За завтраком я молча положила пурпурный конверт, пахнущий мускусом и розами,прямо перед Алистером на стол.

Я внимательно наблюдала за его реакцией. Граф лишь скользнул взглядом по изящнымвензелям Ванессы на дорогой бумаге, и его лицо мгновенно потемнело. Челюстисжались с такой силой, что на щеках заходили желваки. Без единого слова Алистервзял конверт, бросил его прямо в камин и прижал кочергой к углям, пока бумага необратилась в горстку черного пепла. Запах сгорающего парфюма на секунду наполнилстоловую, но Алистер даже не поморщился.

Он посмотрел на меня своими глубокими темными глазами, и я увидела в нихабсолютную, непоколебимую верность.

— Ванесса больше не имеет никакого значения в моей жизни, Элинор, — негромко, нотвердо произнес он, накрывая мою руку своей теплой ладонью. — Забудь о ней.Сегодня мы едем за твоей дочерью.

Эти слова подействовали на меня лучше любого успокоительного. Мы быстрозакончили завтрак, и я поспешила собраться. Чтобы не привлекать лишнего вниманиястоличных зевак и шпионов Ванессы, мы решили поехать в простой закрытой каретебез графских гербов, взяв с собой лишь двоих гвардейцев в неприметных плащах.

Валария при свете дня казалась еще более огромной и суматошной. Мокрый снег таялна мостовых, превращаясь в серую грязную кашу, под колесами экипажа хлюпалавода, а над городом висел плотный, сырой туман, смешанный с угольным дымом.

Наша карета остановилась у массивного здания из темного камня на площади Трехколодцев. Над входом висела тяжелая кованая вывеска в виде медной ступки и весов— Королевская аптека Валарии. Самое авторитетное заведение Верлании, кудастекались редкие ингредиенты со всех уголков мира.

Я вышла из кареты, чувствуя, как внутри всё сжимается от сладкого, мучительногопредвкушения. Арина была здесь. Всего за этой дверью!

Внутри аптека напоминала настоящий храм древней науки. Потолки были высокими,стрельчатыми, а тяжелые дубовые стеллажи, уходящие под самый свод, ломились отсотен стеклянных реторт, фаянсовых банок и темных флаконов. Пахло серой, сушенойвалерианой, крепким спиртом и старой бумагой. Вдоль прилавков суетились молодыепомощники в чистых серых робах, а в глубине зала за массивной конторкой сиделпожилой мужчина.

Это был магистр Тобиас — глава Королевской аптеки. Описание в памяти Элинорбьется с реальностью: сухопарый старик с длинной седой бородой, в испачканномчернилами кожаном фартуке и с серебряными spectacles (очками) на кончике носа.От него за версту несло камфорой и дорогим табаком.

Алистер подошел к конторке первым. Магистр Тобиас, завидев графа, поспешно снялочки и низко поклонился, признавая его высокий статус.

— О, лорд Рэйвенсвуд! Какая честь для моего скромного заведения, — проскрипелстарик, вежливо улыбаясь. — Слышал о вашем чудесном исцелении, весь город толькооб этом и говорит! Чем могу служить грозе приграничья?

— Магистр Тобиас, — Алистер заговорил тихо, но властно, облокотившись наконторку. — Нам нужна информация. Три дня назад купец Торвальд привез в столицустранную девушку. Немую, в необычных одеждах. Её должны были доставить к вам.

Глаза старого аптекаря мгновенно заблестели от живого, профессиональногоинтереса. Он даже всплеснул руками.

— О, немая девица! — воскликнул он. — Да-да, купец привез её ко мне позавчера.Удивительное дитя, просто удивительное! Торвальд думал, она блаженная илидикарка из южных земель, но я быстро понял, что девчонка — настоящий самородок!

Мое сердце забилось так сильно, что мне показалось, будто его удары слышны вовсем зале аптеки. Я сделала шаг вперед, вцепившись пальцами в край деревяннойконторки.

— Что она сделала, магистр? — спросила я, и мой голос сорвался на хриплый шепот.

Тобиас посмотрел на меня с легким удивлением, но заметив кивок Алистера,продолжил:

— Она не говорит на нашем языке, госпожа, но её руки… её руки творят чудеса! Оназа пару часов навела порядок в моей лаборатории. Показала моим бестолковымученикам, как очищать травяные настои с помощью простого древесного угля ивареной льняной ткани! Фильтрация, представляете? Настои получаются чистыми, какгорный хрусталь, и не закисают неделями! Она спасла троих моих пациентов отгнойной лихорадки, просто промывая их раны кипяченой водой и чистым спиртом.Настоящий гений!

Слезы гордости и нежности обожгли мои глаза. Моя девочка! Моя Ариша использовалапростейшие земные правила асептики и антисептики, чтобы доказать свою полезностьи выжить в этом диком мире. Она не опустила руки. Она боролась так же, как и еёмать.

— Где она сейчас, магистр? — я подалась вперед, едва сдерживая рыдания. — Гдемоя… где эта девушка?

Лицо Тобиаса мгновенно стало виноватым и озабоченным. Он вздохнул и развелруками.

— Увы, госпожа леди… Её больше нет у меня.

Весь мир вокруг меня словно замер. Воздух в аптеке стал холодным и колючим.

— Как нет? — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Куда вы еёдевали? Вы продали её?

— О, пресвятые девы, что вы! — испуганно замахал руками старик. — Как можнопродать такое сокровище? Вчера наше заведение посетила сама герцогиня Клеманс,тетка нашего короля. Она была так поражена чистейшим мятным дистиллятом, которыйприготовила Арина, что немедленно наняла девочку в качестве своей личнойтравницы. Герцогиня забрала её и увезла в свое загородное поместье у холмовВаларии всего вчера вечером.

Один день.

Мы разминулись всего на один чертов день!

Стены аптеки поплыли перед моими глазами, горло сдавил спазм разочарования такойсилы, что я покачнулась, теряя равновесие. Столько пройти, преодолеть бураны,обвалы, интриги священников… и опоздать на несколько часов!

Алистер мгновенно среагировал. Его сильная, теплая рука обхватила мою талию,прижимая к своему широкому боку и не давая упасть. Он незаметно сжал мои пальцы,делясь своей железной уверенностью.

— Спокойно, Элинор, — негромко, но твердо произнес он мне на ухо. — ГерцогиняКлеманс — старая подруга моей семьи. Она уважаемая и благородная дама, у нееАрине ничего не угрожает. Завтра же я добьюсь аудиенции в её поместье, и мызаберем девочку. Слышишь меня? Всё хорошо.

Я глубоко вздохнула, утыкаясь носом в его плечо, пахнущее морозом и шерстьюплаща. Его слова вернули мне почву под ногами. Да, Арина жива, она у герцогиниКлеманс, а не в темных приютах или на невольничьем рынке. Это победа, пусть и слегкой горчинкой отсрочки.

— Спасибо, магистр Тобиас, — Алистер кивнул аптекарю, бросая на конторку золотуюмонету. — Вы очень помогли нам.

Мы направились к выходу из аптеки. Я упрямо сжимала ручку своего саквояжа,мысленно настраивая себя на завтрашний визит к герцогине.

Но стоило нам шагнуть на деревянное крыльцо аптеки, как зимний морозный воздухпоказался мне зловещим.

Вся площадь Трех колодцев была заблокирована. Нашу неприметную карету оттеснилик обочине четверо всадников в роскошных пурпурно-серебряных ливреях гвардии домаСтерлинг. Прохожие испуганно жались к стенам домов, шепчась и глядя навеликолепный экипаж, который медленно, вальяжно подкатил прямо к ступенямаптеки.

Карета была отделана пурпурным бархатом, серебром, а на её дверце сиял герблетящего ястреба.

Карета Ванессы.

Дверца экипажа медленно отворилась, являя испуганной толпе и замершему рядом сомной Алистеру великолепную светскую львицу Валарии, готовую нанести свой первый,смертельный удар. Наша встреча с прошлым графа была неизбежна прямо здесь, нагрязной площади Валарии.