София

В голове стучало так, словно по ней маршировал оркестр, и знакомый запах дерева и кожи заполнил мой нос, но из-за грохота в голове я не могла определить, что это.

Я повернулась на другой бок в своей постели, надеясь снова заснуть и избавиться от головной боли, когда воспоминания нахлынули снова.

Бар.

Напиток.

Мужчина.

Темнота.

Я резко выпрямилась, мое сердцебиение ускорилось, когда страх пронзил меня. Я моргнула, залитая солнечными прожилками комната обрела четкость, и когда я осмотрелась, у меня вырвался тихий вздох, когда мой взгляд упал на мужчину, сидящего за столом и уставившегося в компьютер.

— Майлз?

Недоумение вытеснило страх, когда в моей голове возник вопрос. Почему он был здесь? Более того, где мы? Потому что чем больше я узнавала комнату, тем больше понимала, что нахожусь не дома, в своей постели.

— Сбоку есть стакан воды, — ответил он, не отрывая глаз от экрана.

Я сглотнула, отметив, насколько пересохло у меня в горле. Схватив стакан, я сделала несколько больших глотков, прохладная вода сняла легкое жжение в горле. Пока я пила, мой взгляд опустился на мое тело, и я обнаружила, что на мне больше нет коктейльного платья, а я нахожусь в футболку большого размера и баскетбольные шорты.

Тонна камней упала мне в живот. Я не помнила, как снимала платье. Быстрое ощупывание под одеждой подтвердило, что на мне все еще было нижнее белье.

Слава Богу.

Но кто, черт возьми, снял с меня платье и надел на меня эту одежду?

Я молила бога, чтобы это был не Майлз.

— Где я? Что происходит? — спросила я, возвращая свое внимание к Майлзу, как только допила воду.

— Ты в моей комнате, — ответил он со своей обычной враждебностью по отношению ко мне и по-прежнему отказываясь смотреть в мою сторону.

Мои брови нахмурились, когда все мысли о том, почему я надела то, что, как я могла только предположить, было одеждой Майлза, вылетели у меня из головы, и замешательство поселилось в моих костях.

Я была в комнате Майлза в Холлоуз-Бэй?

Последнее, что я помнила, было то, как я оказалась в баре «Сорок Четыре», и мужчина, которого я никогда раньше не встречала, наставил на меня пистолет. Я вспомнила ужас, охвативший меня, когда он сказал, что собирается выстрелить мне в лицо, точно так же, как он сделал с моим...

— А где Гас? — паника пронизала мой тон, когда я вскочила с кровати, мгновенно пожалев о резком движении, когда мое тело покачнулось, а тошнота угрожающе подступила к горлу.

Потянувшись, я оперлась рукой о ряд ящиков, чтобы не упасть. Майлз фыркнул и, наконец, оторвавшись от своего компьютера, оказался передо мной в трех больших шагах. — Возвращайся в постель.

Он обхватил мою руку ладонью, и от его прикосновения по моей коже побежали теплые мурашки. Бабочки внизу моего живота начали расправлять крылья, готовые маниакально трепыхаться, как в любой момент, когда Майлз прикасался ко мне.

Не то чтобы он часто прикасался ко мне. Первый раз это было, когда нас заставили танцевать друг с другом на вечеринке по случаю дня рождения моего дяди, в ту же ночь, когда Кай увел Райли после того, как она пряталась у нас дома.

Папа настоял, чтобы мы потанцевали вместе, и на протяжении песни Майлз не сказал мне ни слова, несмотря на то, что мы обнимали друг друга, а наши лица были всего в нескольких дюймах друг от друга. Вместо этого его глаза были полны яда, когда он посмотрел на меня сверху вниз, и в ту секунду, когда песня закончилась, он зашагал прочь, как будто дьявол наступил ему на ногу.

Однако самым странным было то, что я могла бы поклясться, что почувствовала, как что-то твердое прижалось к моему животу, и хотя одна часть меня подозревала, что это за выпуклость, логическая часть подсказывала мне не быть таким глупой; ни за что на свете у Майлза не возникло бы эрекции из-за того, кого он, по его словам, ненавидит.

Я вырвала свою руку из его хватки. — Нет. Не лягу, пока ты не скажешь мне, где Гас.

Волна гордости захлестнула меня, когда я высоко подняла голову и не отступила, когда грозовые тучи наполнили его глаза. Я не была вызывающей по натуре, папа никогда бы этого не допустил, но когда дело касалось Майлза, что-то в его поведении подталкивало меня бросить ему вызов.

— Гас мертв, — ответил он без единого намека на эмоции в голосе. Это было похоже на то, что он заказывал сэндвич, не сказав мне, что мой телохранитель, мой друг, мертв.

— Что? — прошептала я, мои глаза расширились от ужаса и неверия. — Он... мертв? Но как?

По лицу Майлза промелькнуло что-то похожее на сочувствие, но оно исчезло так же быстро, как и появилось, сменившись стоическими чертами лица. — Это не имеет значения. Он мертв, это все, о чем тебе нужно беспокоиться.

Я не знала, было ли это из-за того, что онемение медленно охватывало меня, или же бессердечный тон Майлза вывел меня из себя. В любом случае, неосознанно, я прижала руку к его груди, изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, насколько твердыми ощущались мышцы под моей ладонью. — Это, черт возьми, имеет значение! Он был моим другом! А теперь расскажи мне, что произошло!

Его глаза сузились, когда он посмотрел на меня, и, хотя на его губах заиграла усмешка, он убрал мою руку удивительно нежным прикосновением. — Ты хочешь знать, что произошло? — он бессердечно усмехнулся. — Хорошо. Я скажу тебе, — он придвинулся ближе, наши груди соприкоснулись, и у меня перехватило дыхание. — Принцесса София не могла не быть соплячкой и не трахатся с теми, чья жизнь была в опасности, включая ее собственную. Но до тех пор, пока принцесса София получала то, что хотела, верно? А теперь, из-за твоих действий, Гас мертв, кто-то пытался тебя похитить, и по твоим венам течет Рогипнол. Тебе достаточно этих подробностей, малолетка?

Слезы защипали мне глаза, когда чувство вины заставило тошноту, и без того бурлящую в моем животе, закружиться быстрее. Искаженные воспоминания внезапно заполнили мою голову. Удар за ударом наносится по безликому телу, за которым следует Майлз, несущий меня к своей машине.

Я хотела бы сказать, что воспоминания были всего лишь образами, которые вызвал в воображении мой мозг, но что-то в глубине моего живота подсказывало мне, что все, что крутилось у меня в голове, происходило на самом деле.

У меня подкосились ноги. — Кажется, меня сейчас стошнит.

Майлз выругался себе под нос, прежде чем подхватить меня на руки и отнести в свою ванную комнату. Его мужской аромат окутал меня, как уютное одеяло, прежде чем он бесцеремонно поставил меня перед унитазом и вышел обратно.

Тихие слезы потекли по моим щекам, когда вина пронзила мои легкие, не давая дышать. Майлз был прав; из-за моих действий погиб Гас. Нет, я никогда больше не хотела испытывать страх быть похищенной, но я бы предпочла, чтобы что-то случилось со мной, чем с Гасом; он не заслуживал смерти за мой счет.

Я склонилась над унитазом, желчь подступала к горлу, но отказывалась выходить. Неудивительно, что Майлз ненавидел меня. В тот самый момент я возненавидела себя. Мне и в голову не приходило, что я могу подвергать Гаса опасности; он всегда казался мне человеком, способным защитить себя. Кроме того, я годами ходила в бар, и никогда ничего не случалось.

Закрыв глаза, я быстро открыла их снова, когда образ папы вспыхнул за моими веками. Он был бы в ярости, когда узнал, что произошло, особенно после того, как предупредил меня, чтобы я не выходила из дома, пока его и Рафа нет.

Мне следовало бы догадаться.

Я привыкла разочаровывать папу, но по какой-то причине осознание того, насколько сильно я подвела его на этот раз, ударило меня так, словно кто-то сбросил тонну кирпичей мне на голову.

— Вот, — сказал Майлз, возвращаясь в ванную и протягивая мне еще один стакан воды и две таблетки.

Я не стала спрашивать, что это за таблетки, когда проглотила их. Мне было все равно. Если повезет, они вырубят меня, и я проснусь и обнаружу, что все это было всего лишь ночным кошмаром.

А еще лучше, я бы вообще не просыпалась.

Совершив ошибку, встретившись взглядом с темно-карими глазами Майлза, когда он пристально наблюдал за мной, ожило еще одно воспоминание, от которого мое сердце упало до самых глубин живота. Образ меня, находящейся в безопасности в его объятиях и неспособной остановить правду, сорвавшуюся с моих губ.

— Это всегда был ты, никогда Тео.

Мои щеки вспыхнули, и мне не нужно было смотреть в зеркало, я знала, что они пылают ярче солнца. Я оторвала взгляд, тошнота, которая только что улеглась, снова начала накатывать, когда опустилась тяжелая атмосфера.

— Ты не мог бы дать мне минутку? — слабо спросила я, когда через несколько минут Майлз не сдвинулся с места, прислонившись к стойке, и я была уверена, что смогу говорить, не ставя себя в неловкое положение еще больше, чем уже было.

— Нет. Тебе нужен кто-то, кто будет следить за тобой. Нравится тебе это или нет, но этот кто-то — я.

Я вытерла рот и поднялась на ноги, мои ноги дрожали. — Тогда ты можешь отвезти меня домой? Здесь есть персонал, который может присмотреть за мной.

Он скрестил руки на широкой груди, его фирменная хмурая гримаса искривила губы. — Нет. Тебе явно нельзя доверять.

Гнев бурлил под поверхностью моей кожи, заглушая затаенное смущение. Этот засранец понятия не имел, каково это — прожить один день в своей жизни, когда тебе говорят, что делать, когда это делать и даже с кем это делать. Любой на моем месте ползал бы по стенам, отчаянно пытаясь сбежать хотя бы на несколько минут.

Майлз понятия не имел.

— Я хочу домой, — ответила я, стиснув зубы, когда мои руки сжались в кулаки, ногти впились в кожу ладоней.

— Крутое дерьмо, малолетка.

— Не называй меня так.

Он придвинулся ближе, раздражающая ухмылка украсила его красивое лицо. — Почему? Напоминает тебе ту ночь, когда ты пыталась заманить мужчин в свою ловушку?

— Пошел ты, Майло, — прошипела я, внутренне давая себе пять, когда мускул дернулся на его челюсти. Он ненавидел это прозвище так же сильно, как я ненавидела то, которое он мне дал, но в его жалкую игру могли играть двое. — Ты ничего не знаешь о моей жизни. Ни тогда, ни сейчас.

Его ухмылка стала шире. — Я знаю, что ты маленькая эгоистичная принцесса, которой наплевать на всех, кроме себя. Это все, что мне нужно знать о тебе.

Боль обрушилась на меня, как цунами, но я не позволила слезам пролиться из моих глаз. Он мог иметь обо мне все, что угодно, но он меня не знал. Он не знал ничего, кроме того, что я дочь Джорджио Бьянки.

Ну и хрен с ним.

— Я хочу. Поехать. Домой, — прошипела я сквозь стиснутые зубы.

Его рука метнулась вперед, когда он грубо схватил мой подбородок большим и указательным пальцами, удерживая меня на месте. Слишком потрясенная его резким движением, я уставилась в его полные ненависти глаза. — Давай проясним одну вещь, малолетка. Хочет кто-то из нас этого или нет, ты скоро станешь моей женой, но ни на одну чертову минуту не думай, что будешь принимать решения. Ты можешь приказывать своему слабому брату и людям своего отца, но я ни от кого не принимаю требований, особенно от тебя, — он приблизил свое лицо к моему, достаточно близко, чтобы я почувствовала его теплое дыхание на своих губах, когда он заговорил. — А теперь, блядь, возвращайся в постель и немного отдохни. Мне нужно убрать за тобой беспорядок, и у меня нет времени нянчиться с твоей маленькой плаксивой задницей.

Мы уставились друг на друга. Вызов пронзил меня, когда я вырвала подбородок из его хватки и открыла рот, чтобы сказать ему, чтобы он шел к черту и что я не буду подчиняться его приказам. Но когда его глаза сузились, глядя на меня, слова замерли у меня на губах.

Без предупреждения он бросился ко мне, схватил за бедра, чтобы поднять, и перекинул меня через плечо, прежде чем ворваться обратно в спальню.

— Отпусти меня! — я взвизгнула и ударила его кулаком по спине.

— Как пожелаешь.

Я подпрыгнула на кровати, но прежде чем я успела даже подумать о том, чтобы встать, Майлз придвинулся, чтобы прижать меня, мои руки оказались прижатыми к бокам, а его рычащее лицо оказалось в дюйме от моего.

— Не дави на меня, малолетка. У меня нет никаких гребаных проблем с тем, чтобы привязать тебя к этой кровати, если это означает держать тебя на одном месте. Я даже заткну тебе рот кляпом, чтобы ты перестала ныть, если понадобится, — он склонил голову набок. — Что это будет? Твой выбор.

Яд в его голосе был очевиден, и у меня по спине пробежал холодок страха. До тех пор я никогда не думала, что Майлз причинит мне боль, но с тем, как он навис надо мной, выглядя так, словно ему потребовалась вся его выдержка, чтобы сдержаться, я не была так уверена.

Злые слезы защипали мне глаза, но я отвела от него взгляд и кивнула. Только через свой труп я позволила бы ему привязать меня к кровати и отнять у меня свободу воли.

У меня и так ее почти не было.

Когда он встал, я отползла, нырнув под одеяло и натянув его на голову, молча проклиная своего будущего мужа.

Все, чего я когда-либо хотела, — это быть замеченной, но прямо сейчас я ничего так не хотела, как стать невидимой для человека, которого начинала ненавидеть больше, чем собственную жизнь.

Прокручивая в голове события последних нескольких минут, я закрыла глаза и позволила своему телу погрузиться в очарование темноты, а яростное постукивание пальцев Майлза по клавиатуре компьютера эхом разносилось по комнате.

Я не знала, сколько прошло времени, когда тихий стук в дверь пробудил меня ото сна. Вспомнив, что я не дома, я вскочила с кровати и натянула футболку после того, как она задралась во сне, прежде чем сказать тому, кто был снаружи, чтобы он вошел.

Дверь распахнулась, и напряжение, нарастающее в моем теле, спало, когда вошла Райли, ее кожа сияла бронзовым загаром. — Привет, детка, — радостно сказала она, лучезарно улыбаясь мне. — Слышала, ты устраиваешь Майлзу разнос. Молодец, держишь его на ногах.

Внутренне съежившись, я подошла к ней. — Я думала, у тебя медовый месяц еще на неделю?

Она обняла меня, и несколько секунд мы обнимались, как будто были давно потерянными сестрами.

Несмотря на то, что меня принудили к браку, которого я не хотела, одной хорошей вещью, которая вышла из соглашения с Вульфами, была моя дружба с Райли.

Конечно, в каком-то смысле это была ее вина, что я оказалась в той ситуации, в которой оказалась. Если бы она не предложила заключить перемирие между Вульфами и Бьянки, папа никогда бы не предложил помощь в обмен на ее брак с Рафом. Но тогда именно Майлз предложил нам с ним пожениться вместо этого.

Полный придурок.

Тем не менее, я была благодарна за то, что она была в моей жизни, и, по крайней мере, когда я выйду замуж за Майлза, я буду чаще ее видеть.

— Нам пришлось вернуться пораньше. Ты в порядке? Майлз рассказал нам, что случилось, — беспокойство прозвучало в ее голосе, когда она подвела меня к кровати, где мы обе сели.

— Я в порядке, — я уставилась на свои наманикюренные ногти, и меня наполнил стыд. — Из-за меня убили Гаса.

При мысли о Гасе снова навернулись слезы. Я не думала, что когда-нибудь прощу себя за его смерть.

— О, Софи, — она взяла меня за руку и сжала ее. — Он просто делал свою работу. Мужчины вроде Гаса знают, чем рискуют, когда соглашаются работать с такими людьми, как твой папа и Кай.

— Но если бы я не настояла, чтобы он отвез меня в бар, он был бы все еще жив. Майлз был прав, я эгоистичное отродье.

— Майлз — жалкий засранец, у которого палка в заднице. Не обращай на него внимания, — сказала она, махнув рукой.

Я бы солгала, если бы сказала, что ни капельки не завидовала тем отношениям, которые были у нее с Майлзом. В течение шести месяцев были только Райли и Майлз, и между ними установилась нерушимая связь. Несмотря на то, что она часто ругала его за его дерьмовость, она обожала его, и было ясно, что он чувствовал то же самое по отношению к ней.

Я улыбнулась, но улыбка не коснулась моих глаз. — Как ты думаешь, ты сможешь убедить его отпустить меня домой? — сказала я вместо того, чтобы отрицать, что Майлз не был мудаком, что просто констатировал правду о том, каким человеком я была.

— Мне не нужно, он скоро отвезет тебя домой, — беспечно ответила Райли, прежде чем ее глаза расширились. — Подожди, он с тобой не разговаривал?

— Только для того, чтобы отругать меня несколько часов назад. Я заснула, а когда проснулась, его здесь не было.

— Ох.

Трепет пронзил мой желудок, словно только что приземлился свинцовый шарик. — Что?

Райли встала. — Я схожу за ним; тебе нужно с ним поговорить.

Она направилась прямиком к двери, но не успела она пройти и половины комнаты, как я встала перед ней, преграждая путь. — Ты заставляешь меня нервничать. Что случилось?

Ее глаза заметались по комнате, глядя куда угодно, только не на меня, прежде чем ненадолго закрыться. Когда они снова открылись, они были полны раскаяния. — Майлз разговаривал с твоим отцом.

Меня охватило отчаяние. Я знала, что это только вопрос времени, когда папа узнает, что я натворила, но я надеялась, что, может быть, у меня сначала будет шанс объясниться перед ним.

— Он собирался узнать так или иначе, — мрачно ответила я.

Сочувствие наполнило ее глаза, когда она потянулась и сжала мою руку в своей. — Нет, дело не в этом. Это... — она сглотнула и снова не смогла выдержать моего взгляда. — Они согласились перенести свадьбу.

Мое сердце упало. — Чт... что? На когда?

Ее губы сжались в тонкую линию, и мое сердце ушло в пятки. — На послезавтра.