Паника короля резала уши, но в моей голове звенел чистый, ледяной вакуум.

В реанимации нет места эмоциям. Есть только алгоритм. Смерть клиническая — этообратимый процесс, у нас есть ровно три минуты, пока гипоксия не разрушит мозгдвенадцатилетнего мальчика.

— Ариша, протокол СЛР! — крикнула я, сбрасывая иглодержатель на поднос. — Очистиротовую полость! Начинаем искусственное дыхание. Тридцать к двум. Живо!

Моя дочь сработала мгновенно. Она быстро обернула палец чистой марлей, провериларот мальчика на наличие рвотных масс, убедившись, что дыхательные пути свободны.Запрокинула его голову назад, выдвинув нижнюю челюсть.

Я положила основание своей правой ладони на нижнюю треть грудины принца Эрика,на два пальца выше мечевидного отростка. Накрыла её левой рукой, сцепив пальцы взамок. Выпрямила локти, нависая всем весом своего тела Элинор над столом.

— Раз, два, три, четыре, пять… — начала я громкий, ритмичный отсчет, вдавливаягрудную клетку мальчика на пять сантиметров с частотой около ста двадцатинажатий в минуту.

Кости ребер принца под моими руками казались удивительно тонкими и хрупкими, ноя не снижала давления. Непрямой массаж сердца должен был физически прокачиватькровь по сосудам, имитируя работу остановившегося миокарда.

— Тридцать! Дыши, Ариша! — скомандовала я.

Арина зажала нос мальчика пальцами и сделала два глубоких, плотных вдоха «рот врот». Грудь Эрика послушно приподнялась.

— Продолжаем! Раз, два, три… — я снова навалилась на грудину.

Параллельно мой мозг лихорадочно искал причину остановки. Наркоз. Передозировкасонного отвара? Нет, я рассчитывала капли предельно аккуратно. Скорее всего,рефлекторная остановка сердца из-за раздражения блуждающего нерва приманипуляциях на слепой кишке на фоне сильной интоксикации и высокой температуры.Нужен кардиотоник. Адреналина у меня нет. Но у меня есть наперстянка.

— Арина, в моём саквояже! Маленький синий флакон со стеклянной пипеткой.Концентрированный экстракт наперстянки! Немедленно набери три капли!

Наперстянка — дигиталис. Мощный кардиотонический гликозид растительногопроисхождения. Он увеличивает силу сердечных сокращений и снижает проводимость,заставляя уставшее сердце сделать первый, мощный толчок. Сублингвальное введение— под язык — гарантирует мгновенное всасывание в кровь через богатую сетькапилляров, минуя печеночный барьер. Действует почти так же быстро, каквнутривенный укол.

Арина дрожащими пальцами откупорила синий флакон, набрала в пипетку мутнуюзеленоватую жидкость и аккуратно капнула три капли под распухший язык принца.

— Есть! — выдохнула она.

— Продолжаем массаж! — я снова начала давить на грудину. — Раз, два, три… Дыши,Эрик, ну же, маленький воин, борись! Твой отец ждет тебя!

После третьего цикла реанимации я остановилась и прижала пальцы к сонной артериина шее мальчика.

Ничего. Только звенящая пустота под моими пальцами.

Король Аарон за моей спиной зарыдал, его тяжелое тело бессильно опустилось наколени прямо в грязный снег у двери, а Алистер продолжал крепко держать его заплечи. Его лицо было бледным как мрамор, но взгляд оставался упрямым и твердым.Он верил мне вопреки всему.

«Только не сегодня, — яростно подумала я, чувствуя, как пот заливает мне глаза,смешиваясь со слезами усталости. — Я не отдам тебя смерти, малыш».

Я снова начала массаж, вкладывая в каждый толчок остатки своих физических сил.

— Раз! Два! Три!.. Дыши, Ариша! Ещё вдох!

И вдруг, на середине четвертого цикла, под моими пальцами на шее принца что-тоедва заметно дернулось.

Я замерла, задержав дыхание.

Слабый, прерывистый, но совершенно отчетливый толчок. Через секунду — второй,более уверенный. И третий!

— Есть пульс! Пульс восстанавливается! — закричала Арина, её лицо озарилосьбезумной, восторженной улыбкой.

В ту же секунду грудная клетка принца Эрика судорожно, глубоко вздохнула.Мальчик сделал хриплый, свистящий вдох, его веки затрепетали, а пальцы рук слабопошевелились. Сердце забилось ровно, гоня теплую кровь по сосудам. Сероватыйоттенок кожи стремительно сменялся здоровой, живой бледностью.

Я медленно отступила от стола, чувствуя, как мои колени подкашиваются отневероятного, опустошающего облегчения. Если бы Алистер мгновенно не подставилсвоё плечо, удерживая меня, я бы рухнула прямо на пол.

Король Аарон бросился к столу, бережно прижимая к себе слабую руку своегодышащего сына и заливаясь слезами радости.

Мы перенесли принца на чистую, сухую постель под теплые одеяла. Наступило времядолгого ночного дежурства.

Всю ночь мы с Алистером провели у постели мальчика. Король Аарон дремал вглубоком кресле у камина, измученный пережитым ужасом. Арина спала на кушетке вуглу, укрывшись моим плащом.

Алистер подошел ко мне, набросив на мои плечи свой тяжелый шерстяной плащ,согревающий лучше любого камина. Он присел рядом на низкую скамью, взял моихолодные ладони в свои огромные, теплые руки и бережно сжал их. Мы молчали,глядя на ровное дыхание спящего принца в тусклом свете догорающих свечей. В этойтишине наши души окончательно переплелись, не нуждаясь в словах. Я знала, чтоэтот мужчина — моя судьба, моя крепость и моя любовь.

Когда первые бледные лучи зимнего солнца пробились сквозь высокие витражные окнаспальни, окрасив комнату в золотистые тона, принц Эрик шевельнулся.

Он медленно открыл свои большие карие глаза, его взгляд был чистым, осмысленным.На его лбу не было и тени прежней лихорадки — отек спал, а воспалительныйпроцесс был полностью остановлен моим скальпелем.

— Папа… — слабо, но совершенно отчетливо позвал мальчик. — Я хочу пить. Иживотик больше не болит.

Король Аарон мгновенно вскочил со своего места. Услышав голос сына,могущественный правитель Валарии, перед которым трепетали министры и епископы,медленно опустился на колени прямо перед моим стулом. Он бережно взял мои руки,испачканные высохшей кровью его сына, и прижал их к своему лицу, заливаясьслезами благодарности.

— Спасибо… леди Элинор, — прошептал он, и его голос дрожал от переполнявших егочувств. — Ты вернула мне сына. Ты вернула королевству его будущее. Я никогда незабуду этого.

Он медленно поднялся на ноги, его осанка снова стала величественной, а взгляд —твердым и непреклонным. Он повернулся к Алистеру и стоявшему у двери лордуГеральду.

— Слушайте мой указ! — громко, так, чтобы его слова разнеслись по всем коридорамдворца, заговорил король. — Отныне леди Элинор объявляется Главным королевскимцелителем Валарии! Её методы гигиены, ухода и хирургии признаются официальныммедицинским законом моего королевства! Ни один лекарь, ни один аптекарский цех ини один церковный служитель, включая архиепископа Малаха, больше не смеютперечить её приказам или подвергать сомнению её методы! Моя казна и моя личнаягвардия полностью находятся в её распоряжении для постройки её госпиталя иакадемии! Это моя королевская воля!

Я посмотрела на Алистера. Граф смотрел на меня с такой нескрываемой гордостью иторжеством, что моё сердце запело от счастья. Мы победили. Наша плахапревратилась в наш абсолютный триумф.

Но в глубине моей души, наряду с огромной радостью, ворочался легкий страх. Нашамаленькая провинциальная история закончилась. Теперь мы стояли на вершинекоролевской власти, и наш путь обещал быть еще более сложным и опасным. Но глядяв темные, верные глаза Алистера, я знала: мы справимся со всем. Ведь у меня былаего любовь и мой серебряный скальпель.