя берёшь?

- Нисколько, - нагло ответил дроу. – Или у тебя есть ко мне претензии?

- Вообще-то во всём виноват ты и твои друзья из столицы, - заметил другой адепт. – Если бы вы не лезли во всё со своим чувством справедливости, всё бы уже давно пришло в норму, а мы бы не оттирали столовку.

- Так что тебе мешало заложить нас всех, и меня в том числе, капитану? – подойдя ближе к адепту, спросил проклятийник.

Сейчас Элдрин смотрел сверху вниз на человека-мага, возвышаясь над адептом небольшого роста, и казалось, что непременно случится драка. Все остальные замерли в тех позах, в которых мы их застали, войдя в помещение.

- Ты чего, Гилберт? – вмешался Мерис, подходя ближе и спеша предотвратить конфликт. – Нормальные ребята… Хоть и с придурью... Никто бы из нас не позволил причинить другим вреда. И нет ничего плохого в том, что они заступились за других.

- Может, тут у вас и принято тешиться за счёт новичков, наблюдая за нами, как за сколопендрами в банке. Но это не означает, что все будут себя вести так, как вы ожидаете, - вмешался Нагас, став рядом с Элдрином и нами. – Мы вам не шуты в шапито! Ребята попытались кого-то нагнуть, им не позволили, и они осознали свою неправоту. Теперь мы все заодно и никого не выдаём. – Орк повернулся в сторону аристократов, что утром пытались «поставить на место» других курсантов, и гаркнул так, что затряслись стены: - Так ведь?!

Кучка «элитных», стоящая на карачках и драившая вместе со всеми полы, синхронно затрясли головами, соглашаясь. А в столовую тут же вошли инструктора.

- Вы снова решили выяснить, у кого яйца круче? – саркастично спросил всех, а особенно Элдрина, инструктор-наг. – Разойтись и за работу!

Нам не оставалось ничего другого, как, подхватив инвентарь, молча присоединиться к убирающим. Работы было много, а пользоваться магией нам запретили в назидание, так что дело хоть и шло, но весьма медленно. Не привыкли маги работать руками.

- А что вообще произошло в казарме раньше? – спросила я Стомиана, что тёр стены рядом со мной.

- Да ничего необычного, Лея, - ответил мне дракон. – Элдрину и Тирелу просто решили немного «исправить» внешний вид за иные взгляды на то, с кем общаться. А вещи некоторых ребят и мои выкинули на помойку, потому что нас выделили и похвалили на тренировке лейтенанты. Наши ребята подпортили их вещи в ответ.

Я усмехнулась на это, вспоминая, что, возможно, Том из всех тут находящихся имеет наиболее благородную кровь. Мой отец всегда говорил в таких случаях, что действительность не всегда бывает так очевидна, как кажется на первый взгляд.

- Нельзя судить существ по внешности или происхождению, - заключила я.

Том всегда немного болезненно воспринимал то, что он из всех нас имеет наиболее низкое происхождение.

- Спасибо, Лея, - ответил мне друг.

- Вы что, даже окна вымыть не в состоянии? – услышали мы брезгливую фразу.

Сказано это было старшиной Четтуэй по отношению к девушкам, что дружной компанией тёрли оконные стёкла. Лекарши и бытовички успели вымыть четыре окна внутри, но они оставались снаружи пыльными из-за песчаной бури и осевшей на них глины и песка. Видимо, старшина осталась этим недовольна и посчитала работу выполненной не качественно.

- Мне кажется, или она придирается? – задала я вопрос дракону.

Окна не открывались из-за особенностей климата. Вентиляция тут была устроена по-другому, приточно, и чтобы охлаждённый артефактами воздух не нагревался и не смешивался со зноем и пылью пустыни, окна были сделаны без створок. Поэтому вымыть их до кристальной чистоты можно было, лишь выйдя наружу. Старшина не могла этого не знать и требовала от девушек сейчас невыполнимого.

- Ну, не знаю… - протянул Стомиан. – К девушкам у неё какой-то нездоровый интерес, это точно. Но если дело только в том, чтобы вымыть эти демоновы окна, то в принципе это можно сделать и всем вместе с улицы.

- Вымоете сначала внутри, а потом снаружи, - будто подслушав наш разговор, приказала женщина.

Когда с чистотой было покончено, а курсанты принялись чинить поломанные лавки и столы, перед нами стал вопрос: что же предъявить ректору Дригориэ в качестве причины беспорядка?

- Ну и фантазия у тебя, - почесал в затылке Мерис, обращаясь к Элдрину, когда мы решали совместно этот вопрос. – Как мы теперь заставим овсянку ползти?

Проблема предстала перед нами теперь во всей своей нерешаемой красе, и решать её нужно было сообща, дабы оправдать единогласное враньё. Адепты собрались вокруг нас, рассевшись по лавкам и взирая на остатки каши в помойном ведре.

- Я видела, как комок полз по полу сам. Значит, кто-то всё же сумел одушевить его, - поделилась я со всеми мыслями.

- И кто это был? – спросил Мерис, обернувшись к остальным курсантам.

- Кажись, я, - признался, подняв руку, словно на уроке в школе, один из гоблинов.

- Так заставь кашу из ведра выползти! - предложил ему один из адептов.

- Не могу, - пожал плечами полурослик. – Тут много энергии нужно, чтоб такое ведро частично наделить духовностью. Я ж вам не дракон…

- И то правда! В гоблинах магии на медный грош, - презрительно бросил адепт из академии Иллагера. – Удивительно, что их вообще взяли в Сарнгейт!

- Если взяли, значит, они профи в чём-то другом, - ответил Мерис. – Тут нет не одарённых и бесполезных… Вот ты смог бы одушевить не живое и не обладавшее жизнью раньше?

Парень на это не ответил, недовольно поджав губы.

- Ещё какие идеи есть? – спросил Элдрин, уперев руки в бока.

- А чего это мы должны вам помогать? – задал вопрос курсант-дракон из Рхага. – Сам придумал – сам и выкручивайся!

- Да что вы такие тупые? - проворчал Тирел, становясь на защиту друга. – Если вы устав не читали и пока не знаете правил, то нечего говорить о том, в чём не разбираетесь. Нас бы всех наказали гораздо серьёзнее, не придумай Эл что-то мало-мальски путное… Или думаете, капитан Тотор просто так про порку говорил? Вы не меньше виноваты, чем мы.

Адепты поутихли.

- Мы можем дать вам амулет-накопитель, чтобы вы смогли использовать столько энергии, сколько будет нужно, - предложила я гоблинам.

Моё предложение одобрили остальные. Амулет гоблину дал Мерис, и тот принялся плести заклинание.

У гоблинов была иная природа магии, не совсем понятная остальным магам, потому они и могли делать то, что для других рас было практически невозможно.

Каша, перемешанная в ведре с остальными отходами, зашевелилась и начала выползать, отращивая себе псевдоподии. Первый фрагмент, перевалившись через борт, шлёпнулся мерзкой кляксой на пол. За ним последовали остальные ошмётки. Но когда половина перетекла, пытаясь сбежать из ведра, оставшаяся масса мелко задрожала и застыла безжизненным комком.

- Неудача, - почесав щёку, сообщил гоблин.

- Почему оно снова «сдохло»? – спросил Мерис заинтересованно.

- Я не могу поддерживать структуру такого большого объекта, - признался гоблин и сильней позеленел, вжав голову в плечи. – Моя магия и сила артефакта помогла его оживить, но, как видите, на время. Одно дело, когда комок небольшой, и другое – когда масса значительная и разделяется на части...

- Значит, нам нужно придумать что-то другое или как сделать так, чтобы оно не распадалось, - внёс предложение один из адептов бытовой магии Шумах.

- Есть идеи? – задал вопрос Элдрин.

Все задумались. Обычно мы имели дело с цельными объектами. Работать с рассыпчатой структурой никому не приходилось.

- Слушайте, а как поддерживают свою форму песчаные демоны? – спросил кто-то. – Они ведь тоже могут и рассыпаться…

- Да кто их знает? – выплюнул раздражённо другой адепт. – У них тоже своя магия, как и у этих низкорослых…

Гоблины обиделись и насупились. А меня внезапно осенило:

- Может, создать голема? Они ведь тоже состоят из частей мёртвой природы…

Взоры всех обратились ко мне.

- А это идея! – одобрил один из эльфов. – Знает кто-то, как их делают?

Но все молчали. И в этой ситуации мне пришлось признаться, что я читала о создании големов.

- Ты можешь создать голема, Лея? – спросил удивлённо Мерис.

Я засмущалась и почувствовала, как уши запылали.

- Ну… - протянула я нерешительно. – Я, конечно, не умею и никогда не делала, но можно попытаться, если нет других идей…

Все молчали, обдумывая другие варианты.

- Да что она может уметь? Уже несколько сотен лет големов никто не создавал… Откуда девушке знать то, что не знаем мы?

Нападка была ожидаема. Обычно женщин вообще не воспринимали серьёзно, и, возможно, если бы не друзья, рядом с которыми мы постоянно находились с Алигиэрин, то нас бы прогнали мыть окна к остальным девушкам.

- А это ты зря! – вступился за меня раньше всех Мерис. – Лея – дочь и единственная ученица величайшего артефактора герцога Хардин. Она может знать то, что вам и не снилось.

На меня уже стали смотреть уважительней.

- Давайте попробуем? – хлопнув в ладоши, принял решение Элдрин. – Лея, что нужно делать? Не зря же ты книжки всякие умные читала по вечерам…

Процесс создания големов лежал в области нескольких направлений магии. Первое заклинание было чем-то вроде благословения – тем видом проклятий, что не наносили вред, а вроде как насылали что-то хорошее, но на короткий период. Схема благодати, которую я запомнила из книги по проклятиям, должна была как раз соединить неживые части в единое целое и была подготовительным этапом создания чудовища.

Второй этап был тоже из искусства проклятий, но уже из разделов тёмной магии и связывал голема с хозяином, забирая у того жизненные силы.

Пока я чертила на бумаге схему, вокруг меня собрались плотной толпой курсанты всех академий, пытаясь заглянуть друг другу через плечи и головы. Всем было интересно узнать что-то из раздела запрещённой магии, о чём в академиях обычно говорили только вскользь. Я старалась объяснить самые сложные этапы создания монстра простыми словами самого великого проклятийника, так как он это описывал в своей книге.

Выслушав меня, курсанты сообща принялись за работу и, вывернув ведро с помоями на пол, придали ему форму гуманоида, которая уже не растекалась и не расползалась, а начала расти и принимать форму.

Все шумно выдохнули, когда голем поднялся и начал двигаться.

- И сколько оно будет существовать? – задал кто-то вопрос.

- Пока вы все не развеете собственную магию или не умрёте, - ответила я.

Големы разрушались, когда у мага-создателя не хватало сил на поддержание его формы или мага убивали. Но этого голема из помоев курсанты создали сообща. Предсказать теперь, сколько он будет существовать в таких обстоятельствах, было трудно.

- Здорово! Значит, он будет жить долго, – услышала я самоуверенное восклицание одного из адептов.

Мы все смотрели на небольшое существо, внутри тела которого постоянно перемешивалась, перетекала и менялась масса помоев, составляющая его.

- Мне кажется, или «это» похоже на того гоблина-уникума? - один из эльфов указывал пальцем на низкорослика, что оживил кашу в самый первый раз.

При детальном рассмотрении у сущности обнаружилась определённая вытянутой формы голова, заострённые уши, острый нос и большие губы. Сравнив с «оригиналом», я пришла к выводу, что эльф прав.

- Ты что, придал ему тело с моими чертами? – возмутился гоблин, смотря на нашего проклятийника, поскольку именно Элдрин управлял потоками сил во время придания формы гомункулу.

- А ты напал на меня! И кто-то из вас заговорил мою расчёску, - ответил Элдрин. – Наверно, я обидчивый…

- Ладно вам... По крайней мере, у нас теперь есть что представить моему отцу и избежать всем более серьёзного наказания, - дипломатично заметил Мерис.

Когда мы вышли из столовой, увидели, как старшина снова ругает курсантов, мывших окна снаружи, заставляя отжиматься. Компанию девушек разбавили около двадцати адептов-бытовиков, целью которых было ещё и познакомиться с курсантками поближе, поэтому они вызвались на эту работу сами. Но заставили отжиматься только лекарш и бытовичек.

- Мерис, почему мне постоянно кажется, что старшина Четтуэй цепляется именно к девушкам? – спросила я эльфа.

- Тебе не кажется, Лея, - ответил сын ректора Дригориэ. – Об этом у нас даже анекдоты ходят.

- Но я не помню такого раньше… Почему это так?

- Тут дело в неприязни старшины Четтуэй к лекарскому подразделению и леди Элине в частности, - ответил мне сын ректора.

Я удивлённо подняла бровь, ожидая продолжения.

- Лея, о личных делах герцога никому знать не положено.

- Каких ещё «личных» делах? – непроизвольно воскликнула я.

Мерис смутился и потупил взгляд, и я поняла, что воспитанный эльф ни за что не расскажет мне эту тайну, если его не «прижать». Оттащив парня за руку в сторону, чтобы нас не слышали, я требовательно посмотрела ему в глаза.

- Рассказывай! – потребовала у него и решительно сложила руки на груди.

- Зря я тебе об этом сказал, - расстроился парень.

Раньше, когда нам с эльфом приходилось спорить, он уступал мне, и последнее слово всегда оставалось за мной. Поэтому я знала, что и в этот раз смогу разговорить Мериса. А воспитание не позволит ему избежать ответа.

- Мерис! – многозначительно протянула я. – Рассказывай! Ты же не хочешь, чтобы я узнала всё что хочу, от кого-то другого? Мне могут рассказать не только правду…

И парень снова сдался:

- До знакомства с леди Элине, у твоего дяди была другая фаворитка, - начал он. – Леди Оливия.

- Фаворитка? – переспросила я.

- Ну… типа того. Леди Четтуэй постоянно была рядом с фельдмаршалом в походах и военных операциях. Напрашивалась сама, если её распределяли не туда, куда ей хотелось. Поначалу всем казалось, что она просто выслуживается и хочет получить офицерское звание.

- А это было так?

- Наверное, да, - неопределённо пожал плечами парень. – Ты же знаешь, что думает твой дядя насчёт женщин на войне… Он считает, что им там не место. Мой отец полагает, что лорд Эштон держал её при себе, чтобы не пускать в настоящий бой. Старшина выполняла в основном его поручения и разносила сообщения по линии фронта.

Дядя действительно не считал, что женщинам место на войне. Женский корпус он долго не разрешал набирать, пока община орков не переубедила его, взяв за пример другие королевства. До этого несколько лет их попытки основать своё подразделение с треском проваливались. Попасть в женский батальон было не просто, существовали весьма жёсткие правила отбора и определённые требования, поэтому ничего удивительного в том, что леди Четтуэй туда не попала, не было.

Я внимательнее посмотрела на женщину. «Красивая», - с неудовольствием подумала я.

Леди Оливия имела длинные рыжие волосы, заплетённые в косы и подобранные вверх в сложную причёску, южные черты лица и выразительные миндалевидные глаза.

«Местная уроженка», - тут же определила я по внешнему виду.

Женщина была экзотичной красавицей, и то, что она привлекла внимание моего дядюшки, удивительным не было. К тому же в ней чувствовался внутренний стержень и умение себя держать. Рядом с инструкторами-мужчинами леди выделялась, притягивая внимание, даже в чём-то превосходя. Если бы не её скверный характер и мстительные придирки, она бы действительно стояла на одной ступени с другими инструкторами.

- Продолжай, - потребовала я.

Мерис замялся.

- Потом появилась леди Элине, и внимание твоего дяди переключилось на целительницу. А когда оказалось, что маркиза имеет весьма высокое происхождение, и фельдмаршал ею серьёзно увлечён, то высшее командование выдохнуло от облегчения.

- Почему?

- Леди Элине не пытается манипулировать его Сиятельством, Лейяна, а Оливия Четтуэй навязывала своё мнение. Лорд Дроттор сделал всё, чтобы она не мешала зарождающимся отношениям.

Я удивлённо посмотрела на эльфа.

- Комендант решил стать сводником? – я выразилась грубо, но меня очень удивило услышанное. Дядю Структа я знала чуть ли не со своего младенчества, и никогда бы он не стал совать свой нос в чужие личные дела, поэтому слышать такое было для меня удивительно.

- Ну, это скорее была идея леди Маркелы. Но ты же знаешь, Лея, дядя-комендант не может отказать своей жене ни в чём.

- Ясно, - сказала я.

Эльф весьма неохотно обо всём рассказывал, но теперь я знала, к кому нужно обратиться за подробностями.

Песчаная буря всё ещё продолжалась, и окна, которые курсанты так тщательно драили, снова стали запылёнными через пять минут после того, как их помыли. Тщетность усилий наших курсантов была видна всем, как и стала понятна абсурдность требования их вымыть.

Гадкое чувство несправедливости, словно запах протухшей рыбы, дразнило моё сознание.

- Стройся! – услышали мы команду.

Курсанты построились по отрядам, на которые их разделили ранее.

- Кто вам позволил применять магию? – прозвучал вопрос от инструктора Четтуэй.

Шеренги благоразумно молчали.

- Сейчас вы все отправляетесь на занятия и учите устав… Но те, кто не выполнил задание так, как от вас требовали, после них пойдут отрабатывать свою нерасторопность в бестиарий. Там работа для лекарей-недоучек и нерадивых бытовиков найдётся…

Возражать никто не посмел, но всеобщее недовольство так и разлилось по воздуху.

Знание устава я сдала одной из первых, и пока остальные корпели, сидя в аудитории и штудируя сборник, я поспешила в подсобные помещения кухни для офицеров. Именно там, в небольшой каморке, работала жена коменданта, обязанностью которой был учёт продовольствия и составление смен поваров и прачек.

Гнома мне обрадовалась и распорядилась подать чай, которым её снабжали старшие офицеры, зная слабость жены коменданта к этому напитку. Подобного рода взятки женщина принимала, но наотрез отказывалась от всего остального, что ей пытались преподнести солдаты, чтобы получить дополнительные привилегии в гарнизоне. Так что чаепитие для меня обещало быть качественным и приятным.

- Угощайся, деточка, - подтолкнула леди ко мне вазу с печеньем собственного производства. – Истощала вон вся… Даже глазки не так сияют, как прежде, - посетовала она.

- Тётя Маркела, - гнома воспринимала только такое обращение к себе от меня и Мериса, которых раньше опекала как своих детей. – Расскажите мне о дяде и леди Элине.

Гнома внимательно посмотрела на меня.

- Для меня вообще стало открытием появление у дяди невесты, и мне очень хочется знать подробности, - зашла я издалека, надеясь по ходу узнать необходимое и интересующее.

- А что тут рассказывать? Встретились, влюбились, женились, - ответила мне жена коменданта, потупив глаза.

Обычно тётя Маркела была весьма разговорчива и любила вспоминать былое и рассуждать о текущем. Такая её краткость говорила о том, что она пытается что-то скрыть от меня.

- Тётя, - я положила свою ладонь на её морщинистую руку и кротко взглянула в глаза. - Ну, пожа-алуйста! Мне же интересно… А вы всё-всё про всех знаете.

- Это не совсем та история, которую нужно знать девушке, не познавшей любви и далёкой от интриг и страстей, - вздохнула леди-гнома.

- Может, она меня чему-то научит и убережёт? - уговаривала я. – Вы же сами всегда говорили о том, что нужно учиться на чужом примере, чтобы не допускать собственных ошибок.

- Говорила и говорю, - согласилась она. – Но это не тот случай, где есть чему поучиться.

Я недовольно поджала губы. Кажется, меня ждало фиаско.

- Тётя Маркела, меня задевают тайны, что мне открываются в самый неожиданный и неприятный момент. Мне хватило того, что скрыл от меня отец. и как это повлияло на меня теперь. А сегодня я узнала о дяде и старшине Оливии Четтуэй, которая почему-то считает, что может унижать девушек-лекарей и бытовиков из-за каких-то своих личных обид. И, может, это и не моё дело и мне рано о чём-то знать, но когда личное переходит на служебное и начинает касаться других, то мне начинает казаться, что это не правильно… Там, где боятся сказать о личном другие, возможно, стоит вмешаться семье? А я всё ещё являюсь частью семьи своего дяди и вижу, что его отношения с той, кого он назвал своей женой, не во всём открытые и чистые.

Гнома тяжело вздохнула, выслушав меня.

- Ты всё больше становишься похожа на своего отца, Лея, - ответила она на мою речь. – Вот герцог Хардин всегда говорил так же…

- В этом есть что-то неправильное? – задала я вопрос.

- Нет, всё верно, - была вынуждена признать жена коменданта. – Тебя интересует леди Оливия? – уточнила она, задумчиво помешивая чай маленькой серебряной ложечкой.

Я не стала торопить женщину, поняв, что ей нужно время, чтобы решиться на рассказ.

- Если бы не леди Элине, непонятно, что бы нас всех ждало в будущем, - начала она с признания. – Когда Оливия появилась в гарнизоне, она не сильно отличалась от других девушек, которые считают, что могут покорить всех вокруг себя и таким образом достигнуть многого. Такая же амбициозная, самовлюблённая и готовая на всё ради своей цели…

Обычно первый настоящий военный рейд расставляет всё по своим местам, и те, кто так кичился вдруг теряют апломб, мечтая поскорее вернуться домой. А застенчивые и не подающие надежд порой дерутся как мантикоры, защищающие котят.

Леди Оливия оказалась из первой категории. Она оказалась мало на что способной в настоящем бою, но её амбиции, потерпев крах, не умерились.

Демоны не берут пленных, как ты знаешь, Лея, и попавшие в окружение обречены… Леди Оливию ждала именно такая судьба, не вмешайся лорд Сорель лично. А она, в благодарность, присосалась как пиявка, преследуя его и навязываясь повсюду. Видимо, воспользовалась моментом, увидев в фельдмаршале идеал своих мечтаний… Лорд Сорель по отношению к женщинам довольно мягкий человек. Он пожалел сержанта Четтуэй и назначил на службу в своё окружение, лишь бы леди не ввязалась снова в рискованный бой.

Вскоре Оливия даже начала присутствовать на военных советах. Конечно, как адъютант, не более, но она слышала всё, о чём говорили, а потом лорд Эштон неожиданно менял своё решение не в лучшую сторону…

- Дядя никогда не станет делать того, что приведёт к потерям и необоснованному риску, - заметила я.

- Твой дядя сильный человек, но даже у него есть слабости, - заметила гнома. – Никто не может сказать, чем так сильно зацепила его леди Оливия, ведь подобные ей были и раньше… Но эти женщины надолго рядом с фельдмаршалом не задерживались. И у твоего отца, и у Эштона Сореля были свои твёрдые принципы насчёт женщин, Лея, и они оставались долгое время неизменными.

Видимо, эпизода с виконтессой Бофор вполне хватило, чтобы мой отец и дядя сделали свои выводы надолго. Но тётя Маркела была права: долго это длиться не могло. Мой дядя всё же был весьма сильным и привлекательным мужчиной, любая дама была бы рада, если бы он обратил на неё внимание. И если у моего отца семья уже была, то у дядюшки Эштона – нет. Вполне логично, что рано или поздно он бы задумался о том, чтобы завести себе жену и детей. Да и король не единожды намекал ему, что такой сильный маг не может остаться без потомков, и его дети потенциально могут усилить королевство.

- Я возблагодарила всех неведомых богов, когда сержанта Четтуэй в очередной поход не взяли, а внимание герцога внезапно переключилось на другую женщину. Да и чего греха таить… сама поспособствовала этому. Не нравилось мне, да и остальным офицерам из высшего командования гарнизона, то, как вмешивается в дела эта девица.

Гнома замолчала и снова скорбно вздохнула, прежде чем продолжить.

- То, как познакомились твой дядя и леди Элине, Леюшка, - поистине стечение судеб. Видимо, богиня Оро[1] благоволит лорду Сорелю, иначе такой удачи во всём, что касается нашего главнокомандующего, я объяснить не могу… И этого не произошло бы, если бы застенчивая девушка-целитель вдруг не проявила отвагу.

Генерал Римус рассказывал, что леди Салер сама пыталась вытолкать тележку с ранеными прямо из самого пекла боя, даже не обращая внимания, что ей угрожает опасность. Римус был так восхищён, что на собрании командования проговорился об этом, и твой дядя решил увидеть и наградить целительницу за доблесть лично.

Во время первой встречи он обратил внимание на то, что девушка не та, за кого себя выдаёт. Её манера речи и поведение говорили сами за себя. Он приказал моему мужу узнать всё о личности лекаря, поэтому я одна из первых узнала, кто такая Элине на самом деле. Всё то время, пока мы докапывались до правды, леди Элине находилась под присмотром лорда Сореля, который назначил её личным целителем и лекарем. У его Сиятельства оказалось старое ментальное проклятие. Слабое, но тёмный лекарь его заметила. У неё талант на лечение именно тёмных магов от проклятий, поэтому она увидела то, что было не заметно другим.

После очередного возвращения в гарнизон лорд Сорель сделал официальное заявление о том, что собирается просить руки леди Элине перед главой её дома.

- А что леди Четтуэй? – поинтересовалась я, увлечённая интереснейшей историей.

- Твой дядя весьма прямо сказал леди Четтуэй, что ей надеяться не на что, и своих слов он не меняет. Но, видишь ли, Лея, то, где мужчины видят одно, женщины – совсем другое. И если нашим защитникам кажется, что слова достаточно для того, чтобы вопрос был вроде как окончательно решён, то женщины всё расценивают иначе…

Леди Оливия весьма хитра, она вроде как смирилась с выбором фельдмаршала, но при любом удобном случае стремилась остаться с ним наедине и снова занять пост адъютанта на фронте, куда твой дядя леди Салер являться запретил в виду её изменившегося статуса.

Я, конечно, вмешалась и предприняла всё возможное для того, чтобы не возникало недопонимания, но эта хитрая лиса так и норовит обойти всех в этой игре. Признаюсь тебе, Леюшка, я порядком устала за всё это время бдить за ней и вмешиваться в острых случаях. Элине довольно мягка по характеру во всех вопросах, что не касаются её профессиональной сферы. А сержант Четтуэй успела получить звание старшины и медленными шагами продолжает двигаться в нужном ей направлении. Ты верно заметила, что старшина Оливия недолюбливает лекарей. Как видишь, причин у неё для этого достаточно. Она всячески пытается дискредитировать работу госпиталя, подставить и рассорить леди Элине с лордом Сорелем. Все споры, что у них возникали и возникают, связаны так или иначе с ней.

Так, Оливия обвинила Элине в предвзятости к женщинам-военным, которые должны были пройти комиссию после основного состава военных. Но Элине лишь озаботилась их комфортом и пригласила лекарей, которые лучше разбираются в женской анатомии и физиологии. Подано же это было так, будто леди Салер их притесняет за военное звание и ношение формы. Оливия смогла извратить все слова, сказанные Элине, до банальности. После этого фельдмаршал едва не лишил её поста главного лекаря, на который совсем недавно поставил. И даже личные уверения полковника Орги Шарум, что всё было совсем не так, не смогли успокоить его.

Гнома замолчала, многозначительно смотря на меня.

- Ты хочешь вмешаться, Лея? Это было бы замечательно и своевременно, так как любовь леди Элине и твоего дяди бесспорна. Но вмешательство третьей стороны может разрушить то прекрасное равновесие, в котором они пребывают.

Леди Элине устраивает всех в гарнизоне как хозяйка и леди. Когда она обвыкнется и окончательно примет все обязанности своего статуса, то герцогство выйдет на новый уровень развития и станет больше процветать. Многие вопросы должны решаться женщиной, которая возьмет на себя культурное и социальное развитие Сарнгейта. У неё есть все задатки для этого, и именно эти качества мы все рассмотрели в ней.

Ты правильно сказала, что там, где вмешательство близких друзей, но тем не менее посторонних, будет неуместным, всё может решить семья. Ты – любимая племянница фельдмаршала и единственная, на сегодняшний момент, к чьим словам прислушается лорд Эштон. Леди Четтуэй для этого не подходит. Нет в ней благородства и мягкости, потому ее следует оградить от твоего дядюшки, Лея. И сделать это нужно так, чтобы её мнение больше не влияло на его решения, а в гарнизоне наконец-то установился покой и раздался детский смех…

[1] Богиня Оро – в этом фентезийном мире богиня удачи.