Парадная спальня принца стремительно превращалась в стерильный бокс окружногогоспиталя.

По моему приказу гвардейцы вынесли из комнаты все тяжелые пыльные ковры,бархатные портьеры и мягкие пуфики — главные рассадники госпитальной инфекции.Слуги без устали таскали ведра с кипящей водой, от которой по комнате клубилсягустой белый пар, оседая каплями на холодных мраморных стенах. Алистер личноконтролировал процесс: по его приказу служанки тщательно протерли все деревянныеи каменные поверхности чистым спиртовым дистиллятом.

Мы с Ариной перенесли принца Эрика из мягкой грязной постели на широкий дубовыйстол в центре комнаты, предварительно ошпаренный кипятком и застеленныйпроваренными белоснежными простынями.

Король Аарон стоял в самом темном углу у двери, бледный, сцепив пальцы в замоктак, что суставы хрустели. Он не проронил ни слова, но его лихорадочный,умоляющий взгляд не покидал лица его единственного сына ни на секунду.

Мы с Ариной стояли у стола, закатав рукава платьев до локтей. Моя девочкадействовала на удивление собранно. Страх в её глазах уступил место привычной,профессиональной концентрации студентки-медика. Она разложила на чистой салфеткемои серебряные инструменты: тонкий ланцет, изогнутые иглы, пинцет и зажимы,которые по моим чертежам изготовил замковый кузнец в Черном утесе. Всё этоблестело, омытое спиртом.

— Начнем с анестезии, — тихо произнесла я, беря флакон с концентрированнымсонным отваром из сонного корня и дикого мака. — Ариша, контролируй пульс израчковый рефлекс.

Я аккуратно, каплю за каплей, ввела отвар под язык принца, рассчитывая дозировкупо его весу с хирургической точностью. Через пять минут веки мальчиказатрепетали, его дыхание стало глубоким, ровным, а тело полностью расслабилось.Арина проверила рефлексы — зрачки сузились, на легкий щипок кожи мальчик несреагировал. Он спал глубоким, безболезненным сном.

— Руки, Ариша, — скомандовала я.

Мы тщательно вымыли руки чистым спиртом. Кожу мгновенно стянуло и обожглохолодом, но это была наша единственная защита от сепсиса в этих средневековыхусловиях.

Я встала с правой стороны от принца Эрика. Арина встала напротив, держа в рукахсеребряный поднос с инструментами и масляную лампу, направляя яркий свет прямона живот мальчика. Алистер встал у изголовья стола, готовый в любую секундуприйти на помощь.

Я мысленно наметила анатомические ориентиры. Правая передняя верхняя подвздошнаяость. Пупок. Линия между ними. Граница между наружной и средней третью этойлинии — точка Мак-Бурнея. Место проекции червеобразного отростка.

— Ланцет, — протянула я руку.

Арина мгновенно вложила в мою ладонь прохладную серебряную рукоять инструмента.

Я сделала глубокий вдох, успокаивая бешено бьющееся сердце. Мой разум полностьюотключился от внешнего мира — исчез королевский дворец, исчезли угрозыИнквизиции и плаха Алистера. Осталось только операционное поле, пациент и мояработа.

Точным, уверенным движением я провела ланцетом косой разрез в правой подвздошнойобласти длиной около восьми сантиметров. На бледной коже принца проступилабагровая полоса, выступили первые капли крови.

— Зажимы, Ариша. Промакивай, — отрывисто командовала я.

Арина действовала безупречно. Она быстро прижимала чистые сухие тампоны к краямраны, убирая кровь, и подавала мне зажимы, которыми я пережимала мелкиекровоточащие сосуды.

Я аккуратно рассекла подкожную клетчатку и апоневроз наружной косой мышцыживота. Мышцы раздвинула тупым способом — вдоль их волокон, чтобы минимизироватьтравму тканей и ускорить последующее заживление. Обнажилась тонкая,полупрозрачная брюшина.

Я осторожно подцепила брюшину пинцетом, сделала крошечный надрез ланцетом ирасширила его ножницами.

В рану мгновенно вылилось небольшое количество мутного, желтоватого экссудата.Начальные признаки перитонита.

— Отсоса у нас нет, промакивай тщательно, — шепнула я Арине. Её пальцы быстро иаккуратно убирали воспалительную жидкость чистыми марлевыми тампонами.

Я аккуратно ввела пальцы в брюшную полость, нащупывая слепую кишку. Медленновывела её в рану.

И вот он.

Аппендикс. Он был огромным, размером с мой указательный палец, напряженным,багрово-черного цвета с очагами серого налета — классический гангренозныйаппендицит. На его верхушке уже истончилась стенка, сквозь которую просвечивалгной. Отросток был готов лопнуть в любую секунду. Еще час — и спасать мальчикабыло бы уже поздно.

— Боги… — тихо выдохнул Алистер, глядя на этот воспаленный, страшный орган.Король Аарон у двери прижал руку к рту, едва сдерживая судорожный вздох.

— Шелковую нить, быстро, — требовательно произнесла я, не сводя глаз с отростка.

Арина вложила в мои пальцы прочную, предварительно проваренную шелковую нить.

Я аккуратно перевязала брыжеечку аппендикса, останавливая кровоток. Затемналожила прочную шелковую лигатуру на самое основание отростка у слепой кишки.Наложила кисетный шов на стенку кишки вокруг аппендикса.

— Зажим под нить, Ариша. Держи кишку ровно, — скомандовала я.

Моя дочь зафиксировала ткани. Я взяла ланцет, аккуратно срезала воспаленныйаппендикс чуть выше наложенной нити и обработала культю чистым спиртом. Бережнопогрузила культю внутрь слепой кишки и затянула кисетный шов, полностью изолируякишечное содержимое.

— Готово. Отросток удален, кишка герметична, — выдохнула я, сбрасываявоспаленный орган на серебряный поднос. — Промываем полость теплой кипяченойводой. Промакивай, Ариша.

Мы тщательно осушили брюшную полость. Никакого гноя не осталось. Я началапослойно ушивать рану. Брюшина — тонкий шелковый непрерывный шов. Мышцы —узловые швы. Апоневроз. Каждое мое движение было ритмичным, точным, отточеннымтысячами часов практики на Земле.

Я накладывала последние швы на кожу принца Эрика, чувствуя, как по спине катитсяхолодный пот усталости. Всё шло просто идеально. Операция была завершена засорок пять минут.

Но стоило мне завязать последний узловатый шов на коже мальчика, как Арина,державшая руку на его сонной артерии, внезапно побледнела.

— Мама… — её голос прозвучал как испуганный, тонкий писк. — Я… я не чувствуюпульса. Пульс падает! Нитевидный… исчезает!

Я мгновенно бросила иглодержатель и прижала пальцы к шее мальчика.

Пульса не было.

Грудная клетка принца Эрика замерла, перестав подниматься. Его лицостремительно, на глазах, начало терять розовый оттенок, превращаясь всеровато-белую маску смерти.

— Дыхание остановилось! Сердце не бьется! — закричала Арина, её руки затряслисьот ужаса.

— О боги! Спасите его! — истошно закричал король Аарон, бросаясь к столу, ноАлистер жестко перехватил его поперек туловища, удерживая на месте.

Cliffhanger: Я стояла над операционным столом с окровавленными руками, глядя намертвое тело наследника престола. Наше время вышло, сердце мальчикаостановилось, а моя голова и жизнь Алистера только что оказались в волоске отплахи. Начиналась реанимация на грани жизни и смерти.