Самый знаменитый театр королевства прилегал к скверу Символизма и назывался «Одеон». Здание было огромным, занимало целый квартал, и состояло из нескольких строений, соединенных между собой и имеющих свои выходы на прилегающие улицы. По фасаду в стиле ренессанс я поняла, что именно в нем и был устроен вернисаж, который мы посещали. Однако мы были в боковой части пантеона искусств. Сейчас же карета остановилась у центрального и самого торжественного подъезда.
О королевском театре я знала из книг. Его строительство затянулось на много эпох, и более метафоричного здания нигде нельзя было встретить. Каждая деталь отделки и интерьера что-то означала и символизировала.
Помпезное здание из бело-жёлтого камня сейчас было подсвечено. Пять арочных проемов с огромными колоннами образовывали на первом этаже вход на центральную лестницу, на втором – балкон. На крыше второго яруса над каждой аркой стояли скульптуры персонажей самой знаменитой оперы мира «Вторжение». Застывшие в характерных для них позах, персонажи легко угадывались. И даже я, не большой любитель искусства, и всего лишь однажды побывавшая на спектакле, быстро поняла, кто есть кто.
Каменные фрески между этажами демонстрировали великих художественных деятелей. А по краям крыши на постаментах застыли два всадника на пегасах – братья-боги, покровительствующие искусству. Два близнеца, чьи имена переводились на общий язык как «Вдохновляющий» и «Творящий». Один держал вечно горящий зажженный факел, а второй – сияющее перо и лютню. Посередине, между ними, на фронтоне была высечена надпись на древнем языке: «Обнажись – созидая, и оденься – вкушая». Надпись была глубокомысленной, и в свое время мой учитель истории заставил меня написать не одно эссе о его значении. Поэтому я знала, что фраза подразумевала, что творец искусства, создавая свои произведения, должен обнажать даже самые сокровенные мысли и чувства, и открыться полностью для зрителя. А тот, кто наслаждается этим искусством, приобретал нечто, что было гораздо ценнее одежд.
За фронтоном виднелся золотой купол свода с высоким шпилем.
Несмотря на длинную вереницу экипажей, карету с гербом дома Тенебрей пропустили вне очереди, оттеснив другие. Лакей ловко подскочил, открывая дверцы и кланяясь нам. Я вышла, продолжая разглядывать величественное здание и опираясь на поданную Корином руку.
Должна была признаться, что театр был не менее величественным, чем королевский дворец и подавлял помпезностью. Нельзя было не засмотреться.
По ковровой дорожке чёрного цвета мы поднялись в холл. Если снаружи здание было бело-желтым, то внутри темным, с отделкой из золота и подсвеченным отовсюду ярким светом. Это в свою очередь, символизировало то, как искусство затмевает обыденность и невежество, озаряя своим светом тьму незнания. Цвета выбранные в качестве внутреннего декора имели еще одно значение. Черный и золотой – были цветами, что символизировали противоположность в искусстве: смерть и забвение, в противовес рождению и величию творца.
Все тот же лакей, что открыл нам дверцу кареты и сопровождал дальше, подхватил верхнюю одежду и с поклоном скрылся.
А центральный холл был забит народом. Перед нами расступались и кланялись. Тенебрей неспешно продвигаясь вперед, давал мне возможность рассмотреть все вокруг, молчаливо ведя вверх по лестнице на второй этаж. Я же вертела головой, рассматривая то, что когда-то видела только в обзорном атласе. Фрески, статуи украшавшие лестницу, арки и балконы верхнего яруса из резного черного мрамора, высокие скульптурные подсвечники с артефактами света, слепящими словно солнце, и огромную картину по центру, изображавшую великого Ханаранатарэшу – бога истины и единства, изгоняющего демонов в Нижний мир и пронзающего тело одного из них копьем. Бог был окружен сонмом истинных богов, сражающихся рядом с ним и окутанных ореолами сияния, в то время как демоны были изображены оплетенными дымкой тьмы.
В какой-то момент я даже не заметила, как мы остановились, пока разглядывала все детали этой огромной картины.
- Нравится? – спросил меня Корин. И я почувствовала его дыхание у своей щеки, отчего мурашки побежали по телу. Я обернулась к некроманту.
- Да, очень… большая и… притягивающая, - призналась я, немного запинаясь.
- Это картина Исурина Торну, - произнесла маркиза с придыханием имя знаменитого художника-гнома. – Он работал над ней почти восемьдесят лет!
Масштабы картины действительно были впечатляющими.
- Ее хотели в определенное время убрать отсюда, - начал рассказывать Тенебрей, углубляясь в историю. – Некоторые аристократы до сих пор считают, что она дискредитирует тёмных магов, так как демоны тут изображены окутанными тьмой, а все боги – светом. На самом деле это сделано специально. Не все боги – светлые. Если присмотреться, то даже Рубина тут изображена использующей свет.
Я посмотрела туда, куда указывал Корин, и где виднелся силуэт воинственной богини в красном одеянии, придавливающей тёмную сущность коленом, с занесенным для удара мечом, от которого шло свечение.
- Картина была написана в век Светлых, когда заканчивалась отделка «Одеона», - продолжал рассказывать мне Тенебрей. - И изобрази художник богов по-другому, его бы сожгла или четвертовала инквизиция. В то время казна королевства была не так значительна, как у храмовников, войны истощили её. Достроить театр без значительных средств со стороны король не мог. Потому в строительстве приняли участие церковники, имеющие эти средства. По их пожеланию в отделке театра присутствует символизм борьбы тёмного и светлого. Позже, когда притеснения тёмных закончились, картину решили поменять, но другого достойного полотна таких размеров не нашлось. Нет и сейчас. Поэтому её оставили.
Корин потянул меня за локоть дальше. На втором этаже он ввел меня в зал, расходящийся полукругами коридоров по периметру здания, где присутствовали только аристократы. Двери у стен вели в личные или арендованные ложи. Противоположная стена имела витражные окна, выходящие на тот самый балкон, что мы видели снаружи. В зале царила атмосфера величия и пафоса. Сюда допускали лишь избранных и достойных, разделяя аристократию и народ.
Высшее общество собралось в фойе, вкушая угощения и беседуя на светские темы. Леди демонстрировали наряды и украшения, лорды наслаждались алкоголем и беседой. Играла приятная музыка в исполнении человека-скрипача и пианистки-эльфийки. Сновали лакеи подавая гостям закуски и напитки. Прислужник тут же подскочил к нам с бокалами, в которых было разлито голубоватое шампанское, и в котором будто нити закручивались и переливались красивые фиолетовые тяжи, словно примеси в снадобьях. Тенебрей вручил нам с маркизой по одному бокалу. Напиток был легким и с привкусом чего-то необычного.
- Это шампанское эльфы делают с добавлением вейи и сонмиса, - прошептала мне маркиза. – Пей осторожно, оно сильно дурманит голову и раскрепощает, но и быстро восстанавливает силы.
С вейей я знакома уже была, мне ее давал Стомиан. Она восстанавливала силы и бодрила. А вот голубое эльфийское вино с добавлением сонмиса раньше видела только на приёмах. Пить мне его запрещали. Сонмис привозили для изготовления зелий и добавляли в парфюмы, как афродизиак. Он освобождал скрытые желания и усиливал их. В театре его подавали только для привилегированной публики и добавляли в шампанское немного, для усиления эффекта иллюзий и миражей, используемых в спектаклях режиссёрами-постановщиками.
Тут же к нам подошли двое эльфов со своими спутницами и, представившись, начали разговор с Тенебреем, обсуждая поставки тканей из его герцогства. Мне было не интересно, и я не стала участвовать в разговоре, в котором ничего не понимала. Спутницы эльфов пытались меня развлечь разговором о нарядах присутствующих дам. Но я никого здесь не знала и не желала сплетничать, поэтому лишь стояла, с улыбкой слушая их. А вот леди Миарани в этом оказалась более сведущей. Она знала многих кутюрье, их стиль нарядов, легко поддержав беседу. Мне же пришлось откровенно скучать и стараться, чтоб моя скука не была сильно заметной.
Повезло, что эльфы вдруг переключились с поставок тканей к их реализации и пошиву нарядов, включаясь в разговор с леди Миарани и своими спутницами. Теперь и Корину стало не интересно, и он увел меня в сторону окон.
В этот момент общественность взволновалась. Обернувшись, мы увидели в дверях появившегося принца Бентана в сопровождении герцога Истеда, какого-то молодого аристократа и двух леди. Зал склонился, приветствуя королевскую особу. Бентан просиял, видя почтение, и окинул присутствующих взглядом, остановившись на нас.
- Брат! Какая приятная и неожиданная встреча! – просиял его Высочество, воскликнув на весь этаж, так что его только глухой бы не услышал. И направился к нам, тут же позабыв о своей очаровательной спутнице-русалке. Девушка осталась без сопровождения, одарив меня с Тенебреем неприязненным взглядом. Ею открыто пренебрегли, что ставило её в неприятное положение. Она сникла лицом и оглянулась на герцога Истеда, единственного в этой компании пребывающего без пары. Но эльф на выручку не пришёл и сделал вид, что ничего не замечает, заложив руки за спину.
Сегодня инквизитор был одет не в форменный плащ, а в обычную одежду, принятую в аристократическом обществе королевства: бежевые брюки с лампасами, белые туфли, бежевый жакет и рубашку с выглядывающими оборками. Без особой вычурности, не по моде двора, но модно и стильно.
Принц же успел подойти к Корину и хлопнуть того по плечу, приветствуя.
- Добрый вечер, Бентан, - ответил Тенебрей, приветствуя родственника и морщась от его фамильярности.
А взгляд принца уже скользнул по мне. Мне и первая встреча с его Высочеством не понравилась, и сейчас я чувствовала себя не лучше.
- Добрый вечер, несравненная герцогиня Хардин, - пропел его Высочество, целуя мне руку. – Добрый вечер, маркиза Миарани, - принц склонил голову.
Поцелуй принца мне не понравился, Бентан задержал мою ладонь в руке, выпустив медленно, и незаметно скользнув пальцем до запястья. Движение было почти интимным и от того смущающим. Липкий, оценивающий как фигуру, так и всю меня взгляд, будто хотел проникнуть внутрь, пробить защиту ауры. И я даже заподозрила применение магии, но стоящий рядом Истед, маг с ментальными возможностями, оставался спокойным.
- Бентан, ты что-то хотел? – задал вопрос Тенебрей, и в его голосе я услышала рычащие, недовольные нотки.
- Ну что ты, Корин, - усмехнулся принц и перевел свой взор на брата. – Всего лишь немного времени для поддержания родственных связей и чувств. Мы так редко теперь с тобой общаемся. А мне бы хотелось, чтоб мы стали более близки и могли довериться друг другу. - Глаза принца сверкнули. – Кстати, ты так и не зашёл ко мне позавчера. И до сих пор так и не познакомил толком со своей невестой.
- У меня были дела, Бентан, - спокойно ответил Тенебрей. – Прости, но не получилось.
- Хорошо, - мягко с растяжкой протянул его Высочество, - тогда может в воскресенье? Герцог Истед обещал устроить шабаш. – Принц посмотрел заговорщически на эльфа, который истуканом стоял рядом. – Поиграем в карты, выпьем все вместе… спокойно все обсудим.
Видно было, что Корину это не нравится, и он сомневается, но и от прямого приглашения королевского брата нельзя было отказаться.
- Конечно, - согласился он, - как скажете, ваше Высочество.
- Не хотите присоединиться ко мне в королевской ложе? – вдруг предложил принц, хватая бокал с вином у прислужника.
- У тебя сегодня большая компания, Бентан, - заметил Тенебрей, имея ввиду его сопровождение.
- Это ничего, - небрежно махнул рукой принц. – Нам места хватит, а лорд Бенуор со своей спутницей может и пересесть.
Аристократ, пришедший с принцем, недовольно поджал губы, но склонился в почтении.
- И все же, Бентан, я предпочту провести время со своей невестой и тетей, - не поддался уговорам Корин.
В этот момент служащий театра зазвенел в серебряный колокольчик, оповещая о том, что пора занимать свои ложи. Принц усмехнулся, посмотрев на меня, но не стал возражать.
- Идемте, - пробормотал Корин нам с маркизой и потянул меня за руку к одной из ближайших дверей.
Лакей услужливо открыл перед нами дверь, и мы вошли в ложу-балкон, отделенную от остальной части зала стеной и красивыми шторами, подвязанными золотыми шнурками.
Отделка внутренней части королевского театра также была выдержана в тёмно-золотистых тонах. Только чёрный цвет сменился на тёмно-фиолетовый. Как мне рассказала маркиза, как только мы уселись в удобные мягкие кресла, это единственное существенное изменение, которое внесли в отделку королевского театра после века Светлых. Фиолетовый цвет был символом королевской семьи – потомственных некромантов. И такую отделку предпочли сменить с слишком тёмной чёрной.
Ложи-балконы шли по периметру полукругом, образуя три яруса: нижний – бенуар, средний – бельэтаж, где в центре и находилась королевская ложа, и верхний. Мы заняли одну из центральных, и соседних с королевской лож.
Зал был сейчас ярко освещен артефактами, и толпа наводнила партер, занимая места. Рассаживались по своим балконам аристократы, играл оркестр. На огромном занавесе сцены был изображен королевский герб и по бокам от него боги-близнецы - покровители искусства.
Прозвенел ещё один колокольчик, и свет в зале наполовину погас, торопя зрителей. К нам, постучавшись, зашёл слуга и поставил на небольшой столик рядом с Корином поднос с бокалами и закусками, а так же вручил каждому книжечку-программку с либретто[1].
Оперетта должна была частично идти на эльфийском и драконьем языках. Переводить песенную часть спектакля на общий язык было бы кощунством.
Я успела прочитать имена актеров и ознакомиться с главными ролями пьесы. С содержанием оперетты я не была знакома и с нетерпением ждала романтической истории.
Снова прозвенел колокольчик, и свет в зале полностью погас. Смолкла музыка, воцарилась предвкушающая тишина. Под первые аккорды скрипки занавес поднялся, и перед нами предстали декорации городской площади с миражом виднеющихся на заднем плане гор. По сценарию первая часть действа происходила в древнем городе Дия, который существовал до сих пор и был расположен на границе современного герцогства Миллёр и Хардин. Зазвучала музыка, и на сцену вышла девушка-эльфийка с корзиной горных трав. Мелодия притихла, и эльфийка запела.
История повествовала о том, как простой парень-дракон по имени Хоан Рейнат, возвращаясь из Итилиена домой в Дейранар, где участвовал в сражениях эльфийских домов, приземлился в городе, чтобы отдохнуть и посетить на ярмарку. Гуляя по городской площади, почувствовал свою истинную, которой оказалась самая красивая девушка города и дочь его главы - эльфийка Миюри.
Он обрадовался и решительно представился девушке. Но лишь напугал ее, и она в страхе убежала. Дракон не отчаялся и остался в городе, чтобы покорить сердце Миюри. Он присылал ей цветы, безделушки в виде бус и брошек, письма с признаниями в любви, пел серенады под окнами. Но сердце гордячки дрогнуло лишь тогда, когда он в героической битве в небе спас её от диких виверн. Девушка наконец оценила готовность влюбленного воина на все ради неё и отдала ему свое сердце.
Последней сценой этого акта стало действие, где Миюри, окрылённая после свидания, приходит к отцу, чтобы рассказать о своей любви. Но не успевает. Глава города знакомит свою дочь с женихом, которого для неё выбрал – знатным графом, во владении у которого и находится город Дия.
Когда сцена закрылась, и вновь прозвенел колокольчик, я была под впечатлением. Мне спектакль очень понравился, и актеры действительно играли очень правдоподобно. Придя в себя, оглянулась на своих спутников: рядом со мной с одной стороны утирала слёзы платочком маркиза, и с другой улыбался Тенебрей. Каким-то образом моя ладонь оказалась в его руке, чего я не заметила, и он поглаживал тыльную сторону большим пальцем.
- Понравилось? – спросил он.
Я утвердительно кивнула головой. Открылась дверь ложи, и прислужник внес новый поднос с десертом и новыми бокалами.
- Прогуляемся? – спросил меня Тенебрей, вставая и подавая руку. – У меня назначена встреча, и я хотел бы, чтобы ты присутствовала, Лея. Антракт длится полчаса.
От прогулки я не отказалась, сидеть час даже в мягком кресле надоело. Леди Миарани махнула нам рукой, отправляя на прогулку и тем самым давая понять, что с нами не пойдет.
Мы вышли в общее фойе, где аристократы собирались группками, общаясь со знакомыми. Тенебрей повел меня в боковую галерею, в которой почти никого не было. По лестнице мы поднялись на третий этаж, где у окна нас дожидался представительный мужчина-тифлинг с бородкой и зеленоватыми пятнами на светло-фиолетовой коже. Его рога были такими внушительными, что я поняла, что ему очень много лет, а пятна – признак почтенного возраста.
- Добрый вечер, лорд Черуут, - улыбнулся Тенебрей, подавая руку для приветствия. Тифлинг склонил голову и ответил на рукопожатие. – Позвольте познакомить вас с моей невестой, герцогиней Хардин, - представил меня он. – Лея, лорд Черуут – один из лучших специалистов в прикладной магии и держит сеть фабрик артефакторики и зельеварения по всему королевству. Он любезно согласился помочь мне и проконсультировать.
Тифлинг склонил голову ниже, но уже передо мной.
- Рад встрече, ваше Сиятельство, - обратился он ко мне. – Я сожалею о смерти вашего отца и весьма опечален этим. Мы лично с вами не были знакомы, но я всегда восхищался работами вашего батюшки и часто покупал патенты на его изобретения.
Я подала руку для поцелуя новому знакомому. Об одном из крупнейших дельцов Риордании и гильдмастере я слышала не раз, но никогда прежде не встречала.
- Спасибо, лорд Черуут. И я рада встрече, - улыбнулась в ответ.
- Наслышан о ваших успехах, леди Хардин, - вымолвил лорд, отпустив мою руку. – Надеюсь на будущее сотрудничество.
- Перейдем к делу, лорд Черуут, - прервал тифлинга Тенебрей. – Пройдёмся?
Мы не спеша двинулись вдоль длинного коридора с дверями в ложи.
- Лорд Тенебрей, - начал тифлинг, - должен вам сказать, что найти нужную вам информацию было очень сложно. Мне пришлось задействовать немало связей и знакомств. И дело было не простым, даже для меня, учитывая вашу просьбу о конфиденциальности. Я надеюсь, информация, раздобытая мной, тем не менее порадует вас.
- Я слушаю, - нетерпеливо протянул Корин и ощутимо сжал мою руку.
- Ваше поручение я выполнил и ту ящерицу, что вы мне передали, тщательно исследовали мои лучшие специалисты. Вы оказались правы, её усовершенствовали артефактами, и тут мне добавить нечего. Такая магия является запрещённой в нашем королевстве, но не в других. В южном королевстве Сонолор порядки и законы более свободны. Создание таких мутантов там возможно. Имя существа на которое я вышел, может быть вам не известно, но наг, который может… предоставить подобных «зверушек», очень известен в Сонолоре. Это некий хан-бейнин Жиахар.
Королевство Сонолор находилось южнее Риордании и славилось своими «дикими» порядками. Раньше это были земли, на которых проживали племена нагов, орков, тифлингов, джиннов, арахнид и других независимых колоний. Все существовали отдельно и весьма эмансипированно. В древности они часто воевали между собой и совершали набеги на соседние королевства, разграбляя земли и уводя в рабство других существ. Граничащие с ними государства объединились, пытаясь остановить вторжения орд кочевников. И племенам песчаных обитателей пришлось создать общую армию для защиты, иначе бы их постепенно уничтожили. Итогом этого стало появление армии кочевников, принятие ими общего свода законов и появление первого правителя – орка Доыранура. Так появилась независимая территория объединенных кочевых племен пустыни Солонор, считающая себя отдельным королевством.
Однако общий закон сильно не поменял диких правил племен, и каждое из них больше подчинялось своим внутренним сводам порядков. Общий же закон Сонолора лишь предписывал всем племенам отдавать правителю дань и мужчин для армии. В остальном королевство имело всего один главный закон – закон силы. Поэтому все споры между хан-бейнинами, правителями племен, решались на аренах силы, где они выставляли своих лучших воинов и рабов. А рабство в Сонолоре до сих пор являлось законным и общепринятым.
Солонор граничил с герцогством моего дяди, и о порядках его жителей я многое слышала от военных, ибо набегам подвергались и наши военные форты и мирные поселения.
Внутри клана или племени все решал богатейший торговец-рабовладелец – хан-бейнин. И его решения, в отношении племени, были беспрекословны. Чаще высшие аристократы Сонолора занимались незаконным промыслом. Тренировали наёмников-рабов и продавали их по отдельности или арендовали целыми армиями другим государствам. Делали запрещенные зелья и артефакты. Выращивали магических животных для охраны и боёв на арене, или в качестве экзотических животных. Похищали детей и юношей в рабство и занимались пиратством на море.
Сонолор все знали как дикое и варварское государство, где, однако, можно было приобрести или получить любую диковинку, любой незаконный ингредиент или артефакт. Купить жертву для самых страшных ритуалов и найти самых отчаянных наёмников.
- Я слышал о хан-бейнине Жиахаре, - задумчиво протянул Тенебрей.
- Пути поставок незаконных товаров я вам передам, лорд-Глава внутренней безопасности. Однако вынужден признать, что мои обозные тоже замешаны в этих темных делах. Я думаю, сетью занимается кто-то весьма приближенный ко двору, и торговцы не всегда осведомлены о том, что тайно везут их повозки. Моих обозных завербовали в таверне близ столицы «Лихое перепутье», где все останавливаются для сбора в караваны и найма в сопровождение наёмников-охранников. Мне было жаль расставаться с хорошими обозными, лорд Тенебрей, и если бы не ваше поручение, я не знал бы об этом.
Тифлинг замолчал искоса смотря на Корина, но, не услышав замечаний, продолжил:
- Что касается составляющих для артефактов, что истончали пространство, и зелий для них, они доставлялись из Дейранара и Итилиена. Но тут всё выяснить пока ещё не получается. В этих королевствах есть наши «тени» - агенты, ведущие разведку. Сейчас они бесполезны. Позвольте послать своих существ, - попросил лорд. – У меня немало знакомых, которые молоды, деятельны и хотят быть полезными королевству.
Лорд Черуут замолчал, недовольно поджав губы.
- А куда передавались части от артефактов и зелья? – спросила я, заинтересованная информацией.
- Обозные не знают этого, леди Хардин, - ответил мне тифлинг. – Привезённые свёртки у них забирали обычные мальчишки-доставщики. Но сыщики, которых прислали мне на помощь вы, герцог, обнаружили поставки и в королевскую лабораторию, и в частные по всему королевству.
- А что дало вам идею, что в этом замешан кто-то приближённый ко двору? – задала я следующий вопрос.
- Леди, сетью весьма искусно управляют. В ней немало стражей, наёмников, вербовщиков, доставщиков, артефакторов и зельеваров. Подкуплены и некоторые стражи и существа в совете гильдий. Поверьте моему опыту, найти подходящих людей, которые хранят тайну и знают, что делать, - не просто. Стражи городов ни разу не нашли при досмотре товара ничего лишнего. Лаборатории работали много лет без проверок. Сеть существует не один год, и никто о ней даже не заподозрил. Такое возможно, когда за всем стоит кто-то весьма высокопоставленный и влиятельный.
- Спасибо, - кивнул некромант, останавливаясь. – Вы очень помогли, лорд Черуут. Дальше я уже разберусь сам.
- Позволите вопрос, лорд-глава? – спросил тифлинг.
Корин склонил голову, разрешая.
- Почему вы обратились ко мне? Я думаю, у вас есть возможность выяснить всё то же самое самостоятельно. И всё же вы решили задействовать мои старые сношения с вашим отцом, и обратились к неспециалисту?
Корин криво улыбнулся.
- Лорд Черуут, вы – глава гильдии фабрикантов. К вам прислушиваются и члены гильдии торговцев. Дельцы и коммерсанты поверят вам больше, чем мне и власти. Моё дело – отрубить голову этому «василиску» и остановить поставку и сбор опасных артефактов, открывающих разломы. Убрать потенциальную угрозу, которой подвергаются жители всего королевства. И я это сделаю. Однако моя работа отразится на торговцах и на вас. Что вызовет снова недовольство властью. В том, что происходит, нет вины короля или малого совета. И это сможете донести до всех заинтересованных лиц только вы – свой среди своих. Если я прикажу досматривать обозы и караваны со всем пристрастием, то товар попортится из-за простоя на пунктах досмотра. Обе гильдии будут терпеть неустойки, и многие потеряют выручку. Я предлагаю вам самостоятельно найти и избавиться от бутлегеров[2], перевозящих нелегальный товар.
Со своей стороны, если мы договоримся, гарантирую, что досмотры будут проходить выборочно и быстро. Если же ваши коллеги откажутся или не поверят вам, а я обнаружу, что поставки не прекратились, то на границе городов поставлю настоящие таможенные пункты и не пропущу ни одной повозки или кареты, въезжающей в любой город королевства.
Тифлинг нахмурился и заложил руки за спину.
- Лорд Тенебрей, это весьма благородное предложение с вашей стороны. Но вы идеализируете степень моего влияния. Боюсь, некоторые меня не послушают, - высказал он свои опасения.
- Тогда составьте декларацию гильдии, - пожал плечами Тенебрей. – А я проверю, как она исполняется. И уж точно те, кто не захочет её подписывать, пожалеют об этом. А у меня появится повод для проверок этих существ и выявления причин их отказа.
Глаза лорда-главы гильдии сверкнули, и он хмыкнул.
- Хорошо, ваше Сиятельство, - в итоге склонил он голову. – Я вас услышал и принял ваше предложение. Есть ещё кое-что, что я выяснил, - будто нехотя признался тифлинг, немного смущаясь, - или, наверное, правильней сказать, мне донесли… - Лорд замолчал, будто набираясь решимости. – Поговаривают, что в королевстве маги, непонятно почему, стали терять жизненную силу и магию. В основном это те, кто не принадлежат к знатным слоям населения. Потому до вас и не дошли отчёты об этом, лорд Тенебрей. Кого заботят болезни низшего сословия? Лекарей им хороших нанять бывает не на что, и они «гаснут» незаметно. Горожане взволнованы и боятся, шепчутся между собой. А слухи распространяются в лавках и тавернах.
- А как это происходит? Какие признаки? – спросила я. Смутное подозрение зародилось во мне.
- Я не знаю, герцогиня, - покачал головой глава гильдии. – Возможно, это только слухи…
Тенебрей, заметивший мой живейший интерес, снова сжал мою ладонь, предупреждая, чтобы я не сболтнула ничего лишнего. И я благоразумно промолчала.
- Хорошо, лорд Черуут, я проверю эту информацию. И позвольте выразить свою благодарность за помощь.
С этими словами мы распрощались с тифлингом, и Тенебрей повёл меня снова в нашу ложу.
- У тебя появилась какая-то идея, Лея? – спросил меня жених, пока мы спускались по лестнице.
- Да, - ответила я. – В лазарете академии в стазисе лежит девушка. Метр Град – её лекарь, не смог её вылечить и понять причину заболевания. И в точно таком же состоянии сейчас находится Илишин дир Аскурк, Корин. Но мы знаем, что привело в это состояние дракона – на нём был демон-паразит, который питался его магией... Это нужно проверить! Возможно, это действительно не единственные случаи. Но никто не обратил на это внимания. Лорд Черуут говорил о существах из низших сословий…
И мысль снова вспыхнула у меня в голове:
- Корин, - остановила я его за руку, пребывая в волнении, - во время нападения демонов мы сами с Тирелом, Элдрином и Линеттой в лазарете видели, как один из демонов вылезал из тела мёртвого гнома! Он почему-то остался в его теле, а не улетел, как все. Демоны обычно ранят, убивают, но не паразитируют на существах…
- Заканчивай мысль, Лея, - мягко попросил меня Тенебрей, смотря пытливо и внимательно, ожидая, пока я доведу догадку до конца.
Я набрала воздуха в лёгкие и задержала дыхание, успокаивая скачущие мысли и набираясь духа, чтобы объяснить всё спокойно и обстоятельно. Так чтобы мои доводы выглядели здраво и не показались бредом.
- Что-то выборочно привлекает демонов к определенным существам. Опыты Тирела с червём показали, что он присасывается лишь к существам, которые имеют достаточное для него количество магических сил. Что, если они питаются нашей магией? Нападают на всех, но паразитируют только на магах?
Тенебрей задумчиво смотрел на меня какое-то время, а потом улыбнулся и быстро поцеловал в уголок губ. Я же замерла, вдруг поняв, что мне это приятно, несмотря на то, что мы находимся в общественном месте. Но когда Корина смущали условности? Обычно он плевал на них, а на лестнице было весьма тихо и пустынно.
- Отлично, Лея, мы это проверим и всё выясним, - его глаза сияли и переливались оттенками фиолетового, закручиваясь вихрями. – Идем, - и потянул меня дальше.
В ложе леди Миарани разговаривала с какой-то своей знакомой, пожилой леди, которая ушла, как только мы вернулись. Зато тут же возник лорд Истед с раздражённым выражением лица.
- Ты выглядишь слишком довольным жизнью, мой друг, - отсалютовал своим бокалом Истед Корину.
- Ты что-то хотел, Инголир? – спросил Тенебрей.
- Прекрати распускать слюни и соберись, - фыркнул эльф. – Раскис, как баба перед свадьбой. Прощупай Бентана и его компанию, гаде… - инквизитор осекся и искоса глянул на меня и леди Миарани. – Я чувствую колебания потоков, но не могу уловить, от кого из них.
- Попридержи язык, Инголир, - прошипел Тенебрей, откровенно злясь, и подпихивая меня в сторону кресла. – Лея, тётя, я скоро вернусь.
Оба мужчины вышли и оставили меня с маркизой. Когда Корин вернулся, уже прозвенел последний колокольчик, оповещающий о начале второго акта. Свет в зале погас, и занавес открылся, являя новые декорации.
На этот раз перед нами открылся сад поместья мэра Дии с фонтаном, у которого и сидела Миюри. Сцена началась с того, что красивый граф - жених эльфийки, оповещает её о скором венчании и приказывает готовиться к этому радостному событию. Девушка признается ему, что любит другого и не желает выходить за него замуж. Аристократ сердится. Ему сильно приглянулась дочь мэра города. Тут же появляется Хоан Рейнат и вступает в схватку с хозяином земель. Аристократ проигрывает в бою и раненый уходит, обещая, что не отдаст Миюри и найдёт способ убить дракона.
Граф обращается к своему знакомому наёмнику и просит помочь. Маг соглашается и даёт графу зелье, что одурманит девушку и сделает её послушной. Жених сговаривается с отцом Миюри, угрожая лишением титула и поста. Отец подливает зелье девушке, и она впадает в беспамятство. Её одурманенную и послушную ведут к храму, где совершается обряд венчания.
Увлечённая происходящим на сцене, я не сразу поняла, что вокруг происходит что-то не то. Ног коснулось нечто-то прохладное, что проползло по ноге и заставило вздрогнуть.
Корин сжал мою ладонь и призывая сохранять спокойствие. По его глазам я поняла, что не одна почувствовала колебания магического фона. Я осторожно выпустила арканом силу, сканируя пространство на предмет опасности. Аркан вернулся ко мне, не нащупав ничего подозрительного, лишь слегка задев защитные артефакты и руны на перилах, что отводили любопытные взгляды от тех, кто сидел в ложах, и не давали зрителям партера мешать аристократам наслаждаться действом на сцене, разглядывая их.
Искоса посмотрела на Корина. Чувство чужой магии не исчезло, а это означало, что я просто не могла её уловить. Глаза Тенебрея на миг заволокло тьмой, и почти тут же они стали обычными. Но ухмылка стала ещё заметнее.
А я увидела «нечто». В темном зале в ложу попадал скудный свет от софитов, и практически ничего не было видно. В этой тьме я едва разглядела движение теней, скользнувшее по моему платью. Возможно, не призови я магию для аркана, обычным зрением вовсе ничего не рассмотрела. Я замерла, напуганная, а тень остановилась у меня на подоле и едва заметно, медленно поползла вверх к корсажу платья. Она была невесомой и неощутимой, а там, где света совсем не было, исчезла, сливаясь с темнотой.
Корин протянул руку и быстрым движением схватил в воздухе это «нечто». Его движение было настолько незаметным, что леди Миарани, продолжавшая смотреть спектакль, даже не уловила происходящего и ничего не заметила. Я же увидела, как рука некроманта сжимает какую-то субстанцию, незаметную даже для магического зрения.
Корин поднялся и стараясь быть незаметным вышел из ложи. Я, посидев на несколько секунд дольше, решительно встала и, пробормотав маркизе, что скоро вернусь, побежала за ним.
В холле, где было яркое освещение, я увидела, как Тенебрей удаляется в боковой коридор, где не было официантов и прислужников, удивленно наблюдавших за тем, как маг несёт в руке сопротивляющуюся тень.
Иначе как «тень» это существо я назвать не могла. Бестелесное, прозрачное и тёмное, будто настоящая тень, оно, тем не менее, было будто живое, и всеми силами старалось вырваться.
Догнала я Корина в нише, где он скрылся со своим пленником.
- Что это? – спросила я.
- Тень, - подтвердил мои догадки некромант. – Очень древнее, забытое заклинание. Позволяет ненадолго отделить свою тень от тела.
Тенебрей держал пленника и одновременно что-то делал, отчего тень становилась прозрачнее, пока полностью не растворилась в воздухе.
- Чья она? И почему она ползла по мне? – с придыханием спросила я, наблюдая за происходящим.
Тенебрей недобро усмехнулся.
- Чья, выяснится быстро. Эта ведьма сейчас будет чувствовать себя очень нехорошо. А без тени потеряет возможность колдовать. Она могла тебя подчинить или задушить, если бы проникла внутрь, или же наложила проклятие.
Я испугалась.
- На мне ведь защита, - пробормотала я. - Никогда не слышала о таких заклинаниях.
- Да, но твоя ментальная защита так и остается слабой, Лея, - заметил Корин, окончательно расправляясь с пленником. – А магия ведьм отличается от нашей. Для нее твоя защита может быть не помехой. Это искусство рано забыли и сняли со счетов.
Тень исчезла, а я глупо хлопала глазами в пространство, где она только что была. Корин повел меня обратно досматривать спектакль.
Пришли мы в тот момент, когда Миюри в подвенечном платье, на площади посреди толпы горожан и своих родных, пела прощальную песнь над телом поверженного дракона. И мы как раз застали сцену, где девушка вырывает оружие из тела любимого и вонзает его в тело ненавистного графа. Мне посчастливилось увидеть последнюю арию поверженного аристократа перед смертью и финальную сцену. Убив жениха, эльфийка этим же мечом совершила самоубийство, а умирая, прокляла на веки вечные всех, кто разъединяет любящие сердца.
Финальную арию исполнял убитый горем отец – мэр города, повествуя о том, что отныне только любящие сердца смогут соединиться в союзе у священного алтаря. Иначе сгорят от проклятия Миюри оба.
Зал раздался овациями и зажегся свет. Актеры несколько раз выходили на сцену, вызываемые зрителями на «бис». Их забрасывали букетами цветов. Из какой-то ложи полетела в руки эльфийке-актрисе птичка-вестник с футляром, имеющим золотистый вензель знаменитого ювелирно-артефактного дома. И от молодых людей раздался свист. Их поведение напомнило мне наших парней-боевиков.
- Ах, какой замечательный спектакль, - пробормотала леди Миарани. – Давно я не была в театре.
Обратно мы возвращались тоже в карете, и я решилась задать вопрос:
- Корин, Стомиана сегодня опоили зельем, разрывающим связь с истинной. Как это работает?
Тенебрей перевел на меня взгляд, и его глаза стали внимательными и серьезными.
- Вот как?
- Тебе просто не успел никто рассказать, - смутилась я. – Тирел дал ему какое-то противоядие и сказал, что понаблюдает за ним.
Тенебрей устало потер лицо руками, откидываясь на спинку сиденья.
- Значит, и Линетту уже могли напоить этой гадостью, - заметил он. – Иначе это не имеет смысла. Связь будет разрушаться постепенно, где-то в течение месяца. И противоядий нет. Можно лишь замедлить действие зелья, Лея. Тирел, видимо, не хотел вас волновать.
- И как же быть? – растерялась я. – Ведь без истинной дракон слабеет.
- Слабеет, - согласился Корин, кивнув. – А потеряв истинную, потеряет вторую ипостась и умрет... – Он задумчиво посмотрел в окно. - Не знаю. Не сталкивался с таким. Знаю, что это возможно, так как их связь не закреплена. Нить связи обрывается, и если ее не восстановить…
- А можно восстановить? – спросила я.
- Конечно, - кивнул некромант. – Закрепив связь. Но это невозможно для них.
Я расстроенно уставилась в окно на огни вечернего города.
- Мы найдем выход, Лея, - попытался утешить меня Тенебрей, пересаживаясь рядом и притягивая к себе. – Я уверен, Тирел уже ищет способ.
[1] Либретто — это текст музыкально-драматического произведения: оперы, оперетты, оратории, мюзикла.
[2] Бутлегер (англ. bootlegger) — торговец запрещенными товарами; лицо, занимающееся контрабандой.