Шаги королевских гвардейцев гулко отдавались в каменных стенах спальни. Четверорослых рыцарей в тяжелых доспехах, ведомые фанатичным криком архиепископаМалаха, решительно двинулись к постели принца, наводя острия своих мечей прямона Элинор.

Ярость — горячая, неукротимая и беспощадная ярость воина — мгновенно затопилавсё мое существо. Я сделал широкий шаг вперед, полностью закрывая Элинор своимтелом. Моя ладонь с силой легла на рукоять тяжелого меча на моем поясе. Я нестал обнажать сталь — это было бы мгновенной смертью во дворце, но сам жест, мояразвернутая грудь и ледяной, убийственный взгляд заставили гвардейцевинстинктивно остановиться в двух шагах от меня.

— Назад! — мой голос прозвучал как раскат грома перед бурей, заставивхрустальные подвески на люстрах жалобно звякнуть. — Сделайте еще один шаг всторону леди Элинор, и эта спальня превратится в братскую могилу для каждого извас! Мне плевать на ваши доспехи, я пройдусь по вашим головам прежде, чем выуспеете позвать на помощь!

Капитан королевской гвардии побледнел, его рука с мечом заметно дрогнула. Онслишком хорошо знал, что граф Рэйвенсвуд слов на ветер не бросает.

Архиепископ Малах сделал шаг вперед, его золотой крест на груди затрясся отгнева, а на бледном, аскетическом лице проступила маска фанатичной ненависти.

— Еретик! — прошипел он, указывая на меня своим серебряным посохом. — Тызащищаешь ведьму, Алистер! Она хочет пролить священную кровь наследникапрестола! Твоя душа будет гореть в адском пламени вместе с её душой! ГосударьАарон, прикажите гвардии взять их под стражу! Не позволяйте осквернять теловашего сына!

Я проигнорировал священника, даже не удостоив его взглядом. Повернулся прямо ккоролю Аарону.

Мой государь стоял у постели сына, его лицо было землисто-серым, а пальцысудорожно сжимали четки, ломая хрупкие деревянные звенья. Маленький принц Эрикснова истошно, тонко закричал на кровати, его тело судорожно выгнулось дугой, аизо рта выплеснулась зеленоватая желчь прямо на шелковые простыни. Мальчикугасал на глазах, его дыхание становилось всё более редким и хриплым.Королевские коновалы во главе с Малакаем испуганно жались к камину, понимая, чтоих припарки и пиявки довели ребенка до предсмертного состояния.

Я резко опустился на правое колено перед королем, мой кулак с силой ударил вкаменный пол, а голова склонилась в знак глубочайшего уважения и вассальнойверности.

— Государь Аарон! Мой король! — громко, так, чтобы каждое мое слово врезалось вего испуганный разум отца, заговорил я. — Посмотрите на своего сына! Он умирает!Те лекари, которых прислал Малакай, уже признали свое поражение. Они молят богово чуде, потому что сами ни на что не способны! Но Элинор — не ведьма. Она —чудо, которое боги послали вашей семье! Я, граф Рэйвенсвуд, предлагаю своюсобственную голову в качестве залога! Мои земли, мой титул, моя жизнь — всёпринадлежит вам! Если принц Эрик умрет на её столе — велите казнить меня прямоздесь, перед этим троном! Но дайте ей шанс спасти мальчика! Другого шанса увашего сына просто нет!

В королевской спальне повисла тяжелая, удушливая тишина. Слышно было лишьслабое, прерывистое дыхание принца и тихий плач горничной у стены.

Король Аарон долго смотрел на меня. В его глазах боролись суеверный страх передЦерковью и отчаянная, безумная надежда отца, готового ухватиться за любуюсоломинку ради жизни единственного сына. Он перевел взгляд на Элинор. Мояневеста стояла у постели мальчика абсолютно спокойно. В её серых стальных глазахне было паники — только холодный, профессиональный расчет и готовностьдействовать.

Очередной слабый, жалобный хрип принца Эрика окончательно разрушил сомнениякороля.

Аарон глубоко вздохнул, его плечи бессильно опустились. Он поднял руку,останавливая гвардейцев.

— Довольно! — его голос прозвучал тихо, но в нем звенел металл, не терпящийвозражений. — Опустите оружие. Архиепископ Малах, магистр Малакай… немедленнопокиньте эти покои. Все до единого! Вон из моей спальни!

— Но, государь! — вскрикнул Малах, его лицо исказилось от ярости. — Это же…

— Вон! — рявкнул король так, что священник мгновенно осекся. — Если мой сынумрет — Церковь получит головы Алистера и этой вдовы. Но сейчас здесь командуетона. Убирайтесь!

Придворные лекари и священники поспешно потянулись к выходу, испуганно прижимаяк груди свои мантии и бросая на меня и Элинор взгляды, полные смертельнойненависти. Гвардейцы вышли следом, плотно закрыв за собой тяжелые дубовые дверипокоев.

Мы остались в комнате вчетвером: король, я, Элинор и тихо стонущий на постелипринц.

Я поднялся с колен, мгновенно подходя к Элинор. Моя ладонь осторожно сжала еёпальцы — они были холодными, но совершенно твердыми.

— Спасибо, Алистер, — тихо прошептала она, и на её губах появилась едвазаметная, благодарная улыбка. — Твой залог спас нам жизнь. Но теперь у насдействительно мало времени. Райан!

Дверь спальни приоткрылась, и в комнату быстро, бесшумно вошел мой разведчикРайан. Он вел за руку бледную, напуганную, но собранную Арину. Я приказалдоставить девочку во дворец под тяжелой охраной, как только мы поняли, чтопринцу понадобится полостная операция — Элинор жизненно необходим был ассистент,знающий её методы гигиены.

— Мама! — Арина бросилась к Алле, но та мгновенно остановила её жесткимдвижением руки.

— Никаких объятий, Ариша. Включай режим операционной медсестры. У нас острыйфлегмонозный аппендицит. На грани перфорации. Времени — меньше часа, —отрывисто, на ходу заговорила Элинор, быстро распахивая свой деревянный саквояж.— Алистер, мне нужно много кипятка. Чистый спирт. Все чистые простыни, какиенайдутся во дворце. И пусть слуги принесут еще несколько десятков свечей — мненужно идеальное освещение. Действуй.

Я кивнул, чувствуя, как внутри натягивается нервная струна. Моя голова была наплахе, жизнь наследника престола висела на волоске, а у Элинор было меньшешестидесяти минут, чтобы провести сложнейшую операцию в условиях обычнойкоролевской спальни, используя лишь серебряные инструменты и импровизированныесредства дезинфекции.

Я круто повернулся к дверям, готовый лично контролировать выполнение каждого еёприказа. Битва со временем началась, и эта ночь должна была решить абсолютновсё.