София

Первые две недели после моего столкновения со смертью я едва могла двигаться из-за синяков, украшавших мои ребра. Майлза терзало чувство вины, не только потому, что это он бил меня в грудь, пытаясь перезапустить мое сердце, но и потому, что он не добрался до меня до того, как меня столкнули с края причала.

Не имело значения, сколько раз я повторяла ему, что если бы не синяки, я была бы мертва. Не имело значения, как часто я напоминала ему, что если бы он попытался вырваться из-под пистолета, приставленного к его голове, он был бы убит мгновенно, и тогда, без сомнения, я бы тоже умерла.

Это просто не имело значения. Чувство вины съедало его заживо.

Наши физические раны заживали со временем, эмоциональные — дольше, и мы оба знали, что у нас останутся невидимые шрамы, напоминающие нам о том, что произошло.

Проходила ночь за ночью, и пока кошмары преследовали наш сон, мы лежали без сна и разговаривали до восхода солнца, отдавая друг другу наши души. Постепенно мы начали исцеляться вместе. Постепенно его чувство вины начало ослабевать.

Мне потребовалось время, чтобы набраться уверенности и выйти из дома из страха, что меня снова похитят, особенно после того, как Майлз рассказал мне все об угрозе со стороны картеля Эррера.

Он должен был сказать мне; однажды ночью я проснулась с криком и вспомнила, как он сказал Хьюго, что долг моего отца не в моей компетенции.

Но мои опасения несколько развеялись, когда Майлз заверил меня, что картель согласился не предпринимать никаких действий против меня или папы, пока между ними и Вульфами обсуждается сделка. Сделка, о которой вел переговоры не кто иной, как Раф.

Хотя у меня все еще был затаенный страх, что картель внезапно нанесет удар, я верила в Майлза, который защитит меня, и в моего брата, который найдет способ расхлебать папин бардак. Кроме того, если бы я поддалась страху, который хотел поглотить меня, я бы никогда не вышла из дома, и я отказалась позволить кому-либо отнять у меня жизнь теперь, когда я, наконец, начала жить ею.

Вражда между моим отцом и картелем объясняла отсутствие Рафа с ночи инцидента. Он проводил ужасно много времени в Нью-Йорке, и хотя он утверждал, что приехал туда, чтобы разобраться с картелем, я подозревала, что была еще одна причина, по которой мой брат не хотел покидать город.

И это было не из-за Ванессы Кинг, несмотря на то, что их помолвка все еще оставалась в силе после того, как я сломала ей нос.

Что касается папы, я не могу сказать, что была удивлена, узнав, что он предпринял небольшие шаги, чтобы свести на нет угрозу в мой адрес. Однажды он навестил меня, через несколько дней после того, как Майлз вернул меня к жизни, и был разочарован больше, узнав, что я не беременна, чем тем, что я чуть не умерла.

Майлз выгнал его из дома и сказал, что ему больше не рады в моей жизни. Эти двое вступили в молчаливое противостояние, прежде чем папа ушел, пробормотав, что это еще не конец. Ответом Майлза была лишь ухмылка.

Я не знала этого до того момента, как папа уехал, но невидимый покров страха висел надо мной с того самого дня, как я вернулась из Италии. Как только его машина скрылась с подъездной аллеи, плащ поднялся. Я рухнула на колени в фойе нашего дома и разрыдалась в объятиях Майлза, облегчение и благодарность захлестнули меня за то, что мне больше не приходилось иметь дело с папой в одиночку.

Когда мои слезы высохли, Майлз задал мне вопрос, от которого у меня перехватило дыхание, и мой ответ заставил меня сидеть перед зеркалом почти шесть недель после того, как я чуть не утонула, и наносить последние штрихи макияжа.

Я снова уставилась на свое отражение, мои голубые глаза сверкали под теплым солнцем, льющимся сквозь огромные стеклянные окна комнаты, которую мы с Майлзом теперь делили. Это разительно отличалось от того раза, когда я в последний раз смотрелась в зеркало, надевая свадебное платье.

В прошлый раз мой взгляд был полон трепета и неуверенности в своем будущем. Теперь в них не было ничего, кроме волнения за мою жизнь с Майлзом.

Тихий стук в дверь вывел меня из задумчивости. Встав, я позвала того, кто это был, войти. Воздух со свистом вырвался из моих легких, когда Раф вошел внутрь, одетый в элегантный смокинг, с безупречно уложенными темными волосами.

— Раф! Ты пришел! — я взвизгнула, прыгая в его объятия, стараясь не помять свое шелковое платье.

Он притянул меня к своей груди. — Конечно, я пришел. Я бы не пропустил день твоей свадьбы.

Я лучезарно улыбнулась ему. Хотя мы с Майлзом уже были женаты, мы оба согласились, что будем относиться к возобновлению наших клятв так, как если бы это был день нашей официальной свадьбы. Первый раз не в счет. Тогда ни у кого из нас не было выбора. На этот раз у нас был.

Поэтому, когда Майлз сделал предложение после того, как я перестала плакать в его объятиях, наконец-то обретя свободу принимать собственные решения, ответ был прост.

Последние несколько недель мы потратили на то, чтобы собрать все воедино, мы вдвоем решали, где мы поженимся, кто там будет, и все остальные мелкие детали, которые были решены за нас в первый раз.

— Ты выглядишь совершенно сногсшибательно, Софи, — усмехнулся Раф, глядя на меня сверху вниз с любовью в глазах.

Но в нем был намек на грусть, который заставил меня протянуть руку и погладить его свежевыбритую щеку. — Все в порядке?

Он сглотнул, и краткое замешательство перед ответом подсказало мне, что его ответ был ложью. — Лучше не бывает.

— Ненавижу, когда ты мне лжешь.

Он вздохнул и нежно убрал мою руку со своей щеки, сжимая ее в своих. — Я ненавижу, что не могу рассказать тебе всего, но я расскажу, Софи. Мне просто нужно время. Ты можешь мне его дать?

Я сжала его руку. — Не торопись, сколько тебе нужно. Ты же знаешь, что я всегда рядом с тобой, верно?

Он кивнул. — Я знаю. Вообще-то, я хотел кое-что спросить.

— Что?

Грустная улыбка на его губах сменилась нежной. — Могу я отдать тебя?

Мое сердце наполнилось любовью, которую я питала к своему брату. — Я бы ничего так не хотела.

При повторном стуке в дверь мы оба обернулись, чтобы посмотреть, кто это. Райли, одетая в свое мятно-зеленое платье подружки невесты, появилась в дверях, ее черты лица просветлели, когда она увидела мое платье.

— Вау, София, — присвистнула она. — Это платье намного сексуальнее, чем другое. Майлз точно захочет трахнуть тебя в этом.

Легкий румянец окрасил мои щеки. Она была права, серебряное платье было намного сексуальнее, чем первое, которое я надела. Шелковый материал этого платья облегал мои изгибы, как вторая кожа, и оно было полностью без спинки, что означало, что мне пришлось отказаться от бюстгальтера, мягкий шелк прижимался к моим соскам каждый раз, когда я двигалась.

— Господи, — сказал Раф, пощипывая переносицу. — Ты говоришь о моей сестре.

— О, тише, — ухмыльнулась Райли. — Ты не хуже меня знаешь, что молодожены не смогут оторвать друг от друга рук.

— Да, но мне не нужен мысленный образ.

Услышав его страдальческий стон, мы с Райли захихикали. Когда в дверях появилась Энджел, тоже в подходящем платье подружки невесты, счастье захлестнуло меня. Большую часть своей жизни я была одинокой, невидимой для большинства. Но теперь у меня было все, чего я всегда хотела.

Я больше не была призраком.

— Ты готова? — спросила Райли, вручая мне маленький букетик, который она держала в руках, и пожимая руку Энджел.

— Более чем.

Мы вчетвером прошли через дом и поднялись на террасу на крыше. Ровно через неделю после того, как я чуть не утонула, Майлз залил бассейн после того, как мне приснился кошмар о том, что я утонула в бассейне.

Вместо этого он нанял команду садовников, чтобы превратить территорию в сад на крыше. Теперь пространство было заполнено множеством красивых цветов всевозможных цветов, размеров и ароматов. Там была даже скамейка с небольшой мемориальной доской в память о моей маме, где я часто сидела и смотрела на город Холлоуз-Бэй, пока ночью не появлялись звезды.

Это было идеальное место для нас, чтобы возобновить наши клятвы.

Подойдя к двери, которая вела на террасу, Райли поцеловала меня в щеку, прежде чем выйти вместе с Энджел. В ту же секунду, как они это сделали, воздух наполнила фортепианная музыка, зазвучали ноты канона Ре Бетховена; одно из моих любимых фортепианных произведений.

Предлагая мне его руку, я взяла Рафа под локоть, мое тело вибрировало от возбуждения. Он толкнул дверь и провел меня внутрь, мой взгляд встретился с человеком, который изменил мою жизнь.

У меня пересохло во рту, что случалось часто, особенно теперь, когда волосы Майлза снова стали такими длинными, как в ту ночь, когда я впервые увидела его. Они аккуратно свисали чуть выше его плеч, и он заправил их за уши. Мои мысли вернулись к прошлой ночи, когда он заставил меня кончить три раза, используя только свой язык, и я сжала шелковисто-мягкие пряди.

Он был одет в смокинг, соответствующий тому, что носили Раф и Кай, его шафер, пиджак плотно облегал его мускулистое тело. Он следил за мной, пока я медленно пробиралась по импровизированному проходу туда, где он ждал.

Несколько гостей вокруг меня исчезли; я сосредоточилась только на одном человеке, и по тому, как он следил за мной глазами, у меня возникло ощущение, что ему потребовались все его силы, чтобы удержаться от того, чтобы подойти ко мне и потащить обратно в спальню.

Или, может быть, трахнет меня прямо на месте, на глазах у всех гостей.

Мы еще не осуществили мою фантазию о посещении «Экзотики», что я была полна решимости изменить.

И очень скоро.

Я едва успела дойти до конца прохода, как Майлз схватил меня за руку, вырвал из объятий Рафа и прижал к своей твердой груди. — Блядь, малолетка. Ты убиваешь меня здесь, — прошипел он мне в губы, его член прижался к моей сердцевине. — Ты выглядишь чертовски красиво.

Широкая улыбка озарила мое лицо, когда тепло разлилось по мне. — Ты тоже хорошо выглядишь, мистер Вульф. — я положила руки ему на грудь и прижалась губами к его губам, забыв, что у нас есть зрители, пока не раздался кашель.

— Если ты не возражаешь, не все из нас хотят смотреть порно-шоу, особенно Энджел, — игриво проговорил Кай.

Я прикусила губу. Хотя я ничего так не хотела, как чтобы Майлз трахнул меня на глазах у публики, я не хотела, чтобы это была аудитория из людей, включая тринадцатилетнего подростка и моего брата.

Неохотно мы отпустили друг друга и повернулись к празднующему, все еще сжимая руки друг друга, ни один из нас не собирался отпускать другого.

Ведущий начал с открытия церемонии и приветствия наших гостей. Насколько я знал, он мог говорить на иностранном языке. Я потерялась во взгляде Майлза, вспышки воспоминаний, приведших нас к этому моменту, проносились в моей голове.

Жизнь забавным образом поворачивается правильным образом. Той ночью в «Экзотике», когда я впервые увидела Майлза, в нем было что-то такое, что привлекло меня. Я хотела его не только на одну ночь; я хотела его для гораздо большего. Чувство, которое он повторил. Несмотря на сказанную ложь и душевную боль, которую мы оба перенесли, мы наконец-то получили то, что хотели.

Друг с другом.

— Мистер Вульф, когда вы будете готовы, пожалуйста, прочтите свои клятвы, — сказал священнослужитель.

Майлз не отрывал от меня взгляда, когда притянул ближе и сжал мои бедра, его пальцы впились в мою кожу через шелк платья. — Малолетка. В последний раз, когда я вот так стоял перед тобой, я взял тебя в законные жены, в богатстве, в бедности, в болезни и здравии. Что мне следовало поклясться, так это то, что я буду уважать тебя вечно, лелеять до своего последнего вздоха и что я буду любить тебя вечно.

Слезы радости навернулись у меня на глаза, когда Майлз заговорил так тихо, что только я могла расслышать его слова. Он обращался исключительно ко мне, как будто в тот момент я была единственным человеком на всей планете.

— Итак, сегодня я стою здесь перед тобой, чтобы принести тебе эти клятвы. Сказать тебе, что ты — мой мир, и что до тех пор, пока ты хочешь меня, я буду рядом с тобой, несмотря на взлеты и падения, как твой защитник, твой лучший защитник, твой лучший друг и твой муж. Я люблю тебя, София Вульф, и с этого дня клянусь быть мужчиной, которого ты заслуживаешь. Мужчиной, который видит тебя такой, какая ты есть.

Скатилась одинокая слезинка, которую Майлз смахнул большим пальцем, прежде чем обхватить ладонью мою щеку и приблизить свой рот к моему. Наши рты приоткрылись, и наши языки ненадолго затанцевали, прежде чем он отстранился, но прижался своим лбом к моему.

Несколько долгих секунд мы оставались вот так, просто глядя глубоко в глаза друг другу, прямо в наши души, снова забыв об окружающем мире.

— Я услышу твои клятвы? — спросил Майлз, отстраняясь, чтобы ухмыльнуться мне сверху вниз.

На периферии моего внимания Раф встал и порылся в кармане в поисках листка бумаги, который я дала ему перед тем, как мы вышли из спальни, но я быстро покачала головой, говоря, что они мне не нужны. То, что я хотела сказать, шло прямо из моего сердца.

Я нервно втянула воздух. — Майлз. В первый раз мы встретились при необычных обстоятельствах, — начала я, заслужив его усмешку. Кай и Райли, возможно, и знали правду о том, как мы познакомились, но я определенно не хотела, чтобы Раф когда-либо узнал. — Но с той минуты, как я увидела тебя, ты был единственным, кого я хотела. Ты был мужчиной, которого я хотела тогда, мужчиной, которого я хочу сейчас, и мужчиной, которого я буду хотеть всю оставшуюся жизнь.

Я сделала паузу, когда он сглотнул, его глаза горели тем же собственническим чувством, что и в первый раз, когда я сказала ему, что хочу его, а не Тео.

— Когда мы раньше говорили «да», я не знала тогда, что ты сделаешь меня самой счастливой женщиной на свете. Но это так. Я самая счастливая женщина на свете, потому что я полюбила тебя. Я проведу остаток своей жизни, любя мужчину, который любит меня. Мужчина, который следит за тем, чтобы я больше не была невидимкой.

Еще одна слеза скатилась по моей щеке, и, не обращая внимания на водопад слез, которые отчаянно пытались пролиться из моих глаз, я двинулась дальше. — Итак, перед нашими друзьями и семьей я даю тебе эту клятву. Я обещаю, что когда я умру и меня спросят, что было самым великим, что я сделала в своей жизни, я отвечу, что это была любовь к тебе. Потому что я люблю. Я люблю тебя каждым ударом своего сердца, Майлз Вульф.

На этот раз, когда мы поцеловались, я обвила руками его шею сзади, а он обвил руками мою талию, мы вдвоем держались так крепко, что даже свора диких лошадей не смогла бы нас разлучить.

Где-то поблизости, пока мы продолжали целоваться, виновник торжества снова заговорил. — Для меня большая честь еще раз объявить о браке Софии и Майлза Вульф. Пусть возобновление ваших клятв укрепит вашу любовь и подтвердит ваши обязательства друг перед другом.

Нас окружили аплодисменты, когда виновник торжества понизил голос. — Я бы сказал, что приглашаю вас разделить поцелуй, чтобы скрепить возобновление ваших клятв, но, боюсь, я опоздал.

Майлз рассмеялся мне в губы, скользнув руками вниз к моей заднице и сжимая ее. — Означает ли это, что мы снова сможем консумировать наш брак?

Я улыбнулась ему в ответ. — Определенно.