Тяжелая карета катилась по заснеженным улицам Валарии в предрассветномполумраке. Внутри салона было тихо, слышно было лишь мерное поскрипываниекожаных ремней подвески да стук копыт по замерзшей мостовой.

Я сидела у окна, устало привалившись плечом к широкой груди Алистера. Егосильная, теплая рука бережно обнимала меня за талию, прижимая к себе, словно онвсё еще не мог поверить, что эта безумная дворцовая ночь осталась позади, и янахожусь здесь, живая и невредимая. Моё изумрудное шелковое платье слегкапомялось, а плечи ныли от колоссального физического и эмоционального напряжения,но в моей душе звенела чистая, звенящая победа.

Мы вернулись в особняк, когда небо над Валарией начало медленно окрашиваться вбледный, розовато-серый цвет зари.

В гостиной нас ждала Арина. Она не спала всю ночь, тревожно меряя комнату шагамивместе с Мэтью. Стоило тяжелым дверям холла распахнуться, как моя девочкабуквально взлетела по лестнице и бросилась ко мне на шею, едва не сбив с ног.

— Мама! О боги, вы вернулись! Всё хорошо? Что случилось? — затараторила она нарусском языке, судорожно заглядывая мне в лицо и проверяя, цела ли я.

Я крепко прижала её к себе, чувствуя, как последние капли дорожного холодаокончательно покидают моё тело.

— Всё хорошо, Ариша. Всё просто замечательно, — я улыбнулась ей сквозь слезыоблегчения. — Твоя мама сегодня провела экстренную коникотомию на паркетекоролевского бального зала с помощью фруктового ножа и серебряной соломинки длякоктейлей. И спасла тетку короля.

Арина опешила, её глаза округлились в немом изумлении. Она перевела взгляд наАлистера, который стоял чуть позади меня, бережно забирая у меня тяжелуюдорожную шаль. Граф тепло, гордо усмехнулся, подтверждая мои слова кивком.

— Твоя мать — великая женщина, Арина, — негромко произнес он, и в его голосеслышалась такая глубокая гордость, от которой моё сердце сладко сжалось. — Онане просто спасла герцогиню Клеманс. Она растоптала Ванессу и её лекарей передлицом всего двора. Король лично признал её искусство.

Арина восторженно взвизгнула, снова обнимая меня, а затем весело рассмеялась,утирая слезы радости. Мы сидели в гостиной еще около получаса. Мэтью принес намгорячего чая с мятой и легких лепешек, и мы подробно рассказали дочери о деталяхнашей дворцовой дуэли. Арина слушала затаив дыхание, её глаза сияли гордостью засвою сумасшедшую, всемогущую маму-хирурга.

Наконец усталость взяла своё. Я буквально вытолкала Арину спать в её светлуюкомнату, пообещав, что завтра мы весь день проведем вместе, гуляя по столице.

Когда особняк окончательно погрузился в тишину, я поднялась в свои покои навтором этаже. Алистер шел следом, неся мой саквояж. Он вошел в мою спальню,поставил вещи у стола и подошел к широким стеклянным дверям, ведущим на частныйкаменный балкон, выходящий в тихий внутренний сад.

Он распахнул створки. В комнату ворвался ледяной, чистый ночной воздух,мгновенно вытеснив удушливый запах свечного воска. Небо над Валарией былокристально чистым, усыпанным миллионами ярких, колючих звезд, которые искрилисьна фоне темно-синего бархата космоса.

— Иди сюда, Элинор, — негромко позвал Алистер, протягивая мне руку.

Я набросила на плечи теплую меховую накидку и шагнула на балкон. Мороз мгновенноукусил мои щеки, но когда Алистер обнял меня сзади, прижимая к своей горячейгруди и укрывая полами своего тяжелого плаща, мне стало тепло и невероятноуютно. Мы стояли в тишине, глядя на спящий заснеженный сад внизу.

— Сегодня на балу… — тихо заговорил Алистер, и его подбородок коснулся моеймакушки. — Когда я объявил тебя своей невестой перед лицом короля… Я не лгал,Элинор. И это не был просто тактический маневр, чтобы защитить тебя отгвардейцев.

Он осторожно повернул меня к себе за плечи, заставляя заглянуть в его темные,пылающие глубоким чувством глаза. В их глубине отражался холодный блеск далекихзвезд. Алистер запустил руку под плащ, извлек оттуда небольшую бархатнуюкоробочку и открыл её.

Внутри на темном ложе покоилось изящное кольцо из белого золота с крупным,чистейшим изумрудом в обрамлении мелких серебряных искр. Фамильное кольцо егоматери.

— Я люблю тебя, Элинор, — его голос прозвучал как низкий, вибрирующий рокот,проникающий под самую кожу. — Спокойной, глубокой и зрелой любовью мужчины,который нашел свою женщину среди ледяных скал. Я хочу, чтобы ты стала моейженой. Настоящей графиней Рэйвенсвуд. Хозяйкой Черного утеса и моей жизни.Согласна ли ты связать свою судьбу со мной?

Слезы перехватили моё горло. Я смотрела на кольцо, на этого сильного,израненного воина, который стоял передо мной, полностью доверяя мне свое сердце.Я любила его. До безумия любила. Но мой хирургический практицизм и разумвзрослой женщины требовали честности.

Я осторожно накрыла его ладонь своими пальцами.

— Алистер… — тихо заговорила я, глядя ему прямо в глаза. — Мое сердцепринадлежит тебе, ты это знаешь. Я люблю тебя. Но я должна быть честной. Я несмогу быть просто покорной графиней, которая сидит в замке, вышивает гобелены ипринимает гостей на балах. Я — хирург, Алистер. Я врач. Мое призвание — спасатьжизни. И здесь, в этом мире, я хочу использовать твою силу, твоё богатство и тукоролевскую милость, которую мы сегодня заслужили, чтобы построить настоящий,современный госпиталь. Я хочу открыть первую Медицинскую академию, где будуучить людей элементарной гигиене, правильному уходу за роженицами, анатомии ихирургии. Я хочу менять этот мир к лучшему. Ты готов принять такую жену? Женщинусо скальпелем в руках, которая будет ночами пропадать в операционных и спорить ствоими министрами о чистоте улиц?

Алистер долго смотрел на меня, а затем на его губах появилась потрясающая,теплая и невероятно нежная улыбка. В его глазах загорелся огонь истинногопреклонения перед моей силой.

— Я ожидал от тебя именно этих слов, моя попаданка со скальпелем, — тихорассмеялся он, вынимая кольцо из коробочки и бережно надевая его на мойбезымянный палец. Изумруд идеально подошел, засияв на фоне бледной кожи. — Явлюбился в твой ум и твою силу, Элинор. И я сдержу свое слово. Я дам тебезолото, влияние и защиту Черного утеса для любого твоего проекта. Мы построимтвою академию вместе. Клянусь тебе.

Он наклонился, и наши губы встретились в долгом, нежном поцелуе, скрепляющем нашзрелый, осознанный союз под звездным столичным небом.

Но насладиться этим моментом покоя нам было не суждено.

Вдруг тишину предутреннего сада разорвал резкий, яростный и требовательный стуктяжелого железного кольца в главные ворота нашего особняка. Кони во двореиспуганно заржали, послышались громкие крики гвардейцев охраны и тяжелый топотсапог по лестнице.

Алистер мгновенно подобрался, его ладонь привычно легла на рукоять меча. Мыбыстро зашли в спальню, закрыв балконные двери.

Через секунду в дверь моих покоев судорожно постучали. На пороге стоял бледныйкак полотно Мэтью. Его руки тряслись так сильно, что тяжелый серебряный поднос вего пальцах жалобно звенел. На подносе лежал плотный свиток пергамента,перевязанный черным шелковым шнуром с тяжелой личной печатью короля Аарона.

— Ваша светлость… — прошептал старый дворецкий, задыхаясь от страха. — Толькочто прибыл начальник королевской гвардии. Дворец оцеплен. Король… король требуетледи Элинор немедленно явиться в его личные покои.

Алистер выхватил свиток, сломал печать и быстро пробежал глазами по строчкам.Его лицо мгновенно превратилось в каменную маску, а взгляд стал ледяным.

— Что там, Алистер? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурногопредчувствия.

— Наследный принц, — глухо ответил граф, переводя на меня тяжелый взгляд. —Единственный сын короля. Он умирает. Королевские лекари признали свое поражение.Король приказывает тебе явиться во дворец прямо сейчас. Если ты не спасешьмальчика… Ванесса и её сообщники добьются своего. Но у нас нет выбора. Этокоролевский приказ.

Я посмотрела на изумрудное кольцо на своем пальце, крепче сжала рукоять своегодеревянного саквояжа и сделала глубокий вдох. Романтическая сказка закончилась.Начиналась настоящая, жестокая битва за жизнь наследника престола, где на конустояло абсолютно всё.

— Едем, Алистер, — спокойно ответила я, застегивая плащ. — Дышите спокойно,граф. Моя операционная уже ждет меня.