А между тем солнце поднималось все выше и выше. Тени от деревьев, сопок, домов, надворных построек — сараев, сарайчиков, собачьих конур, от коз, кур, петухов, уток, индюшек, гусынь, гусаков (живности в нашем поселке, удаленном от города, было немало) становились короче и короче. Журчал ручей в овраге. В кустах сирени почти под самым окном, обращенным в сторону подернутых синью сопок, перепархивала с ветки на ветку какая-то птаха. Коротко мыкнула корова на соседнем дворе. Где-то на краю поселка перебрехивались басовитые псы… Жизнь шла своим чередом, и ей не было никакого дела ни до Ослов-Меринов, ни до каких-то главначпупсов — головодыней-победоносиковых. Осознав все это, я выскочил через окно в сад. И здесь, приступая под сиреневым кустом к физзарядке — приседая (упражнения для мышц ног), пригибаясь (упражнения для мышц брюшного пресса и поясницы), сваливая голову то вправо, то влево (упражнения для мышц шеи), я запел на мотив «Санта Лючии»:

Чу́дное, ух, какое же расчудесное настроение было у меня в это утро!