Майлз

Резкая боль в челюсти — несомненно, от удара — вытащила меня из темноты. Моим глазам потребовалось несколько секунд, чтобы сфокусироваться, и меня охватило замешательство, когда я осмотрел эту сцену.

Какого черта мы оказались в доках?

И как мы сюда попали?

Но все вопросы вылетели в окно, когда мой взгляд упал на Софию, и убийственная ярость поглотила каждую клеточку моего тела.

Она стояла в конце каменного причала, всего в 200 футах от того места, где я находился, а позади нее катились волны, пока не разбились о бетон. На ее щеках виднелись потеки черного макияжа, а нижняя губа дрожала, когда она пыталась сдержать еще больше слез. На ее лбу из пореза высохла кровь, а красивое белое платье, которое она выбрала для ужина, было покрыто красными пятнами и черной копотью.

Глаза Софии были прикованы ко мне, ее великолепные голубые глаза наполнились страхом, и мое сердце ушло в пятки, когда я понял почему. Ее руки были заведены за спину, а ноги связаны вместе толстой веревкой. Другой конец веревки был прикреплен к бетонной плите.

Если бы этого было недостаточно, нож, приставленный к ее горлу элегантно одетым мужчиной, которого я никогда раньше не видел, напугал бы кого угодно.

Я начал подниматься с того места, где стоял на коленях, отчаянно пытаясь добраться до нее, но меня удержала железная хватка. Я боролся с этим, мотая головой из стороны в сторону, и обнаружил, что меня держат двое мужчин в кожаной форме. Их окружали еще четверо байкеров, без сомнения, те самые, которые уничтожили нашу охрану. Что-то прижалось к моему затылку, и сработал спусковой крючок, сообщив мне, что позади меня был еще один человек.

Это был не первый раз, когда мне приставляли пистолет к голове, и если я выживу, то, вероятно, не последний; преимущества той жизни, которую я вел. Смерть никогда не беспокоила меня, особенно когда я был убежден, что присоединюсь к Тео.

Но в тот момент я не хотел умирать.

Я не смог бы помочь Софии, даже если бы мои мозги разлетелись по причалам.

Я напрягся, позволяя мужчинам, державшим меня, думать, что я подчиняюсь, хотя на самом деле я выигрывал себе время, чтобы придумать способ вытащить свою жену из этой ситуации.

Моим первоначальным инстинктом было, что эти люди были частью Эрреры. Мы работали с Рафом и за последние несколько дней добились прогресса, чтобы незаметно провести встречу с ними; последнее, чего мы хотели, это чтобы Джорджио узнал, что мы хотим предложить картелю сделку получше, чем та, что была у него.

Но, возможно, наши усилия разозлили их, и они с самого начала намеревались нанести удар.

— Мистер Вульф, рад наконец-то познакомиться с вами, — сказал придурок, приставивший нож к горлу Софии. — Жаль, что мы не встретились при лучших обстоятельствах, но я не думал, что вы согласитесь добровольно отдать эту маленькую сучку.

На его оскорбление я отреагировал раньше, чем успел подумать, попытавшись снова встать, чтобы убить ублюдка. За мои усилия мужчина, стоявший сзади, ударил меня по затылку рукояткой пистолета, что усилило уже пульсирующую боль в затылке.

— Отпусти ее, — процедил я сквозь боль.

Мужчина усмехнулся. — Нет, не думаю, что хочу. Видишь, у меня с ней счеты, — сказал он, облизывая лицо Софии, и ее глаза закрылись от отвращения.

— Она не должна платить долг своего отца, — прорычал я, каким-то образом сохраняя самообладание.

Брови мужчины приподнялись. — Боюсь, ты меня с кем-то путаешь. Позволь представиться. Меня зовут Хьюго Кент. — его темные глаза вспыхнули гордостью, как будто его имя должно было что-то значить для меня.

— Он брат Оуэна, — сказала София, ее дрожащий голос был едва слышен за шумом волн.

Что за черт?

Хьюго ухмыльнулся. — Она права. И именно из-за этой сучки погиб мой младший брат. Если бы он не был так чертовски одержим ею, он никогда бы не заключил это чертово соглашение с твоим другом.

От такого поворота событий у меня голова пошла кругом. — Бывший друг, — прошипел я, как будто это было чертовски важно в такое время. — И из-за глупости твоего брата его убили. Отпусти ее к чертовой матери, и мы с тобой разберемся с этим. Только мы вдвоем.

Он снова хихикнул, и этот звук задел мои и без того расшатанные нервы. — Я не могу не согласиться с тобой по этому поводу, мистер Вульф. Глупость Оуэна в первую очередь привела его к работе с Бьянки. Он думал, что он большой, страшный, крутой парень, когда на самом деле он был идиотом. Но он был моим младшим братом. И я знаю, как много значит верность для тебя и твоей семьи, поэтому я уверен, ты можешь понять, почему я это делаю.

Я выругался себе под нос. Да, верность была тем, чем мы гордились, но мы бы никогда, черт возьми, не причинили вреда невинным людям на этом пути.

— Однако тебе будет приятно узнать, что я не такой, как мой брат, — продолжил Хьюго. — Я на самом деле не люблю кровь, поэтому я не собираюсь разносить ей голову, как это случилось с Оуэном. И я не собираюсь перерезать ей горло, чтобы она истекла кровью прямо здесь, — коварная ухмылка тронула его губы. — Это то, что случилось с твоим кузеном, верно? Ему перерезали горло прямо здесь, в доках?

Мое лицо исказилось в гримасе, когда воспоминание об утре, когда я обнаружил тело Тео, попыталось пробиться в мою голову. Я потерял одного человека, которого любил, в этом проклятом месте, и не собирался терять другого.

Мне нужно было подумать, черт возьми.

Но мое внимание было приковано к Софии и к тому, как близко ее ноги находились к краю причала. Один порыв ветра — и она перевернулась бы, а я точно знал, насколько глубока вода в конце причала.

— Отпусти ее. Возьми меня в наказание за смерть Оуэна. Как ты сказал, Оуэн был убит из-за моего друга.

Губы Хьюго скривились в односторонней ухмылке. — Ничего не поделаешь. Видишь ли, она не единственная, с кем нужно свести счеты сегодня вечером. Почему бы тебе не поздороваться с Арнольдом? Это он приставил пистолет к твоей голове, и, если я не ошибаюсь, я действительно считаю, что ты ответственен за убийство обоих его братьев, Маркуса и Адриана Пауэллов.

О черт.

После инцидента в баре «Сорок Четыре» Кай приказал мне передать расследование в отношении Адриана Пауэлла Эшу. Я связывался с ним несколько раз после свадьбы, но ему так же, как и мне, везло в попытках выяснить, на кого работал Адриан.

Я предоставил ему продолжать, а сам попытался докопаться до сути того, что Джорджио замышлял с картелем.

Ошибка, которая теперь терзала меня за задницу.

Дуло пистолета все глубже упиралось мне в голову. — Приятно познакомиться, ублюдок, — прорычал Арнольд у меня за спиной. — Не волнуйся, я не собираюсь тебя убивать. Пока. У меня и моих парней есть целая куча планов относительно тебя, прежде чем твое сердце перестанет биться.

— Верно, — ухмыльнулся Хьюго. — Что ж, было приятно иметь с тобой дело, Арнольд, но у меня есть то, что я хочу, так что как насчет того, чтобы продолжить это дело?

В тот момент, когда эти слова слетели с губ Хьюго, произошло несколько событий.

Сильным толчком он оттолкнул Софию назад, и воздух наполнил ее пронзительный крик, за которым последовал мощный всплеск. Страх пополз по моим венам, превращая кровь в лед, и когда я изо всех сил дернулся от двух байкеров, державших меня, раздался выстрел, а рев двигателя мотоцикла приблизился.

Арнольд навалился на меня, и двое байкеров, державших меня, отпустили мои руки, чтобы забрать свое оружие, вместе с другими байкерами. Я выкатился из-под тела Арнольда, между его безжизненными глазами зияла дыра.

Байкеры открыли огонь по новоприбывшему, их внимание было приковано к тому, кем был мой неожиданный союзник. Пули просвистели мимо меня, когда я рванулся к причалу, чертовски надеясь, что не получу ни одной пули в затылок.

Я понятия не имел, кто был новоприбывший; я знал, что это был не Кай и не кто-либо из наших мужчин, насколько я знал, они не ездили на мотоциклах. Но об этом стоило подумать в другой раз; прямо сейчас я был сосредоточен только на том, чтобы добраться до Софии.

Хьюго бросился вдоль причала, его лицо исказилось от крайней паники, а глаза метались по сторонам, как будто он пытался найти безопасный маршрут в разразившемся хаосе.

К несчастью для него, у него было только два выхода: прыгнуть в воду или пройти мимо меня.

Этому ублюдку потребовалось слишком много времени на раздумья.

Сжимая в руке нож, он замахнулся на меня за секунду до того, как я врезался в него, отбросив назад и оседлав сверху.

— Ублюдок! — я ударил его кулаком в лицо, когда он взмахнул ножом, изо всех сил пытаясь оттолкнуть меня, когда из его разбитого носа хлынула кровь. — Я, блядь, убью тебя за то, что причинил боль моей жене.

Ярость привела в действие мои кулаки, когда они снова врезались в его лицо, но, несмотря на боль, которую я ему причинил, он все еще пытался сопротивляться, нож порезал мне руку, когда он размахивал им.

Несмотря на боль от пореза, я с легкостью поймал его размахивающую руку, выкручивая запястье до тех пор, пока не раздался оглушительный треск, и он не закричал в агонии. Но его крики длились недолго. Не тогда, когда я вонзил нож, который отобрал у него, прямо ему в сердце.

Я не стал дожидаться, пока он перестанет дышать, прежде чем вытащил лезвие и снова рванулся вперед, сжимая нож в руке. Добравшись до края причала, я огляделся, но Софии нигде не было видно.

Когда я нырнул, ледяная вода пронзила мое тело тысячей игл, а ножевая рана на руке превратилась в пылающий ад из-за соленой воды. Со щиплющими глазами я отчаянно оглядывал мутную воду, пытаясь найти хоть какой-нибудь признак Софии, но в темноте было невозможно что-либо разглядеть. Когда мои легкие начали гореть, у меня не было другого выбора, кроме как вынырнуть на поверхность.

Когда я вынырнул на поверхность, выстрелы все еще отдавались эхом от доков, но я не стал зацикливаться. Сделав глубокий вдох, я снова нырнул, заставляя себя погрузиться глубже.

Каждый мускул в моем теле горел, а рука чертовски пульсировала, когда я заставлял себя плыть дальше в темноту. Мое зрение затуманилось от едкой соли, и меня охватил ужас, поскольку все, что я мог видеть вокруг, — это мрак воды.

Мои легкие начали гореть, отчаянно нуждаясь в воздухе, и когда я подумал, что мне придется возвращаться на поверхность, в темноте появилась белая вспышка.

Решимость придала мне сил, когда надежда расцвела в моей груди. Конечно, я не опоздал? Этого не могло быть. Я не мог потерять ее.

Мои легкие протестующе закричали, когда я приблизился к невесомой фигуре Софии, ее каштановые волосы мягко развевались вокруг нее, а глаза были закрыты. Я схватил ее за руку и встряхнул, надеясь, что ее глаза распахнутся и она поймет, что я был рядом с ней, что я пришел спасти ее.

Но они этого не сделали.

Не готовый сдаваться, я использовал ее тело, чтобы доползти туда, где ее ноги были привязаны к плите, придавливая ее к земле. Черные точки плясали у меня перед глазами, голова становилась легче по мере того, как мои легкие дольше обходились без кислорода, но мне было все равно. Если София умрет под водой, я умру вместе с ней.

Без нее, без Тео, моя жизнь была пуста.

С угасающей энергией я принялся за работу, перепиливая веревку ножом и игнорируя инстинкт самосохранения в моей голове, кричащий мне выбираться на поверхность. Моя рука болела так, словно я поднимал тяжелую машину, и как раз в тот момент, когда я подумал, что больше не смогу держаться, последние обрывки веревки оборвались, освобождая Софию.

Я выронил нож, обхватил ее руками и из последних сил изо всех сил брыкался ногами, выталкивая нас на поверхность.

Когда мы прорвались, мои легкие горели, когда я сделал глубокий вдох, прежде чем оттащить Софию к краю причала. Несмотря на то, что кислород теперь циркулировал по моему телу, в голове у меня все еще было туманно, и я понятия не имел, как мне вытащить ее из воды.

Пока чья-то рука не протянулась вниз. — Отдай ее мне.

Я резко вскинул голову. Байкер, который пришел нам на помощь, снял шлем, и я заметил, что перестрелка стихла. Несмотря на брызги крови, покрывавшие его лицо, я узнал его, поскольку видел однажды раньше. Но какого черта он здесь делал, я понятия не имел, и не собирался тратить время на выяснение.

Собрав силы, в которых я не был уверен, что у меня есть, я поднял Софию в его ожидающие объятия, и огромное облегчение пронзило меня, когда он вытащил ее на причал.

Адреналин, смешанный с отчаянной потребностью добраться до Софии, подтолкнул меня каким-то образом взобраться на три железные перекладины, прикрепленные сбоку к бетону. Дрожь пробежала по моему позвоночнику, когда я выбрался на причал, но это было не от прохладного воздуха.

Это было из-за того, что София лежала на спине, а мужчина в кожаном костюме тискал ее грудь.

— Уйди с дороги! — оттолкнул его и принялся колотить ее по груди, мое сердце разрывалось где-то посередине при виде безжизненного лица Софии. — Давай, Софи, — выдохнул я, мое дыхание уже вырывалось короткими рывками. — Пожалуйста, Малолетка. Мне нужно, чтобы ты очнулась.

Я наклонился, переводя воздух из своих легких в ее. Ее грудь надулась, но воздух тут же со свистом вышел. Сделав ей еще три вдоха, я снова начал качать ее грудь, мои глаза наполнились слезами, которым я отказывался позволить пролиться.

Она не была мертва.

Наша история закончится не так.

Не тогда, когда все только начиналось.

— Пожалуйста, Софи, — взмолился я срывающимся голосом. — Дыши для меня. Просто дыши, черт возьми.

Где-то вдалеке завизжали шины. Я не смел отвести взгляд, слишком сосредоточенный на Софии и безмолвно умоляющий ее вернуться ко мне.

— Это Кай. Я позову на помощь, — я забыл, что он был там, когда уходил, и когда звук его удаляющихся шагов затих, я вдохнул побольше воздуха в Софию, прежде чем продолжить с массажем сердца.

— Ну же, София! — зашипел, слезы, которые я пытался сдержать, теперь текли по моим щекам. — Мне нужно, чтобы ты проснулась, Софи. Я... я, черт возьми, люблю тебя и никогда не говорил тебе об этом, — я продолжал делать массаж сердца. — Я должен был сказать тебе, что понял точный момент, когда влюбился в тебя. Это было, когда ты шла по проходу, и ты была так чертовски красива, — я сделал несколько глубоких вдохов, мои легкие снова кричали, когда я вдувал их в нее, прежде чем вернуться к работе ее сердца. — Пожалуйста, Софи. Я не могу жить без тебя. Вернись ко мне, и я обещаю, что буду говорить тебе каждый гребаный день, что люблю тебя.

Панические крики со стороны причала достигли моих ушей, когда я снова приблизил свое лицо к ее лицу, и как раз в тот момент, когда я собирался закрыть ей рот, ее тело дернулось.

Она кашлянула.

Изо рта у нее хлынула вода.

Огромное облегчение охватило меня, когда я перевернул ее на бок. Она все кашляла и кашляла, пока я растирал ей спину, выплевывая воду, пока от нее ничего не осталось.

Когда вода кончилась и приближающиеся шаги возвестили о прибытии помощи, София перевернулась на спину. Быстрым движением я поймал ее так, что ее голова оказалась у меня на коленях.

Ее ярко-голубые глаза, наполненные слезами, моргнули, глядя на меня, и когда она заговорила, ее голос был не более чем хриплым шепотом. — Я... тоже люблю тебя.