Я проснулась резко с сильной головной болью. Горечь жгла в груди. То ли это были последствия моего ментального путешествия, то ли увиденного, то ли всего разом, но чувствовала я себя отвратительно.

Рядом с постелью появилась служанка, включая ночник.

- Ох, ваше Сиятельство, вы так кричали!

Девушка была взволнована и искренне беспокоилась.

- Мне приснился страшный сон, - ответила я севшим голосом и села в постели.

- Вы плачете, - заметила девушка. – Вам что-нибудь принести?

Я дотронулась до своей щеки и стерла дорожку слез. Учитывая, что картина с тлеющими телами до сих пор стояла у меня перед глазами, это было неудивительно. А хуже всего было осознавать, кто виноват в этом.

Зачем такая жестокость? На мой взгляд, она была излишней и неоправданной. Рабочие не должны были погибнуть таким страшным образом.

- Принесите ромашковый чай, пожалуйста, - попросила я.

- Конечно, леди, - кивнула служанка. – Вам бы ещё поспать. Завтра нужно иметь хороший цвет лица.

Меньше всего меня сейчас беспокоил предстоящий бал и цвет лица. Но она была права. Отёки от слёз не красят леди и лишь дадут повод для сплетен и обсуждений, по крайней мере, так всегда говорила моя гувернантка, обучая светским манерам. Нужно заставить себя успокоиться и постараться ещё поспать.

Чай меня действительно успокоил, а Лира (так звали служанку), принесла ещё примочки для лица и развлекала меня рассказом о празднике, который готовят к смене года в городе. Я немного отвлеклась ненавязчивым разговором и снова легла на подушки, уже когда за окном темень начала рассеиваться, становясь серым предрассветным часом.

Мысли лезли в голову, словно назойливые вышли, а я пыталась их отогнать, чтобы снова не погрузиться в пучину отчаяния, и всё не могла осознать, что человек, который так трепетно ко мне относился, которого я люблю, так поступил… Но сомневаться в том, что я видела, не приходилось, а реальность уже не изменить. Персципиатус показал мне то, что я бы хотела не видеть совсем или забыть навсегда.

Демона я воспринимала противоречиво. С одной стороны, он помогал мне уже не раз: на играх, в академии, показав опасности, которые мне угрожали, и предупредив о них. А с другой, видения порой открывали мне очень неприятные моменты настоящего и будущего. Вот как сейчас…

Дабы поскорей расслабиться, я стала думать о том, что совсем скоро буду дома, в своем замке, а потом в Сарнгейте, где всё привычно и обыденно.

Грёзы мои наполнились свежестью гор и зноем пустыни, крепкими стенами родного дома и надежностью военного гарнизона.

…

Проснулась я снова от того, что Лира раздвинула балдахин на кровати, впуская солнце.

- Леди, пора вставать. Маркиза Миарани ждет вас к завтраку через полчаса, - сообщила она мне.

- Лира, вы не знаете, герцог Тенебрей присоединится к нам на завтраке? – спросила я первым делом служанку.

- Нет, леди, - отрицательно покачала головой она. – Гостей, помимо ваших подруг, больше не предполагается. Завтрак пройдет в личных апартаментах маркизы. Приказано вас не одевать официально.

Меня эта новость только порадовала. Сейчас видеть Корина не хотелось, это раз, а во-вторых, это означало, что явиться можно было в пеньюаре, и не надевать платье.

Умывшись и немного приведя себя в порядок, я позволила служанке расчесать волосы и еще раз сделать мне компресс на лицо.

- Вот так, леди… Уже гораздо лучше, - улыбнулась Лира мне через зеркало. – Я вас провожу. Маркиза очень не любит, когда опаздывают.

В коридоре я встретилась с Линеттой, но не стала с ней разговаривать по пути, хоть подруга и пыталась заговорить. Вместе мы вошли в личные апартаменты хозяйки дома.

Леди Миарани ждала нас за столом, уже одетая и готовая к выходу. После завтрака она собиралась отправиться в академию для последних распоряжений, встречи артистов и других лиц, приглашённых для проведения торжественного мероприятия. Тут же я обнаружила Дэма, сидевшего на стуле и болтавшего в воздухе ногами. Лорд Сенье отправил его утром из академии, чтоб мальчишка не мешался под ногами, и был под присмотром.

Дамиан очень обрадовался, увидев меня, и кинулся обниматься. Ребёнок всегда был мне рад. И почему-то сейчас это сильно растрогало меня… Эта детская непосредственность, доброта и искренность невольно нагнали на глаза непрошеные слёзы. Присутствие Дэма сделало это утро чуть менее плохим и чуть более тёплым.

Обе подруги во время завтрака продолжали молчать. Видимо, всё ещё чувствовали свою вину за произошедшее накануне. Леди Миарани не сводила с Линетты строгого взгляда и тоже мало говорила. Зато болтал со мной Дамиан обо всём и ни о чём существенном. Он успел рассказать, как его заставляют читать книги по истории, постоянно задают писать по три страницы в день, заучивать по две базовые формулы для заклинаний и основы матриц ежедневно и раз в неделю учить «дурацкие» стихи. Самому мальчику больше нравилась математика, физические занятия с «учителем» и освоение новых заклинаний, а так же просто дурачиться со старшекурсниками, о которых он говорил практически с восхищением.

На удивление, мальчик быстро освоился в академии и успел рассказать о местах, о которых никто из нас даже не знал. Так оказалось, что он обнаружил любимое место для посиделок у боевиков старших курсов – чердак. Там парни по вечерам устраивали свои сходки, метали дротики, ножи и топорики в цель, играли в карты и просто разговаривали. У девушек таким «тайным» местом была бытовка у ткацко-швейной мастерской, где изучались основы малого швейного промысла. Успел малец и побывать на вечернем бое петухов у некромантов и даже разжиться деньгами, сделав удачную ставку.

- А деньги ты откуда на ставку взял? – встрепенулась леди Миарани. – Украл у кого?

Говорят, укравшего однажды будут подозревать в воровстве всю жизнь… Мне были понятны опасения маркизы. Откуда мальчик взял деньги, если на карманные расходы ему еще ничего не давали? Но я помнила, почему он был вынужден заниматься браконьерством и воровством, потому не думала, что он может просто так украсть.

- Заработал! – с вызовом ответил мальчишка. – Меня один парень попросил залезть в окно женского общежития, чтоб передать своей девушке записку и цветы. Там труба водосточная очень хлипкая и тонкая, его бы веса не выдержала.

Маркиза строго нахмурила брови:

- Больше так не делай, - назидательно погрозила она пальцем. – Свалишься поди ещё.

- Так он страховал внизу! Чего было бояться? Я и не по таким хилым опорам лазил… - похвастал Дэм. – А они поссорились, и я помог помириться.

Болтовня Дамиана нас развлекла и разрядила напряженную обстановку. Когда завтрак окончился, леди Миарани снова уехала в академию, а нас отправили в личную гостиную готовиться к балу.

…

День выдался по-зимнему тихим и волшебным. Окно покрылось белым замысловатым узором, воздух будто искрился и звенел от мороза. За ним спешили по своим делам горожане, наряженные в теплые зимние пальто и плащи, отороченные мехом. Катались по площади на санях дети и кидались друг в друга снежками, весело гомоня и смеясь. И так хотелось радоваться со всеми, не смотря на свои печальные мысли, что, повинуясь внезапному порыву, я написала короткую записку: «Подарите ей хрустальные розы, и скажите, что они прекрасны, как она сама». Сложив её птичкой и напитав магией так, чтобы она смогла долететь, я отправила её в окно адресату. Пусть хоть кому-то сегодня судьба подарит шанс на хорошее.

Отмучавшись несколько часов кряду за наведением конечного лоска, я, сидя на софе в папильотках, смогла немного отдохнуть, умостившись читать. Ничего так меня не выматывало, как подготовка к торжествам. Никогда их не любила и не понимала, отчего другим это приносит радость. Но Кирана и Линетта искренне были счастливы, и лишь одно это заставляло меня терпимее относиться к процедурам.

Подруги, с которыми мы в присутствии слуг общались лишь на общие темы, начали одеваться и собираться в академию раньше меня. Тем, кто выступал на предновогоднем конкурсе, нужно было ещё подготовить всё необходимое для своего выхода и представления номера. Я успела настроить как надо музыкальный артефакт для Линетты, и теперь полулежала, наблюдая за их суетой. Мне торопиться было некуда.

…

Когда подруги, за которыми приехали Риф Конвель и Стомиан, ушли, а горничная уже заканчивала вплетать в мои волосы нити прозрачно-голубых страз, постучавшись, вошла леди Миарани.

- Лея, вы готовы? – спросила она, оглядывая меня, сидящую перед зеркалом и практически готовую к выходу.

- Почти, - ответила я, ожидая, пока служанка закончит работу.

На зимние балы принято было надевать платья голубых оттенков. Считалось, что это может принести удачу на весь следующий год. Леди старшего возраста этого обычая не соблюдали, как и те, кто не верил в суеверия. Я же решила не выделяться среди остальных девушек и заранее попросила маркизу доставить из имения подходящий вариант. Моё платье было из прозрачного фатина насыщенного синего цвета. Основа платья была белой, как и корсет, расшитый асимметричным синим орнаментом.

- Корин хотел видеть тебя сейчас, - сообщила мне леди. – Могу я его пустить в твои покои?

Мне хватило выдержки сохранить лицо бесстрастным. Не следовало давать повод заподозрить, что я что-то знаю о вчерашнем. Я несколько секунд думала, прежде чем ответить, и всё же кивнула утвердительно.

Леди Миарани ушла, а спустя несколько минут вернулась в сопровождении герцога Тенебрея. О причине, по которой он пришёл раньше, и почему маркиза разрешила ему подняться в мои апартаменты, я догадывалась.

К значимым праздникам, таким как Смена года, весеннее Пробуждение земли и других, жениху было принято дарить невесте подарок. Мой подарок лежал в белом футляре и представлял собой гарнитур с ожерельем из овального речного жемчуга и каплевидных крупных сапфиров. Не принять подарок я не могла, поэтому просто позволила надеть на себя украшение, плотно легшее на шею и закрывшее ключицы и часть груди. К открытой верхней части платья оно подошло идеально, и сочеталось с нарядом весьма гармонично. Сапфиры, напоминающие слёзы, притягивали внимание к белой коже.

Застёгивая замок, Корин невзначай коснулся меня, отчего я вздрогнула. Моментально он вскинул голову, и наши взгляды встретились в зеркале. Тенебрей, видимо, что-то уловил в моих глазах такое, от чего нахмурился.

- Что-то не так, Лея? – спросил он меня. Я же оцепенела от страха и, сглотнув вязкую слюну, отрицательно покачала головой.

- Всё в порядке, - ответила я и встала, чтобы сделать ответный подарок.

По одной старой легенде, богиня ледяного пламени и воды, которая могла покидать своё холодное и одинокое обиталище только зимой, приходя в мир, так скучала по деревьям и цветам, что создала однажды самое красивое зимнее чудо – снежный жасмин. Его веточки, с сине-зелёными листьями, покрытыми всегда инеем, и соцветия с белыми, полупрозрачными цветами, я выбрала как украшение для нас: бутоньерку для Корина и цветочный браслет для себя. Мы были парой, и украшения тоже были парными и символичными. Белый жасмин не завянет до конца зимы, он символизировал надежду и память. Эти украшения я придумала ещё неделю назад и теперь молча прикрепила к праздничному камзолу Корина. Пока я не спеша работала руками, фиолетовые глаза внимательно наблюдали за мной.

Ехали мы в академию втроём: я, Корин и маркиза Миарани, как моя шаперон. И этому я очень радовалась. Не знаю, как смогла бы находиться сейчас с Тенебреем наедине. Как только я его увидела в своей комнате, перед глазами сразу же встали жестокости прошедшей ночи, так и не покинувшие моих мыслей.

Проездную арку академии и вход в главный корпус украсили зелёными игольчатыми ветками тиса с красными ягодами. А по территории расставили белые, объёмные фигуры животных, что даже днём сияли голубоватым светом. Их создали пятикурсники стихийного факультета, мотивируемые своим деканом отчислением за «корявую работу, недостойную звания магов».

Внутри академии я видела украшения, так как сама принимала участие в их создании, но сейчас, в широких коридорах, поставили ещё небольшие беседки на одну лавочку, с полупрозрачными шторками. Это были небольшие альковы, посвящённые богам нашего мира. Любой желающий мог этим вечером попробовать обратиться к выбранному богу с просьбой исполнить желание. Самая большая очередь адептов стояла к арке богини Карант. Сегодня каждый из просящих мечтал быть выбранным богиней зимы и стать снежной королевой и королём этого бала. Заметила я и Линетту, ожидавшую возможность зайти в арку к богам искусств. О её просьбе не трудно было догадаться. Она мечтала получить главный приз в конкурсе. Рядом с ней стоял Стомиан и оборотень Риф, дожидаясь, пока она исполнит свою задумку. Мы остановились, чтобы поздороваться.

Маркиза Миарани сразу же нас покинула, поспешив по своим делам. Я же, не желая отвлекать Корина, Стомиана и Рифа от разговора, который мне был абсолютно не интересен, решила навестить альков богини, что совершенно не была популярна сегодня вечером. Впрочем, и в остальное время тоже.

К богине зла и несчастий – Маре – обращались в основном, чтобы задобрить. Просить у неё ничего не смели. Да и чем могла облагодетельствовать злобная богиня? Её альков поставили скорее как дань традиции, но адепты явно сюда не захаживали. Не знаю, почему меня ноги принесли именно сюда. Может, я не могла видеть виноватые глаза Стомиана, который смотрел на меня теперь с опаской? Их с Линеттой тайну я не выдала и не собиралась. Но от того, что она осталась со мной и я смирилась с доводами молчать о произошедшем между ними, было не легче.

Присев на узкую лавочку, я просто сидела, глядя на статуэтку богини. Мара была двуликой, почему – я не знала и не интересовалась легендами о ней. Прелесть альковов была в том, что занавеси имели звукоизолирующие заклинания, чтобы никто не подслушал, о чём просит посетитель.

- И почему, если происходит что-то плохое, то обязательно неприятности следуют одна за другой? – риторически спросила я себя, вздохнув.

А на перилах прямо из воздуха начал уплотняться сгусток тьмы, формируясь в четырехкрылого ворона. Проявившись полностью, Персципиатус по-птичьи встряхнул перьями и, повернув голову набок, уставился на меня одним из своих зрячих глаз на голове.

- Вот так сюрприз! Ты как смог появиться? – ошарашенно спросила я.

- Совсем уж забыла? – ответил ворон недовольно. – Я же говорил, что сил мне теперь и на это хватает. Очень интересно посмотреть на ваш мир своими глазами. Но не переживай, зрим я только для тебя.

Я смотрела на ворона и думала, сколько же сил он уже у меня отнял, что смог так сильно развить свои способности с того момента, как алмаз с заточенным в нём демоном оказался у меня?

- Чего грустишь? – поинтересовался демон.

- Думаю, почему в последнее время неприятности валятся на меня постоянно, - ответила я как сомнамбула.

- Пф-ф, - фыркнула птица. – А то ты не знала, что дружба – это возможность получать неприятности оттуда, откуда их не ждешь… Впрочем, как и любовь.

- Да ты философ, как я погляжу, - проворчала я.

В альков зашёл Тенебрей, и стало очень тесно, но Корина этот факт не смутил.

- Лея, что происходит? Ты сегодня какая-то грустная и бледная. У меня такое ощущение, что ты снова сторонишься и боишься меня.

Факт! Всё же некромант был очень проницателен.

- Я тебя вчера напугал?

Я снизу вверх посмотрела на своего жениха. Не так он интерпретировал мою реакцию, но меня сейчас это устраивало. Не хватало, чтобы докопался до истинного положения вещей. Пусть лучше думает именно так.

Но я не ответила, скосив глаза на Персципиатуса. Корин никак на него не отреагировал, значит, действительно демона могла видеть только я. Сейчас птица скакала по перилам, пытаясь отойти подальше от некроманта.

- Я снова поторопился? – продолжал строить предположения Тенебрей.

«Несомненно! До неприличия!» - промелькнуло в моих мыслях.

Моей щеки коснулись его пальцы, и я снова непроизвольно вздрогнула от этого. Тяжёлый вздох был ответом на это.

- Идем, Лея, скоро объявят первый номер, - позвал он меня, тут же забирая руку от моего лица и подавая мне ладонь, чтобы помочь подняться. – Не самое хорошее место ты выбрала для печали.

- А Линетта когда выступает? – спросила я, разомкнув уста.

- Восьмой, - ответил Корин, выводя меня в холл. – Всего двенадцать претендентов.

Конкурс талантов должен был проходить в малом танцевальном зале, где мы репетировали вальс. Сейчас здесь поставили удобные кресла и возвели небольшую сцену.

Первым, кого я увидела при входе в зал, был его Высочество. Принц, окружённый толпой девушек, источал великодушие и раздавал улыбки окружающим. Заметив нас с Корином издалека, Бентан хотел было что-то сказать, но тут к нам подошла Линетта.

- Лея, скорей идём! Нужно проверить артефакт, - и, прежде чем Тенебрей успел меня задержать, поволокла за собой.

- Ты меня увела не вовремя, - заметила я по пути, заходя в небольшой зал для переодевания.

Здесь царила суета, и стоял такой гомон, что можно было разговаривать, не страшась, что кто-то что-то расслышит даже стоя поблизости. Линетта остановилась и обернулась ко мне лицом, взяв за предплечья.

- Лея, - с самым серьёзным видом обратилась ко мне блондинка. – Спасибо, что никому ничего не рассказала и прикрыла меня перед леди Миарани! Я не сожалею о своём поступке и понимаю, почему ты злишься на меня. Ты – настоящий друг!

И блондинка обняла меня с такой силой, что я едва могла дышать.

- Ой! – воскликнула я, понимая, что ещё чуть-чуть и на теле останутся синяки.

Линетта тут же отпустила и поволокла меня дальше к столику, где могла расположиться и прихорошиться до выхода на сцену.

Пока я проверяла артефакт, Кирана помогала Линетте переодеваться в платье для выступления. И вот тут я поняла, что блондинка отнеслась к своему выступлению весьма серьёзно. Платье было эстрадным и очень открытым. Оно облегало всю фигуру и имело провокационный разрез до бедра.

- Где ты его взяла? – спросила я удивленно. Не могла подруга, которой не разрешали выходить из академии, приобрести его в обычном салоне одежды или магазине.

- Элдрин помог, - просто ответила Линетта, падая на стул и подставляя Киране лицо для нанесения макияжа.

- Элдрин? – удивилась я.

- Именно я, - услыхала сзади ответ и, обернувшись, увидела сияющего лицом дроу.

- Привет, конфетка, - обнял меня эльф. – Идём со мной. Тебя Тирел хотел видеть.

Сегодня я была нарасхват. И снова меня повели за руку, только уже в другое помещение. Поскольку к бальному залу примыкали гримерные и бытовки, а рядом находились залы для репетиций, то все они сообщались между собой дверями и небольшими коридорами-переходами, образуя своеобразный лабиринт. Как я поняла, мы теперь оказались в закулисье главного бального зала. Тут было на порядок меньше народа, чем в гримерке. До начала бала оставалось ещё более двух часов, но, не смотря на это, артисты уже были тут.

Труппа «Мортус Терра» и Эллирия Ноис расположились на двух диванах со скучающими лицами. Музыканты настраивали и проверяли свои инструменты. Тут же, у окна увидела Тирела и Рифа Конвеля, что сидели рядом друг с другом на подоконнике. Мы с Элдрином подошли к ним.

- Привет, Лея, замечательно выглядишь, - сделал мне комплимент вампир, рассматривая с ног до головы.

- Почему вы здесь? – удивилась я.

- А где нам ещё быть? – фыркнул оборотень. – Ты видела, что сейчас творится в малом зале? Троллья пещера, не иначе! Уж лучше тут переждать. Тут тихо.

С этим не согласиться я не могла.

- Садись, - приказал мне Тирел и, спрыгнув, подсадил за талию на свое место.

- Что-то случилось? – насторожилась я.

- Не совсем, - махнул небрежно друг рукой, став напротив меня. – Я тут думал накануне, почему работает связь лаэры Уринтелл с артефактами и почему мы не смогли провести эксперимент с волком…

- Мы не знаем ритуала, который связывает хозяина с носителем паразита, - перебила я лекаря, понимая, что он хочет сказать.

Тирел, собиравшийся вдохновенно излагать мне свои мысли, прервался и замер, открыв рот.

- Ты уже знаешь? – удивился он.

- Догадалась, - кивнула в ответ.

- Умная ты всё-таки, Леечка, - заметил Элдрин, пристально смотря на меня. – Мы вчера весь вечер головы ломали, а ты – во как…

Риф кивнул, соглашаясь с его словами. У Тирела на лице мелькнула тень печали, но тут же сменилась более задумчивым выражением.

- Нам бы ещё узнать заклинание, - протянул он.

- Это уже не важно, - заметила я. – Нам это знание ничего не даст. А Корин быстрее всех нас докопается до истины. Вчера он с герцогом Истедом обнаружили лабораторию, где делали такие же артефакты, как у лаэры Уринтелл и Илишина дир Аскурка.

- Откуда ты знаешь? – спросил Риф.

- Знаю… Хотя не должна, - ответила я.

Тирел пристально вглядывался в моё лицо.

- Лея, что за тайны? – спросил друг.

А на спинку стула, стоявшего неподалеку от нас, сел ворон, пристально смотря на меня. Где до этого ошивался демон, мне было невдомек. Я его потеряла ещё в малом бальном зале.

- Об этом поговорим позже, Тирел, - ответила я, ибо ворон-демон, что постепенно набирался силы за счет моей магии, сейчас очень беспокоил.

- Не смей, Лея! – нахохлился оракул. Я проигнорировала его слова. Решать, что мне делать, буду я, и не позволю манипулировать собой, понимая, что демон может подвергнуть меня опасности. Именно поэтому приняла решение позже обо всём рассказать вампиру.

- Ладно, - легко согласился лекарь, видя решимость в моих глазах. – Когда ты собираешься домой? Мне нужно тоже подготовиться...

- Завтра вечером, - ответила я.

- Жаль, что мне с вами нельзя, - выдохнул Элдрин печально.

А к нам подошла вампирша Эллирия, довольно фривольно положившая свою руку на плечо дроу.

- Куда это ты собрался, милый? – заигрывая, спросила она.

- Домой, - обернулся к ней Элдрин. – Прогул праздничной недели мне маменька не простит.

- Я буду скучать, - промурчала вампирша и уткнулась Элдрину в шею.

Я же смотрела на это, поражаясь, насколько отношения этих двоих стали близки. Вампирше удалось как-то привязать ветреного младшего сына герцога Ризгаса к себе.

Элдрин периодически менял девушек и никогда публично с ними так себя не вёл, держа всегда на расстоянии. Для нашего проклятийника, всё то время, что я его знала, это были самые долгосрочные отношения. К тому же он не постеснялся пригласить её в дом леди Миарани. Я внимательней посмотрела на вампиршу.

- Это вы дали платье Линетте? – спросила я.

- Да, - пожала плечами высшая. – Чего только не сделаешь для друзей моего пупсика, - протянула она.

Мы заулыбались от этого обращения. Уж кем, а «пупсиком» дроу никак нельзя было назвать. Сам Элдрин благосклонно отнёсся к словам вампирши и лишь обнял за талию. В случае Эллирии рассчитывать на большее, чем просто тайные встречи, по отношению к дроу, ей было нечего. Но, видимо, обоих это устраивало.

- Обычно аристократки себя очень осторожно ведут, когда дело касается их репутации, - осторожно заметила вампирша. – А тут даже интересно, чем всё обернется? Всё же леди Сенье – герцогская наследница, а общество очень нетерпимо, когда нарушаются правила. Нельзя не радоваться, когда кто-то эти правила пытается менять.

- Не стоит об этом говорить в академии, - прервал размышления дроу и чмокнул свою зазнобу в щёку.

А нас нашёл Стомиан.

- Лея, Корин разыскивает тебя, - сообщил он мне. – Послал, чтобы проводить тебя в малый бальный зал.

Я позволила себя увести, хотя с большим удовольствием осталась бы с друзьями за кулисами. Пока мы шли, я всё раздумывала: решится ли Стомиан на разговор со мной? Но дракон молчал, а лезть в чужие отношения без спроса было не красиво и неправильно.

Корина я обнаружила у входа.

- Лея, почему так долго? – недовольно спросил он. И, поймав мой взгляд, усмехнулся уголком губ. – Не хотела ни с кем общаться?

Под «ни с кем» подразумевался принц, представители попечительского совета академии с интересом смотрящие на нас, герцог и герцогиня Сенье и другие аристократы, которых я не знала, но, несомненно были родителями других адептов.

Я кивнула, отвечая на вопрос. В этот момент лорд Сенье пригласил гостей занять места в мягких креслах, выставленных перед сценой. Корин подвел меня к принцу.

- Бентан, Лея помогала подруге в постановке номера и только освободилась, - пояснил он его Высочеству моё отсутствие.

Я сделала реверанс, а принц, схватив мою руку, поцеловал.

- Составите мне компанию? – спросил он, указывая рукой на кресла рядом со своим. – Я решил сегодня побыть председателем жюри столь значимого в академии конкурса, - пояснил он. – Леди Хардин, надеюсь, вы развлечёте меня своим присутствием и расскажете немного о том, как вам живется в академии.

Деваться было некуда, нам с Корином пришлось сесть рядом с его Высочеством. Тут же появился и ворон, слетев на кресло принца и сев на высокую спинку.

Пока принц расспрашивал меня о всякой чепухе, шли последние приготовления к выступлению, и наконец, прервав мои страдания, на сцену вышел ректор, поклонившись гостям. Произнеся короткую торжественную речь, лорд Сенье объявил первый номер.