Запах в покоях лорда Гектора стоял такой, что у меня — человека, прошедшегочерез сотни дежурств в гнойной хирургии — мгновенно перехватило дыхание.

Это была удушливая, плотная смесь застарелого человеческого пота, немытого тела,мокрой шерсти и приторно-сладкого, одуряющего фимиама, который курился вбронзовой чаше у постели. Местные целители заперли все окна, завесили ихтяжелыми бархатными портерами и жгли здесь какую-то болотную дрянь, полагая, что«очищают» воздух от демонов болезни. На самом деле они просто медленно душилибольного угарным газом и пылью.

В углу просторной, но темной комнаты жалась молодая служанка. На вид ей было небольше шестнадцати. Одетая в простую серую робу, она испуганно комкала в рукахгрязную тряпку, а её глаза были красными от слез.

— Как тебя зовут, девочка? — негромко спросила я, ставя свой саквояж на тяжелыйсундук у входа.

— Берта, госпожа… — пропищала она, испуганно косясь на шедшего за мной Аларика.Управляющий, впрочем, заходить внутрь не стал — остался стоять в дверях,брезгливо прикрывая нос рукавом кафтана.

— Отлично, Берта. Слушай меня внимательно, — я подошла к огромной кровати подбалдахином.

На ней, утопая в серых от грязи пуховиках, лежал лорд Гектор. Когда-то этотмужчина явно был настоящим богатырем — его широкие плечи и крупные суставывыдавали бывалого воина. Но сейчас его могучее тело выглядело жалко. Праваясторона лица была неестественно перекошена, правая рука безвольно лежала вдольтуловища, скрюченная в судорожном спазме. Но самым живым на этом бледном лицебыли глаза. Огромные, темные, налитые кровью от гнева и бессилия. Он уставилсяна меня с такой яростью, будто хотел испепелить на месте. Из его приоткрытогорта вырвался глухой, клокочущий звук:

— Кхх… ыыы…

— Спокойно, лорд Гектор, — я наклонилась над ним, осторожно касаясь пальцами еголевого, здорового запястья. Пульс был полным, жестким — давление у старика явнозашкаливало, подстегиваемое удушьем и гневом. — Я знаю, что вы сердитесь. Я бытоже злилась, если бы меня заперли в этом склепе и морили болотным дымом. Нотеперь здесь командую я. И мы начнем с того, что вернем вам возможность дышать.

Я повернулась к замершей служанке.

— Берта, немедленно сорви эти шторы. Все до единой. И распахни окна.

Девочка ахнула, прижав ладони к губам.

— Но, госпожа! Магистр Грегори говорил, что холодный воздух впустит духов зимнейлихорадки! Лорд Гектор простудится и умрет!

— Единственное, от чего сейчас умирает лорд Гектор — это от этой копоти и твоегостраха, — отрезала я, направляясь к окнам сама. — Открывай окна, Берта. Этоприказ графа. Или ты хочешь, чтобы тебя высекли на конюшне?

Упоминание порки подействовало мгновенно. Дрожащими руками Берта уцепилась запыльный край тяжелого бордового бархата. С треском оборвалось несколько колец, икомната наконец залилась бледным, холодным светом осеннего дня. Следом яраспахнула тяжелые створки окна.

В лицо ворвался чистый, морозный ветер, пахнущий снегом и сосновой хвоей.Приторный дым из бронзовой чаши начал стремительно таять, уступая местосвежести. На кровати лорд Гектор сделал глубокий, судорожный вдох, его груднаяклетка шумно расширилась.

— Вот так, — я улыбнулась ему. — Дышите, лорд Гектор. Свежий воздух — лучшеелекарство для вашей головы.

Затем я подошла к изголовью кровати и без жалости сгребла в кучу развешанные там«амулеты»: сушеные лапки каких-то земноводных, грязные мешочки с солью ишерстью. Всё это отправилось в ведро для мусора.

— Берта, принеси мне большую лохань с горячей водой, чистое мыло и те сухиепростыни, которые я привезла с собой. Они в карете у Аларика. Быстро!

Служанка испуганно кивнула и вымелась из комнаты, едва не сбив с ногуправляющего, который с крайним недоумением наблюдал за моим «ведовством» изкоридора.

Я осталась наедине с пациентом. Лорд Гектор продолжал буравить меня глазами, вкоторых ярость медленно уступала место изумлению. Он явно не привык, чтобыженщина так бесцеремонно распоряжалась в его покоях.

Я подошла к кровати, открыла свой деревянный саквояж и достала флакон с чистымспиртом и мягкую льняную ветошь.

— Сейчас будет немного пахнуть лекарством, лорд Гектор, — негромко проговорилая, садясь на край постели. — Я собираюсь обтереть ваше тело. Вы не мылись какминимум неделю, ваша кожа забита потом, а это мешает ей дышать. Будет прохладно,но потерпите.

Я начала аккуратно раздевать его. Правая рука была зажата в сильном тоническомспазме — пальцы согнуты в кулак, локоть прижат к груди. Типичная картина послеинсульта. Действовать нужно было мягко, чтобы не повредить суставы.

Когда Берта вернулась, неся дымящуюся лохань и стопку моих кипяченых белыхпростыней, комната уже полностью проветрилась. Я заставила служанку закрытьокна, оставив лишь узкую щель для микропроветривания.

— Помогай мне, Берта. Держи лорда за плечо, пока я обтираю ему спину.

Мы начали процедуру. Лорд Гектор пытался мычать, его здоровое левое плечонапрягалось, но я действовала уверенно и бережно. Теплая вода с мылом, а затемлегкое обтирание разбавленным спиртом творили чудеса. Кожа старика порозовела,ушел этот жуткий, сероватый оттенок увядания.

Когда мы переодели его в чистую, сухую сорочку и переложили на свежие, пахнущиеморозом простыни, лорд Гектор заметно расслабился. Его дыхание стало ровным, безпрежнего свиста.

— А теперь, лорд Гектор, самое сложное, — я села с его правой, парализованнойстороны. — Мы будем учить ваше тело вспоминать, как двигаться. Ваша рука сейчаскак запертый замок. Если мы не начнем открывать его прямо сейчас, суставысрастутся, и вы никогда больше не сможете держать кубок. Будет немного больно,но вы — воин. Терпите.

Я взяла его тяжелую, холодную правую кисть в свои теплые ладони. Спазм былсильным. Я начала медленно, круговыми движениями массировать основание большогопальца, разогревая мышцы. Мои пальцы двигались уверенно, находя триггерныеточки, которые заставляли зажатые сухожилия расслабляться.

Гектор замычал, на его лбу выступили крупные капли пота. В его глазах вспыхнулапрежняя злость, но я не останавливалась.

— Злитесь, Гектор, — спокойно говорила я, продолжая разминать его предплечье. —Злость — это отличная эмоция. Она заставляет кровь бежать быстрее. Злитесь наменя, на эту комнату, на Грегори. Главное — не сдавайтесь.

Через десять минут мне удалось полностью разогнуть его пальцы. Я бережновытянула его руку вдоль тела, уложив на мягкий валик из простыни. Лорд Гектортяжело дышал, глядя на свою разогнутую ладонь с нескрываемым изумлением. Он явнодумал, что эта рука потеряна для него навсегда.

Именно в этот момент тяжелые дубовые двери покоев с грохотом распахнулись.

На пороге стоял магистр Грегори. Его бледное лицо было багровым от гнева,дорогая темная мантия растрепалась, а в руке он сжимал бронзовую чашу сдымящимся болотным зельем, которую я выбросила в коридор.

— Что здесь происходит?! — взвизгнул он так, что Берта испуганно отпрянула забалдахин. — Какое кощунство! Кто позволил этой нищенке прикасаться кблагородному лорду?! Окна открыты! Священные амулеты выброшены в мусор! Выубиваете его! Вы впускаете демонов лихорадки!

Он подлетел к кровати, пытаясь оттолкнуть меня от Гектора.

— Вон отсюда, девка! — орал Грегори, брызгая слюной. — Я немедленно доложу графуАлистеру о твоем ведовстве! Ты осквернила покои лорда! Ты применила к немузапретные прикосновения! Стража!

Лорд Гектор на кровати заворочался, его здоровый левый кулак сжался, а лицоснова начало бледнеть от гнева. Шум и крики Грегори явно шли ему во вред —давление снова поползло вверх.

Я медленно поднялась во весь рост, преграждая целителю путь к постели. Мойвзгляд был ледяным, а голос прозвучал тихо, но так отчетливо, что Грегоримгновенно замолчал, подавившись собственным криком.

— Закройте рот, магистр Грегори, — произнесла я. — Вы находитесь в палатетяжелобольного человека. Ваши крики вредны для его головы. И если вы сейчас жене покинете эту комнату, я прикажу страже вышвырнуть вас на конюшню для порки.Граф Алистер дал мне полную власть в этих покоях.

— Порки?! Меня?! Королевского лекаря?! — Грегори затрясся от ярости, его чаша сзельем жалобно звякнула. — Сумасшедшая ведьма! Ты ответишь за это перед судом!

Он круто развернулся, полы его мантии взметнулись, и он вылетел в коридор,выкрикивая имя графа и требуя немедленной казни для «безумной вдовы».

Я посмотрела ему вслед, затем повернулась к Гектору. Тот смотрел на меня широкораскрытыми глазами. На его перекошенных губах впервые появилось нечто, отдаленнонапоминающее одобрительную ухмылку.

— Дышите спокойно, лорд Гектор, — тихо проговорила я, поправляя его одеяло. —Шоу только начинается. Нам нужно подготовиться к визиту вашего племянника.