Через полчаса, когда вернулась королева, а Корин пообедал, мы отправились не в дом леди Миарани, которая все еще себя плохо чувствовала, а обратно в академию.
Переодевшись, я сразу пошла в лабораторию, где присоединилась к Тирелу и Киране. Друзья как раз заканчивали изготовление зелья и даже успели обработать в растворах мои заготовки. К своему удовольствию я заметила, что Тирел сегодня не такой печальный, как утром и вчера. Он стал выглядеть заметно лучше.
Пока я работала, ребята остались со мной, тихо разговаривая между собой в стороне. А я полностью закончила гравировку, залила схему серебром и впаяла бриллиант, обработанный фиксирующим составом и подготовленный к дальнейшей работе.
Моей идеей, возникшей ещё утром, была активация артефакта звоном бронзовых колокольчиков. Простое и такое нужное именно для этого артефакта решение. Высокие частоты звоночков будут не слышимы для других существ, но слышимы для чувствительных вампиров. Сделать такие колокольчики мне было не просто, и я изрядно помучалась, чтобы добиться очень низких звуков, неслышимых человеческому уху. Три бубенчика в итоге были соединены с цепочкой. Изначально я делала медальон, но позже поняла, что артефакт лучше было сделать на подобие браслета. А как заставить звенеть бубенчики на медальоне? Поменяв идею, я поменяла и вид артефакта.
Встряхнув широкий кожаный ремешок, к которому приделала бубенчики, услышала тонкий наполовину магический звон, едва слышимый для себя, но Тирел моментально повернул в мою сторону голову.
Вампир подошёл ближе, смотря на то, что у меня получилось. На этом этапе мне осталось лишь соединить основу с браслетом и привести в связь все части артефакта. До самого ужина я доделывала задумку.
В столовую мы отправились втроём: я, Тирел и Стомиан. А после ужина меня настолько сморило, что я заснула едва положив голову на подушку.
Разбудил меня уже ночью Тенебрей, осторожно коснувшись щеки.
- Лея, скоро час пробужденных, - тихо позвал он меня.
Я так и не разделась, когда легла спать, думая, что засну ненадолго. В итоге проспала до часу ночи и спала бы дальше. Если бы не Корн, я могла пропустить время последнего этапа создания артефакта. Сознание плохо возвращалось в явь, и в голове немного туманилось.
- Ты как оказался у меня в комнате? – задала я вопрос.
Тенебрей вздохнул. В тусклом свете ночника мне плохо сейчас было видно его лицо и эмоции я ловила по голосу.
- Как обычно, - последовал простой ответ. – Лея, твоя защита на комнате для меня не проблема. Я не мог позволить тебе проспать. Тирел сказал, что всё готово.
- Угу, - ответила я, сползая с кровати. – Подожди, хоть умоюсь.
В туалетной комнате я долго плескала на лицо холодную воду, пока полностью не пришла в себя. За последние дни я сильно устала, и мне требовался полноценный отдых. Не выматывалась так, даже когда были усиленные тренировки перед играми.
- Отдохни завтра, – наблюдая за мной, посоветовал Тенебрей. - Со следующей недели начинается сессия, и сил на это понадобится много.
Сам некромант при этом выглядел не лучше меня.
- Тебе бы тоже следовало, - заметила я.
Корин грустно усмехнулся и промолчал.
– Жду тебя в гостиной, - напоследок сказал он и исчез в темных завихрениях собственной магии.
Отправились мы на старое городское кладбище. Тенебрей затребовал у инквизиции разрешение на проведение ритуального обряда. И конечно же ему Истед не отказал, потому у ворот нас встречали подчиненные друга моего жениха.
Я ёжилась от холодного, пронизывающего ветра, проникающего даже сквозь тёплый мех зимнего плаща. Снег падал каждый день, и только в городе дороги оставались расчищены, усердными дворниками. На околицах снег лежал равномерным покрывалом, поэтому к воротам кладбища пришлось пробираться по голень утопая в пушистом зимнем настиле.
Заспанный сторож неохотно вышел из сторожки на требовательный стук. Старая застиранная роба и надетая сверху потертая душегрейка с эмблемой некромантов на груди, дряхлое лицо и шаткая старческая походка не внушали уверенности в том, что пожилой маг добросовестно может выполнять свои обязанности.
- Чего, лорды хотят в недобрый час? – требовательно и простовато вопросил охранник погоста.
На это один из инквизиторов молча ткнул ему грамоту в лицо, не соизволив ответить.
- У «белых плащей» языки поотсыхали? – не смутившись важного и грозного вида инквизиторов, спросил сторож, почесав ухо под шапкой.
- Нам нужно посетить вампирскую часть кладбища, - ответил Тенебрей.
Сторож бросил взгляд на меня.
- Возродить «древнего» хотите? Девчушку не пущу!
Казалось, старик совсем не боится ни инквизиторов, ни тёмного форменного плаща некроманта с эмблемой Внутренней безопасности.
- В грамоте всё написало, сторож. Даже если и нужно возродить кого-то, не твоё дело, - высокомерно заявил один из инквизиторов.
- Агась, - ехидно бросил старик ему в ответ. - Вот свою кровь и лей, светлый. А девочку на убиение не дам!
Мои губы растянулись в улыбке. Кажется, пожилой маг подумал, что меня собираются принести в жертву древнему вампиру. А инквизиторы так привыкли приказывать и ждать подчинения, что не соизволили нормально объяснить сторожу цель визита. Вряд ли старик в темноте мог нормально разглядеть написанное в документе.
- Вы не так поняли, - решила вмешаться я. – Нам ритуал нужно провести для создания артефакта. А я – артефактор.
Маг посмотрел на меня, сощурив глаза.
- И шо, много у нас в столице нынче стало артефакторов, которых сопровождают инквизиция и представители Внутренней безопасности королевства? – не поверил он.
- Всего один, - с улыбкой ответил Тенебрей. – Уважаемый, девушке ничего не угрожает. А вы нас сильно задерживаете. Мы можем пропустить нужное время.
Маг сдался и отперев тяжелые кованные ворота, повёл нас по ему только ведомым тропинкам в глубь городского кладбища.
- Тихо у нас здесь, спокойно, - рассказывал по пути пожилой сторож, тем непередаваемым акцентом, который в нем выдавал деревенского жителя переехавшего в город. – Несмотря на то, что погост древнейший в городе, «буйных» мертвяков нету. Охранные руны туточки огого! Хоронят тут нынче редко и сплошь родовитых да богатых. Лишь иногды мертвец оказывается с «чернотой» злою внутри, шо даже апосля смерти его душа покою не находит. А исчо реже приходят душу родственника поспрошать о чём сокровенном... Так что будете магичить, не натворите делов! Да не перебудите-то кладбище мне.
- На этот случай с нами инквизиторы и идут, - заметил Тенебрей.
Сторож кивнул и посмотрел на меня:
- И шо ж, такой сурьёзный ритуал, леди?
- Серьёзный, дяденька, - снова ответил за меня Тенебрей. – Не для всяких глаз и ушей.
Нас привели к ещё одной ограде с рунами посерьезней чем на воротах кладбища. Эти ворота сторож открывал другим ключом, сняв предварительно магическое плетение с замка. Внутренняя часть кладбища была небольшой и состояла из древних склепов.
- Провожать вас не стану далее. Раз разрешение есть, то и ключи от гробниц имеются…
Тенебрей кивнул и повёл нас дальше сам. На каждом склепе имелся герб клана или рода. Нашёл он и герб клана Сумеречных охотников. Отперев замок склепа, приказал инквизиторам ждать снаружи и усердно следить за прорывами магии смерти, чтоб не поднять случайно мёртвых. А меня повёл вниз по каменной лестнице, создав яркий светящий шарик.
Чем ниже мы спускались, тем холоднее становилось. Ступени привели нас в естественную пещеру, укреплённую колоннами. Вампирская гробница представляла собой каменные столы-постаменты, образующие правильный круг у стен. На них лежали покрытые пылью и паутиной окаменевшие предки Тирела.
Вампиры могли жить очень долго, но со временем они теряли «вкус жизни». Бытие не приносило им радости, а крови для существования требовалось все больше. Их сердца постепенно холодели и окаменевали, утрачивая возможность испытывать чувства. Постоянный голод делал их безумными, и пытаясь «наесться», они начинали истреблять членов своего улья и всех вокруг. Исход существования вампиров всегда заканчивался двумя вариантами. Либо их убивала и развоплощала инквизиция, либо древний мог добровольно окончить своё существование запертый в клановом склепе, постепенно становясь все более мертвым и каменея. Последний вариант считался у вампиров благородным и почитаемым. Не всякий вампир мог принять решение самоупокоиться в нужный момент переборов свои хищнические инстинкты. Ждать столетиями, пока жизнь окончательно покинет тело, и пребывать в определенной стадии глубокого, голодного и мучительного сна, было большим самопожертвованием.
Такого вампира можно было пробудить на время дав ему кровь. Но голодный, частично потерявший разум вампир – слишком опасное существо. Тревожить таким образом предков сами главы кланов не стремились, ибо упокоить их снова мало кто мог. К тому же это считалось неким неуважением к предку, которого вынуждали подняться насильно и вернуться на время в мир живых. Но тем не менее. иногда их все же пробуждали.
В вампирской гробнице я была впервые. Проходя по кругу и рассматривая каменные останки древнейших существ, я пыталась прочесть письмена высеченные на постаментах. Даты впечатляли. Самые старые вампиры уже полностью превратились в камень и частично даже раскрошились от времени. У самого молодого предка Тирела, упокоенного всего триста лет назад, руки и лицо не полностью стали каменными, а магически заговоренная органза покрывала, ещё даже не успела до конца истлеть.
- Кого выберешь? – спросил меня Тенебрей, снимая с плеча сумку с реквизитом.
- Вот этого, - указала я.
Ближайшего предка я почему-то использовать не хотела. Выбрала полностью каменного, но не разрушенного. На постаменте значилось: «Дементий Лим III».
- Основатель замка Лим, - пояснил мне Корин. – Дементий объединил кланы вампиров во времена Тёмного века… Пусть будет Дементий, это не худший выбор.
Я быстро вынула из сумки необходимое. Чтобы доделать артефакт, мне нужно было провести ритуал похожий на некромантский призыв мёртвых, взятый из классического учебника. Тенебрей помог мне правильно расставить и зажечь чёрные свечи, пока я поджигала травы и благовония, пробуждающие тёмные сущности.
Склеп наполнился светом и приторным запахом смирны[1]. Я вылила в ритуальную чашу приготовленный Тирелом и Кираной эликсир и положила в него браслет. Дальше, чтобы артефакт вобрал кровь и силу предков, нужно было пробудить древнего.
Было страшно. Произойти могло все что угодно, и кроме Дементия я случайно могла разбудить или призвать в мир иных духов. Недаром Тенебрей пошел со мной и счел нужным позвать инквизиторов.
Я стояла, собираясь с мыслями, и не решалась начать.
- Боишься? – понимающе спросил Тенебрей.
- Не знаю, стоит ли оно того, - поделилась я своими мыслями.
- Если так нужно, то стоит. Давай разбужу я? - предложил некромант.
Это была его стезя, и он больше понимал в ритуалах для мертвых. Я внутренне выдохнув, тут же согласилась, радостно кивнув.
Наблюдать со стороны за чьей-то работой очень интересно и приятно. Особенно если этот «кто-то» знает, что делает и делает это уверенно и мастерски. Корин напитал пространство магией смерти, и вспыхнула схема призыва. Свечи сменили цвет на зеленоватый. Некромант не произносил заклинаний, оставаясь просто сосредоточенным. Вынув из обшлага сапога кинжал, он полоснул по своей ладони лезвием, и кровь полилась на каменное тело древнего. Оживала плоть, впитывая чистую жизненную силу, и мертвый распахнул каменные глаза с белыми глазницами. Какое-то время Дементий не шевелился, а потом попытался подняться, отрывая ноги от каменного стола. Но воля некроманта, будто гранитная плита тут же обрушилась на него и одновременно все вокруг, заставившая воздух сгуститься, а воздуху затрещать разрядами. Сила придавила мертвого обратно. Послышался недовольный звериный рык и шипение.
Откровенно говоря, мне было так страшно как никогда в жизни. Звериные черты и ярость исказившая лицо вампира не оставляли сомнений в том, что он готов нас растерзать на месте моментально.
Однако Корин не дал ему этого сделать усиливая потоки чудовищной силы, проступающий фиолетовыми всполохами в воздухе. И его магия коконом обвила неживого. Борьба сил, длилась не долго. Наконец вампир сдался и затих, белыми каменными глазницами уставившись в свод пещеры.
- Зачем ты призвал меня, темный? – раздался, отбиваясь эхом от свода и стен склепа, рокочущий, но вполне осмысленный голос.
- Вас призвали, Дементий, чтобы завершить ритуал для артефакта подчинения вампиров, - спокойно заявил Тенебрей и кивнул мне, приглашая выполнить свою часть работы.
Подходить я откровенно боялась, понимая, какая силища таится в этом каменном существе. Той крови, что дал вампиру Корин, было не достаточно, чтобы напоить и оживить его мертвое тело надолго. А жаждущий и голодный высший вампир мог запросто осушить армию.
Подходить к ожившему древнему было страшно, но деваться мне было некуда, иначе вся работа пойдет насмарку. Запоздало я подумала, что зря мы все же разбудили Дементия.
- Простите, уважаемый Глава, но вашему внуку нужна помощь, - попыталась достучаться я до высшей нежити. Хотя было ли это разумно? По слухам я знала, что далеко не всякий вампир способен бороться с жаждой. А каково было тому, кто пролежал в мертвом и окаменевшем состоянии сотни лет?
Веки древнего едва заметно дернулись после моих слов. А значит, он слышал меня, но не ответил, продолжая лежать каменным изваянием.
Я откупорила три флакончика с драгоценной кровью, выданных Тенебрею самим королем, и неспешно вылила их в чашу. Руны напитались магией и стали темней, будто засветившись черным огнем. Руки вампира с треском рушащегося камня оторвались от постамента и схватили мою ритуальную чашу за края, заставив меня вздрогнуть и отпрянуть.
- Кто ты? – спросил предок Тирела.
Я смутилась. Что мое имя сможет сказать вампиру, ставшему камнем много веков назад, за много лет до моего рождения?
- Просто артефактор, - ответила я, не вдаваясь в подробности. Древний не стал больше разговаривать, чему я была несказанно рада.
Магии смерти вокруг было так много, что работать было легко. Я соединяла плетения и строила матрицу, отрешившись на время от своих страхов.
Помощь высшего, я ощутила, когда матрица практически была достроена. Силовые линии без меня нашали спаиваться и ложиться в единый узор. Вампирская магия завершала колдовство и усиливала мои плетения многократно. В голове магия отобразилась едва слышимым звоном тихих, нежных колокольчиков. И реальность пришла в движение. Пространство будто завертелось вокруг нас, а пещера наполнилась треском эфира.
Магия потревожила забытье остальных вампиров, даже тех от кого почти ничего не осталось. Подобрался рядом стоящий Тенебрей, усиливая свою некромантскую магию, и сдерживая пробуждающихся.
- Лея, долго еще?
- Почти закончила, - отчиталась, испугавшись сама.
Звон стих, древние снова замерли, а я торопясь завершала построение сложного плетения. Наконец, кровь в чаше начала впиваться в бриллиант, словно вода в губку, меняя его цвет на темно-рубиновый. Погасла матрица и я выдохнула, вынимая браслет.
Зря я расслабилась и забылась. Рука вампира одним молниеносным движением схватила меня за руку, притягивая к себе ближе. Я непроизвольно вскрикнула и попыталась вырваться. Но куда там… Жесткая хватка прочно держала мое запястье, причиняя боль и оставляя синяки, не давая шансов вырваться. Запоздало отреагировал Корин, усилив давление на древнего, отчего он стал трескаться и крошиться, осыпаясь тонкими пластами.
- Отпусти ее, - угрожающе сказал некромант. Но Дементий не обратил на него никакого внимания. Он ничуть не страшился той подавляющей силы, которой некромант давил на него, отчего он все больше крошился и разрушался.
- Отдашь браслет Тирелу, - приказал Дементий мне. И от его властного тона мурашки побежали по моему телу. – Разрозненное должно быть сплочено. В ином случае вампиры будут истреблены. Демон показывал тебе, что может произойти. Моему внуку придется принести жертву ради своей расы. Но если он не побоится и найдет в себе силы, то сможет обратиться ко мне с любой просьбой. Он знает, на что я способен. Передай ему это!
Каменная рука меня тут же отпустила, и сознание окончательно покинуло древнего, снова сковывая в мертвом, холодном и безжизненном камне. Вампир заснул, приняв свою прежнюю позу. Лишь его потрескавшееся и частично разрушенное тело напоминало о том, что было.
Я стояла едва живая и онемевшая от пережитого страха. Сама до конца не веря, что вампир отпустил меня и не выпил. Прикосновение Корина вывело меня из оцепенения. Он обнял меня за плечи.
- Испугалась?
Испугалась. Древние не такие уж и мертвые, как кажется на первый взгляд. В учебниках описывались случаи, когда вот таких каменных истуканов удавалось полностью пробудить жертвоприношениями, и они снова начинали «жить». Один полубезумный, сильный, жаждущий крови вампир был грозной силой против любого неприятеля. Познавшие забытье и смерть, лишенные каких-либо чувств и жалости ко всему, что можно было назвать «живым», они не боялись уже быть развоплощенными. Потому ритуалы воскрешения древних были запрещены.
Корин дал вампиру свою кровь, и даже ее небольшого количества могло быть достаточно, учитывая, какой силой обладал Тенебрей, чтобы древний снова ожил и растерзал меня в доли секунды.
- Идем, ты устала. Тебе нужно как следует отдохнуть.
Корин собрал вещи и повел меня вверх по лестнице. Несмотря на то, что он оставался внешне спокойным и пытался всеми силами мне этого не показывать, я все же чувствовала его злость и внутреннее напряжение. Что-то незримо в его настроении поменялось. Он был раздражен и рассержен.
На улице нас дожидались инквизиторы.
- Как прошло? – задал короткий вопрос Тенебрей одному из них, тому самому, что так невежливо отвечал сторожу.
- Относительно спокойно, лорд-главнокомандующий, - последовал короткий ответ. – Откат был, мы его погасили.
- Передайте его Светлейшеству, что я встречусь с ним завтра. Сегодня у меня появились другие дела.
Выходили мы за ворота вместе. Попрощавшись со сторожем, Тенебрей переместил меня к воротам академии, а оттуда повел в общежитие.
В гостиной нас ждали Стомиан и взволнованный Тирел. Элдрина не было, он уехал на выходные домой.
- Рассказывайте! – потребовал Тирел, едва мы вошли и сняли плащи.
Мне очень хотелось переодеться и лечь спать. Но нужно было успокоить лекаря. По сравнению с моими, его проблемы сейчас были куда как существеннее. Это ему завтра предстоит объясняться с князьями всех ульев. Я же отчетливо помнила о видении, что мне показал оракул, и о развеивающемся теле друга.
Вздохнув, я рассказала о ритуале и подробно передала вампиру наказ его предка. Тирел слушал удивленно и внимательно.
- Лея, получается, «древний» посчитал, что только Тирел должен использовать артефакт? – уточнил Тенебрей.
Я не знала, что имел ввиду Дементий, когда говорил о «разрозненном». Но то, что древние, заснувшие своим сном, вампиры обладали провидческими способностями, наравне с русалками и друидами, слышала.
- Артефакт опасен, - начала осторожно объяснять я свою позицию. – Вампиры могут быть уничтожены, если кто-то получит власть над ними. Думаю, Дементий говорил именно об этом.
- Ладно, с артефактом все понятно, - кивнул некромант и довольно грубо добавил: – Меня больше интересует часть, связанная с демоном!
Мне ответить было нечего, а ответ от меня ожидали три пары пытливых глаз. Подумав, я все же решила соврать:
- Я сама не понимаю, что имел в виду вампир.
Наступило гнетущее молчание.
- Лея, ты… - Корин запнулся, будто собираясь с духом или пытаясь не сорваться. – Зачем ты врешь? Тебе может угрожать опасность, разве ты этого не осознаешь? Нельзя быть такой беспечной, в конце концов!
Я понимала. И, зная это, а также то, что мне пришлось врать, чтобы не выдать оракула, почувствовала себя очень-очень плохо. Неприятным был и тон Тенебрея, с которым он меня отчитал.
Видимо, от усталости и отсутствия нормального отдыха всю неделю, от того, что случилось со мной за последнее время, от избытка переживаний, глубоко в груди сплетаясь вихрем, будто темная вязкая субстанция, стал стремительно нарастать, комок всех негативных эмоций, что копились все это время и не находили выхода. В нем одновременно смешалось все: злость за этот грубый тон, горечь от того, что Корин меня не поймет даже если я попытаюсь сказать правду, обида за долгие ожидания по вечерам. Разве я не заслужила сейчас похвалы и хотя бы небольшого снисхождения? Но вместо этого Тенебрей посчитал возможным так со мной разговаривать при друзьях. Это было унизительно и несправедливо. Мне казалось что он после того что было между нами в охотничьем домике будет более чуток и внимателен ко мне.
Память тут же подкинула услышанную мною во дворце от придворных дам фразу: «идеальная невеста». Не та, которую любят и принимают как равную, а та которой дорожат потому что она удобна и идеальна для жизни и своих целей. Инструмент, а не сокровище. Именно такой я себя почувствовала сейчас.
Я едва не расплакалась. Сил уже никаких не было. Уставший мозг отказывался воспринимать все спокойно и обдуманно. Из последних сил, старалась сдержаться, обняв себя за плечи и закусив губу, я ответила:
- Я не стану продолжать разговор в таком тоне.
- Ой, беда-а, - протянул Стомиан, хлопнув себя ладонью по лицу.
- Нельзя быть помягче, Корин? – в свою очередь возмущенно добавил Тирел гневно посмотрев на некроманта.
Видимо, поддержка друзей надломила во мне ту тонюсенькую грань, что сдерживала поток эмоций, и, развернувшись, я поспешила в свою комнату, хлопнув дверью, а потом наедине с собой в темной комнате, разрыдалась отчаянно и взахлёб.
В груди пульсировало от боли, и казалось что-то разъедает меня изнутри.
- Лея!
Дверь бесцеремонно распахнулась, и Тенебрей ворвался в комнату в гневе. В моё личное пространство, в котором сейчас не хотела видеть и слышать никого. На его пути встал Стомиан и Тирел, перекрывая проход дальше.
Магия окутывала дракона красно-оранжевыми завихрениями. И я понимала, что эта мера была предубеждающей. Я сама сегодня прочувствовала ту силу, на которую способен племянник короля и понимала, что остановить его, мало кому удастся. Не мне точно.
Я прекратила плакать, испугавшись, и быстро вытерла слезы. Нет, я не успокоилась, но сейчас не могла полноценно мыслить, и не справлялась с тем, что завладело мною. Даже стало казаться, что на мне какая-то порча. Сердце бешено стучало, грудь жгло от обиды, и так сильно болела голова, что я практически ничего не видела и мало что понимала из спора друзей по моему поводу.
- Тролльи потроха… - услышала я досадное ругательство некроманта, который обычно был вежлив и культурен. – Не могу поверить, что вы сейчас на её стороне!
- Не дави на нее! Она выжата как морская губка. Ты нашел не самое лучшее время для этого разговора, - вступился Тирел.
- Уходи сейчас же! – добавил Стомиан приказным тоном.
Наступила гнетущая тишина. Корин переключил своё внимание на друзей, прожигая их тяжёлым взглядом. А потом стремительно вышел, хлопнув дверью так, что рама, казалось, разлетится на щепки.
Тёплые, сильные руки обняли меня, прижимая к груди. Судя по тому, каким горячим и большим было тело, это был Стомиан. Сейчас я Тенебрея не хотела даже видеть, и была рада, что Стомиан и Тирел остановили его и прогнали. Это ещё больше расстроило. Мне хотелось, чтобы он понял свою неправоту и извинился за свой тон, утешил, и мы бы помирились. Мне хотелось ласки и любви. Но этого не произошло.
Эмоции вырвались в полную силу. Я никогда так не плакала… Взахлеб, без возможности остановиться и хоть немного прийти в себя. Будто это была не я, а вообще кто-то другой.
Спустя долгое время на смену отчаянной вспышке чувств пришла пустота. Вплеснувшись, эмоции покинули меня, оставив за собой темную дыру в груди. Спокойствие вернулось, но не привычное, а полое. Не заполненное больше ничем.
Сейчас мне было абсолютно всё равно, что происходит и что будет дальше. Хотелось просто сжаться в комок и оказаться на краю света, подальше от всего. Стомиан не ушёл, а сгрёб меня в охапку, утешая и поглаживая. А мне было абсолютно всё равно от того, что мы находимся наедине в спальне, и я сижу у дракона на коленях.
- Я же говорил, что будет не просто, Лея. Вы слишком упрямые и своенравные оба. Слишком похожие. Не знаю, хорошо ли это? В любом вашем споре кто-то вынужден будет уступить. А уступать вы оба не умеете. Если вы не научитесь меняться и идти на компромисс оба, вам лучше и не быть вместе.
Хотела ли я быть с Тенебреем? Сама не знала. Сейчас в свете всего я не знала, искренне ли он любит меня, или же это просто расчет? Мне хотелось с кем-то поделиться своими сомнениями. И слова сами полились из меня. Я пыталась объяснить то, что самой понять было сложно. Что влюбилась и сама этого боюсь. Что не хочу, чтобы мной помыкали и говорили, что делать. О том, какую обиду испытываю, когда чувствую что мне не доверяют. Что сама себя сейчас не узнаю и не понимаю, чего хочу и где я настоящая. Что я будто потеряла себя. Об обиде на отца за сташ. И о том, что я не хочу быть такой, какая стала сейчас.
Стомиан слушал и укачивал меня, словно маленького ребёнка. Мой рассказ был сумбурным и, наверное, мало понятным, но когда слова закончились, наконец, стало легче. Обида и горечь ушли окончательно.
- Идиот, - прозвучало приговором от дракона. К чему это было сказано, я так и не поняла. А следом снова услышала звук за хлопнувшейся двери, напугавший меня. Стомиан не дал обернуться, прижав к себе сильней. - Всё будет хорошо, Лея. Ты просто устала.
Дракон держал меня, пока я не уснула у него на плече. Сил во мне действительно не осталось. Несмотря на то, что создание артефакта потребовало не так много моей магии, я была опустошена. Отдых мне был необходим. И проспала я до обеда следующего дня, поднявшись разбитой и помятой.
Первым делом обнаружила на своём столе корзину с фруктами и букет цветов с запиской. Развернув её, прочла: «Прости меня, Лея. Я не должен был вчера повышать на тебя голос. Обещал, что не позволю тебе плакать, и сам не сдержал своих слов. Отдыхай и набирайся сил, любимая. У ворот тебя ожидает карета леди Миарани. Если хочешь, бери с собой Стомиана и езжай в город. Тётя обеспечит тебе сопровождение. Отвлекись и посвяти день чему-то приятному. До вечера». Подписи не стояло, но она и не нужна была.
Это не принесло мне облегчения, отчего-то на душе так и осталось пусто. Я сразу написала сообщение для маркизы, что не смогу её сегодня навестить, так как готовлюсь к занятиям и предстоящим экзаменам. Дел у меня действительно было много.
Настроения никакого особо не было, но сидеть весь день в комнате не имело смысла. Я приняла душ, переодела платье и заплела простую косу. Спала снова в одежде, и это становилось уже неприятным и тревожным фактом моей жизни.
Первым делом я передала артефакт Тирелу, настроив на вампира, и села делать домашние задания.
После обеда вампир начал собираться на Совет вампирских кланов и ушёл. Мне следовало заняться королевским артефактом защиты, но ни настроения, ни вдохновения не появилось. Повинуясь внезапному порыву, я незаметно выскользнула из гостиной, воспользовавшись тем, что Стомиан ушёл в свою комнату. Мне нужно было пройтись и побыть одной.
До парка я дошла быстро. И, поняв, что дракон не пошёл искать меня, снизила скорость, наслаждаясь одиночеством и тихим, морозным днём.
Ветра практически не было, и с неба спокойно падал мелкий снежок. Озеро замерзло, и я с удивлением обнаружила нескольких адептов, играющих на льду в какую-то неизвестную мне игру. Парни и девушки скользили по застывшей водной глади на созданных с помощью магии коньках. Часть озера была расчищена от снега, создавая ровную поверхность, что гладко блестела под яркими лучами солнца.
Понаблюдав недолго, я поняла правила той незнакомой игры, в которую играли адепты. Нужно было добраться до всех установленных на льду снеговиков и поставить на них метку своего цвета, при этом не попасться под заклинания других игроков.
Ребята веселились и смеялись, пытаясь не упасть и уклоняясь от атакующих цветовых заклинаний друг друга. Какое-то время я с увлечением и интересом наблюдала за ними.
- Не хочешь сыграть?
Обернувшись, я увидела Аранэля. Будь это кто-то другой, я бы, наверное, расстроилась тому, что моё одиночество было нарушено. Однако, к своему удивлению, вдруг поняла, что сейчас компания старшего Ризгаса меня не тяготит. Он был мне практически чужим и мало знакомым, но всё последнее время защищал и был внимателен. Мое мнение о брате Элдрина изменилось. Он перестал быть мне неприятен.
- Вы с Элдрином уже вернулись? – удивилась я.
- Да, - беспечно пожал плечами дроу. – Сбежали вместе от очередного сватовства, - улыбнулся тёмный эльф. – Так что, сыграем?
Я отрицательно покачала головой. Играть не хотелось.
- Не сегодня точно.
- Ты чем-то расстроена, Лея?
Я посмотрела на некроманта так многозначительно, что он понял, что откровенничать не стану.
- Выглядишь уставшей. Пройдёмся? – предложил Аранэль.
Погулять было можно. В конце концов, это ни к чему не обязывало, и я согласно кивнула. Пошли мы вдоль берега в сторону академической беседки. Оказалось, именно возле неё ребята побросали свои вещи. Здесь берег был прямым, и заходить на лёд с него было удобнее, чем с любого другого места, где имелись уступы.
Мы присели на лавку, продолжая наблюдать за игрой.
- Ты просил принцессу поставить тебя со мной танцевать вальс, - вспомнила я и посмотрела на дроу осуждающе.
- Просил, - не стал отпираться парень. И я ощутила, как его рука накрыла мою, лежащую на лавочке. Я попыталась вырвать ладонь, но дроу не дал, сжав сильнее. – Лея, прошу… - договаривать он не стал.
- Не тешь себя надеждами на то, чего не будет, Аранэль, - попросила как можно тверже. – С твоим братом дружить тоже гораздо приятнее, чем иметь какие-то отношения, - констатировала я и не стала забирать руку.
Дроу грустно улыбнулся в ответ и полностью завладел моей ладонью, сжав в своей.
- Пусть будет хотя бы так, - неожиданно согласился он.
Однако это не обмануло меня. Внутренне я поняла, что это была некая уступка мне и себе. Отчего-то рядом с Аранэлем мне стало чуть легче и светлей на душе. Печаль отступила. Сидели мы не так долго, через время нас нашли Стомиан и Элдрин. Заметив их, я незаметно вырвала свою руку из руки старшего Ризгаса, и положила рядом на лавку.
- Ах, вот она где! – воскликнул неунывающий проклятийник, вприпрыжку спеша к нам. – Леечка, тебе выговор за своеволие!
Однако в голосе Элдрина не было ни толики рассерженности.
Адепты как раз наигрались и весело обсуждали что-то, следуя к берегу. Не сердился на меня и Стомиан, хотя неодобрительно посмотрел на Аранэля рядом.
- Мне хотелось прогуляться одной, - пояснила я.
- И как тут ты оказался? – задал старшему брату вопрос Элдрин.
- Меня играть позвали, - пожал плечами он.
- Так чего не играл?
- Лее составлял компанию. Она грустила, - пояснил некромант. – Давайте на салазках покатаемся?
- Идея! – согласился его брат и вопросительно посмотрел на нас со Стомианом.
На салазках, санях и на коньках, я не каталась ни разу. И если для того, чтобы ездить на коньках, нужна была определенная сноровка, то для саней этого не требовалось, поэтому я согласилась. Всё же было ужасно интересно попробовать этот вид развлечений.
Элдрин потащил меня вглубь парка, на ходу объясняя, что там есть горка, с которой все и катаются каждый год.
Горка действительно имелась и даже была уже слегка укатанная. Однако, как по мне, она была довольно высокой, к тому же внизу был порожек, а значит, сани будут подпрыгивать и слегка подлетать при выезде на лед. Стомиан проверил прочность льда и создал из воды и воздуха ледяные салазки. Я же засомневалась в своем решении прокатиться, малодушно струсив. Элдрин потянул меня за руку приглашая сесть, и я заупрямилась.
- Давай же, Лея! Ты же смелая и отважная! Что тебе какие-то горки…
Однако я продолжала сомневаться и упрямиться.
- Ладно, смотри… - и Элдрин первым скатился, показывая мне пример.
Подпрыгнув на уступе внизу, салазки заскользили при приземлении боком и перевернулись, а Элдрин покатился, кувыркаясь по льду. Увидев это, я совсем расхотела кататься, а ребята засмеялись над моим страхом.
- Элдрин просто неправильно выровнял сани, - хохоча, пояснил мне Аранэль. – Ну же, Лея, давай! Это весело! – и сел на созданные собственноручно, приглашая меня сесть перед ним.
Я и пикнуть не успела, как Стомиан подхватил меня под мышки и усадил перед дроу, а тот обнял за талию, притягивая к себе и удерживая, чтобы не сбежала и не упала.
- Держись только хорошо, - посоветовал Стомиан мне.
За что держаться я так и не успела спросить, когда дракон столкнул нас, подпихнув сани сзади ногой и придав таким образом еще большего ускорения.
То, как мне было страшно, волнительно и одновременно весело, не сравнить ни с чем! Я визжала, не щадя своих легких, пока мы катились все быстрее вниз. Закрыла рот и одновременно глаза лишь, когда мы приблизились к уступу, чтобы не видеть, как сани вылетят, оторвавшись от земли. В момент полета, мне казалось, что они вот-вот перевернутся. Но последовал удар касания полозьев, и мы заскользили дальше по льду уже ровно. Я открыла глаза, смеясь от счастья и захватывающих впечатлений. Элдрин догнал нас, когда мы остановились, и помог мне подняться. На расчищенном магией до зеркального блеска льду я чуть не упала несколько раз, вцепившись в друга руками и пытаясь свести ноги, которые так и норовили разъехаться. Оба брата, наперебой, учили меня правильно скользить подошвами и помогали советами и своей поддержкой.
Набравшись смелости, я еще несколько раз скатилась на санях с горки. А потом Элдрин и Аранэль показали мне еще один вид зимних развлечений - на досках изо льда, на которых катались уже стоя. В этом они оба оказались мастерами и делали в процессе такие кульбиты, что я визжала от восхищения. Потом Стомиан пытался научить меня кататься на коньках, поддерживая за руки. После нескольких падений я все же поняла, как нужно упираться и скользить ногами. Неуверенно и шатко, но я все же смогла проехаться самостоятельно, а потом каталась вместе с обоими Ризгасами, держащими меня с двух сторон за руки.
На удивление, сегодня братья не ссорились между собой и вполне по-доброму подшучивали друг над другом. Элдрин объяснил это тем, что перед перспективой провести весь вечер за знакомством с кучей девиц и их мамаш, им с Аранэлем пришлось объявить друг другу перемирие и объединить усилия и актерский талант, чтобы родители поверили, что у них обоих в академии назначена отработка, и нужно весьма серьезно готовиться к сессии. Иначе ни одному бы из них не поверили и не разрешили вернуться в академию.
Для себя я вдруг обнаружила, что братья много в чем похожи. Аранэль умел быть простым и приятным в общении, и оказался не таким мрачным и заносчивым, каким был поначалу. По сравнению с Элдрином, старший Ризгас оставался более серьезным, но от этого был не менее веселым. И если младший откровенно дурачился, то старший сохранял большее спокойствия и смотрел на брата снисходительно, будто прощая и разрешая ему это.
За два часа мы и порядком навеселились и устали. Зато настроение взлетело до небес, и от моей утренней депрессии не осталось и следа. Возвращались мы в общежитие дружной компанией. И наверное, все так и оставалось бы замечательно, если бы у общежития не встретили Тирела и Корина.
Как только нас заметили, лицо Корина, до этого и так мрачное, стало совсем злым.
[1] Смирна (мирра) – камедистая смола, получаемая из южных пород деревьев, обладает приятным запахом, цениться как благовонное вещество.