Майлз

Всегда, Тео.

К тому времени, как прибыли Эрни и его люди, слова, которые бормотала София, повторялись так много раз, что мне ничего так не хотелось, как залезть в собственный мозг и вырвать их из своего словаря.

Поскольку парень, которого я избил до полусмерти, все еще был без сознания и связан пластиковыми стяжками, я отдал приказ Эрни разобраться с последствиями в баре, прежде чем убираться оттуда к чертовой матери с Софией, вырубившейся на заднем сиденье.

Эти слова продолжали повторяться всю дорогу домой, и все это время я смотрел на нее, распростертую на моей кровати, пока ждал, когда семейный врач, док Харрис, приедет в дом, чтобы осмотреть ее. Зеленоглазый монстр с каждой секундой грозил вырваться из-под моей кожи.

Несмотря на то, что мы с Тео выглядели почти одинаково, а женщины почти всегда падали перед ним на колени, я никогда не ревновал к нему. Никогда не испытывал враждебности и не желал, чтобы наши роли поменялись местами.

За исключением одного человека.

Даже после его смерти ревность пронзила меня, как огонь, прокладывающий себе путь по моим венам. Это было чудо, что я не выбил ни одного зуба из-за того, что моя челюсть была сжата так чертовски сильно, когда я пытался отодвинуть ревность подальше и позволить ненависти заменить ее.

Было легче ненавидеть Софию за то, что она заставляла меня чувствовать к Тео. И за то, что она заставляла меня чувствовать к ней.

Когда раздался тихий стук в дверь и док Харрис просунул голову, меня охватило облегчение. Я мог бы избавиться от запаха корицы, наполнившего мою комнату, и выместить свой гнев на ком-то, кто этого заслуживал.

Проинформировав Харриса о случившемся и моем подозрении, что Софию накачали наркотиками, я оставил его осматривать ее. Большими шагами я пересекал территорию дома, направляясь к изолятору, адреналин бурлил во мне.

Карцер представлял собой переоборудованный сарай, расположенный на краю участка. Помимо камер наблюдения, наблюдающих за сараем со всех сторон, был принят ряд мер безопасности для предотвращения несанкционированного доступа, а именно, что Энджел подглядывала в местах, где ей не следовало находиться.

Несмотря на предупреждение Райли о том, что ее не подпускали ближе чем на сотню метров к камере, Энджел несколько раз ловили при попытке проникнуть внутрь, что обычно приводило к тому, что Райли теряла самообладание, а Энджел закатывала истерику, к большому удовольствию Кая и Ким.

Две девушки были такими же дерзкими, как и каждая другая.

С момента переезда в дом карцером пользовались всего несколько раз, в основном потому, что люди знали, что с Вульфами шутки плохи. После битвы с нашими врагами, когда мы вернули город, жителям Холлоуз-Бэй напомнили о том, кто здесь главный, и по большей части они подчинились.

Однако были несколько странных людей, которые думали, что могут бросить вызов нашей власти, и оказались закованными в карцер, где мы с Каем напоминали им о том, кто правит городом.

Одни уходили, другие нет.

Этот ублюдок, запертый в карцере в ожидании своей участи, никуда не денется.

Введя код, чтобы открыть первую дверь, я использовал отпечаток большого пальца, чтобы отпереть вторую, прежде чем встать перед сканером лица, чтобы получить доступ к третьей двери. Как я уже сказал, дополнительные меры, чтобы не впускать любопытную тринадцатилетнюю девочку.

Когда дверь распахнулась, я вошел внутрь и обнаружил свою жертву привязанной к стулу, а пять полуавтоматических винтовок были направлены на нее. Он был раздет до боксерских трусов, и синяки, украшавшие его лицо и торс, были в полном расцвете, его кожа имела смесь глубокого пурпурного и красного цветов. Результат моей работы. Ему удалось приоткрыть один глаз, но другой был крепко заплывшим.

— Босс. Нам удалось узнать имя этого ублюдка, — сказал Эрни, опуская пистолет и приближаясь ко мне. — Позвольте мне представить вам Адриана Пауэлла, брата Маркуса Пауэлла. У него даже есть татуировка в виде оленя.

Мой пристальный взгляд сузился на ублюдке. Маркус Пауэлл был помощником шерифа «Оленей», банды, у которой была идиотская идея заявить права на наш город вместе с кем-то, кого мы когда-то считали другом. Семьей.

Маркус был тем ублюдком, который бросил Софию в камеру к Кимми, нашей подруге, а затем попытался напасть на Софию. Кимми вмешалась, помешав Маркусу сделать то, что он планировал сделать с Софией, но в результате он избил Кимми до полусмерти.

Когда мы с Рафом и несколькими нашими мужчинами нашли женщин в камере и освободили их, Кимми рассказала мне, что сделал Маркус. Меня охватила такая ослепляющая ярость, что, когда я нашел Маркуса, я изрешетил его торс пулями.

После того, как мы отвоевали Холлоуз-Бэй, Кай поставил перед собой задачу избавить мир от «Оленей», и мы преуспели.

По крайней мере, мы так думали.

По крайней мере, картель Эррера тут ни при чем. Эти ублюдки угрожали похитить и продать Софию тому, кто больше заплатит на черном рынке, в отместке за неудачную сделку с наркотиками между ними и Джорджио. Они еще не сделали свой ход. Пока. Но это был только вопрос времени, и, учитывая отсутствие мер предосторожности, которые Джорджио предпринимал для защиты своей дочери, я был уверен, что когда они нанесут удар, то преуспеют в своей миссии по похищению Софии.

Вот почему я уже строил планы в своей голове, как убедиться, что София находится под моей защитой, и почему Кай и Райли прервали свой медовый месяц и были на пути домой.

Сохраняя самообладание, я кивнул. — Дальше я с ним разберусь.

— Конечно, мистер Вульф, — ответил Эрни, пожимая мне руку свободной рукой. — Вы хотите, чтобы вокруг поместья было больше людей?

— Размести еще четырех человек на первом контрольно-пропускном пункте. Мы обсудим это подробнее, когда Кай вернется, — сказал я, хлопая Эрни по плечу.

Эрни был хорошим человеком, и он знал, насколько серьезно мы с Каем относимся к тому, чтобы наши женщины были защищены должным образом.

Не то чтобы София была моей женщиной.

Черт.

— Будет сделано, босс, — сказал он, кивая своим людям, которые вчетвером последовали за Эрни и оставили меня наедине с человеком, который вскоре должен был умереть.

Я хрустнул костяшками пальцев, прежде чем вырвать кляп изо рта Адриана. В ту же секунду, как она освободилась, он сплюнул полный рот крови мне под ноги и поднял на меня злобные глаза. — Отпусти меня. Ты ни хрена не понимаешь, с кем связываешься.

Я ухмыльнулся, скрестив руки на груди. — Это правда? Просвети меня, с кем, черт возьми, я связался, потому что там, где я стою, все выглядит так, будто я тебя хорошенько потрепал?

Он снова сплюнул. — Иди нахуй. Я ни хрена тебе не скажу, кроме того, что когда они узнают, что ты со мной сделал, они прикончат тебя. Ты проведешь остаток вечности в безымянной могиле, где никто не найдет твой разлагающийся труп.

Казалось бесполезным говорить ему, что смерть меня не пугает. Что я желал смерти практически каждый день с тех пор, как держал в руках мертвое тело Тео, и что в ту ночь, когда я, Кай и целая куча наших людей начали атаку, чтобы вернуть наш город, я втайне надеялся, что не уйду от этого.

Кроме того, меня больше интересовало, кто такие они. Конечно, он имел в виду не картель, или у нас был еще один враг, стучащий в нашу дверь, с которым нам придется иметь дело?

— Давай не будем терять время, Адриан. Мы оба знаем, как это будет происходить. Я собираюсь задать тебе вопрос, ты скажешь мне отвалить, я подвергну тебя какой-нибудь пытке, и в конце концов ты расскажешь мне то, что я хочу знать. Почему бы тебе не избавить себя от боли и просто не сказать мне то, что я хочу знать сейчас?

В ответ он снова плюнул мне под ноги; на этот раз капля крови упала на кончик моего ботинка, и волна отвращения прокатилась по мне. Без предупреждения я отпрянул назад и врезал кулаком ему в лицо, вложив в удар весь свой гнев, ревность и все остальные гребаные чувства, бурлящие внутри меня.

Свежая кровь хлынула из его носа, когда его голова запрокинулась назад, и бормотание проклятий оборвалось, когда мудак начал кашлять. Дав ему несколько секунд прийти в себя, я подошел к шкафу, ввел еще один код, чтобы открыть его, прежде чем вытащить инструмент и улыбнуться про себя.

Кай был известен своей жестокостью. Он имел тенденцию использовать кулаки, чтобы говорить. Я, с другой стороны? Мне нравилось играть со своей добычей, смотреть, сколько боли она может вынести. Конечно, их постигла бы та же участь, но я предпочитал не торопиться.

Будь моя воля, все до единого люди, причастные к убийству Тео, были бы все еще живы, но они молили бы о сладком облегчении смерти. Они бы молили о прощении, которое никогда не придет, и только когда я был бы уверен, что они заплатили достаточным количеством крови и боли, тогда я даровал бы им милосердие смерти.

— Как ты узнал, что София будет в баре «Сорок четыре»? — спросил я, закончив валять дурака. Мне нужны были ответы.

— Пошел ты.

Едва эти слова слетели с его губ, как я приставил электрошокер к его голой груди и нажал кнопку «включить». Пятьдесят тысяч вольт электричества прокатились по Адриану, его тело напряглось, а крики агонии не могли вырваться наружу из-за того, насколько крепко были сжаты его челюсти.

Убрав электрошокер, я улыбнулся ему сверху вниз. — Я спрошу снова. Как ты узнал, что София будет в баре? И прежде чем ты скажешь мне отвалить, ты должен знать, что в следующий раз, когда я трахну тебя, я увеличу напряжение и прижму шипы к твоему члену.

Я нажал кнопку «вкл.» для пущего эффекта, электричество угрожающе затрещало между электродами в верхней части оружия. Злое ликование охватило меня, когда я задался вопросом, сколько вольт Адриан сможет выдержать, прежде чем потеряет сознание.

— Иди к черту, — процедил он сквозь зубы, пытаясь посмотреть на меня остекленевшими глазами.

Я нажал кнопку, чтобы увеличить напряжение, прежде чем приложить электроды к его члену, удерживая его на месте, пока он кричал сквозь стиснутые зубы, его тело во второй раз напряглось.

— Я предупреждал тебя, но если ты хочешь поиграть в игры... — я замолчал, пожав плечами, и убрал электрошокер от его паха. — Мы можем заниматься этим всю ночь, Адриан. Я не спешу.

— Я...никогда...не скажу.

Нотка сомнения в его голосе свидетельствовала об обратном.

— Посмотрим.

Я держал электрошокер перед ним, давая понять, что снова увеличиваю напряжение.

Я чертовски надеялся, что Адриан выдержит. Чем дольше мне приходилось играть с ним, тем дольше я мог отвлекаться от мыслей о малолетке в моей постели.