Звуки поляны отрезало, будто захлопнули дверь. Меня обступила лесная тишина – густая, наполненная тысячами звуков. Интересно, можно ли так говорить о тишине? Что она полна звуков. Кажется, не совсем логично. И в то же время это правда.

Я остановился на тропе, прислонившись лбом к холодной коре сосны, и зажмурился. Мне нужно было поговорить… с самим собой?

«Прости, – прошептал я, обращаясь к внутреннему волку. – Я был дураком. Думал, ты хочешь мне навредить. Но ты все это время… хотел подружиться со мной? Верно? И помогал мне даже тогда, когда я этого не понимал. Прости, что прогонял тебя».

Я почувствовал, что волк слышит меня. И прощает, ведь я только что сделал шаг навстречу, признавая его право быть частью меня.

«Помоги мне найти ребят», – попросил я, и волк откликнулся.

Назойливая тревога, заполнявшая меня, не исчезла, но отступила, превратилась будто бы в стрелку компаса. Он показывал нужное направление. Я по-настоящему услышал, даже почувствовал лес.

Как капля воды скатывается по сосновой иголке в пяти метрах слева.

Как мышка шуршит в сухой траве далеко впереди.

Как паук трудится над своей паутиной.

Как кто-то тяжело дышит от испуга.

Я втянул воздух – и миллионы запахов развернулись передо мной причудливой картой: свежесть хвои, прелость листьев, сладковатый запах гнилого пня, аромат позднего гриба. И в этой смеси – тревожные ноты. Запах мальчишеского пота, в котором прячется страх. Слабый, едва уловимый металлический оттенок крови.

Неужели кто-то из ребят ранен? Надо найти их как можно скорее! Мысль о крови заставила меня сорваться на бег. Волк преобразил меня. Я бежал. Не так, как бегал на физре. Это был другой бег. Легкий, бесшумный, невероятно быстрый. Мое тело стало частью леса. Ноги знали, куда ступать, чтобы не споткнуться. Я перепрыгивал через поваленные стволы, даже не задумываясь, – тело рассчитывало все само. Я не бежал, а летел, двигался сквозь чащу быстрой, стремительной тенью.

С помощью волка найти потерявшихся было легко. По доносящимся до меня голосам я понял, что они заблудились, свернули в сторону, но выбрали неверное направление. Группа «красных» ссорилась, их выкрики были слышны задолго до того, как я их увидел.

– Это ты виноват!

– «Сократим, сократим», – передразнил кто-то Степана дурацким голосом. – А сам не знаешь ничего.

– Связи так и нет, ребята, не могу позвонить. – Это уже третий голос.

– По твоей милости мы тут ночевать будем в кустах.

– Не будете, – сказал я, выходя на поляну.

Они даже не слышали, как я приблизился, и сначала оторопели, уставившись на меня как на призрака.

– Ничего себе! – присвистнул кто-то.

Я увидел двух девочек из команды «красных» чуть поодаль от остальных. Одна, запрокинув голову, полулежала на коленях у подруги, а та держала платок у ее носа.

– Волков? – В голосе Степана смешались настороженность и удивление. – Ты… ты один? Как ты нас нашел?

– Неважно. Вам нужна помощь? Что с ней? – спросил я, сразу направляясь к девочкам.

– Ой, Лизке плохо стало, – затараторила та, что держала платок. – Голова закружилась, и кровь из носа пошла. Может, от страха. Она так уже полчаса, наверное, лежит, встать не может.

– Надо на помощь позвать, – решительно сказал Степан. – Покажи дорогу, Волков, если помнишь, конечно.

– Я вас всех выведу. – Я прикинул размеры лежащей девочки. Невысокая, худенькая. – Ты как? – спросил я, присаживаясь рядом на корточки.

Она открыла глаза, посмотрела на меня непонимающе, взгляд был довольно мутный.

– Я норм, – пролепетала она.

– Угу, я вижу, как ты норм, – проворчал я и обернулся к остальным: – Я ее понесу.

Степан нервно хмыкнул и покачал головой:

– Да ну, ты и полпути не пройдешь. Лучше приведем помощь, нам же недалеко идти?

– Я справлюсь, – спокойно ответил я. Встал на колени и обратился к испуганной девчонке: – Не бойся. Я знаю дорогу к лагерю, мы быстро дойдем.

Она кивнула. Вторая посмотрела на меня со смесью ужаса и восхищения, потом убрала платок, чтобы убедиться, что кровь уже не идет.

Девочка оказалась легкая, волк и тут помог мне. Чувствуя себя суперсильным, как герои моих любимых фильмов, я двинулся вперед, показывая дорогу остальным.

Степка как будто смутился, что я один несу пострадавшую, все-таки он был в ответе за свою команду.

– Может, я помогу? – нерешительно сказал он.

– Если устану, попрошу подменить, – кивнул я, хотя вообще не устал.

Я находился в своей стихии. Лес вокруг не был мне чужим, он помогал и поддерживал меня. Если бы я попросил, он доверил бы мне все свои тайны. Кажется, я понял, что значит принять свою истинную сущность как дар. «Спасибо, лес, – мысленно сказал я. – Я обязательно вернусь сюда, чтобы спокойно поговорить».

Когда мы вышли к финишной поляне, все остальные команды уже были на местах и ждали «красных». Анна Петровна с тревогой вглядывалась в лес. Увидев, что я несу кого-то на руках, наша учительница прижала руки ко рту и побледнела.

– Все в порядке! – крикнул я, испугавшись, что она сейчас сама в обморок упадет. Потом обратился к Лизе: – Тебе получше?

– Да, я даже могу идти сама… наверное, – ответила она не очень уверенно, но глаза ее больше не казались мутными.

Нас окружила целая толпа суетящихся взрослых. Они набросились на нас с расспросами:

– Где вы были?

– Что с тобой, Лиза?

– Волков, а ты откуда взялся? Ты же из другой команды.

– Да я просто подумал, что они свернули не туда, – выкручивался я. – Решил проверить. Я эти места хорошо знаю, у меня же папа – лесник. – Фраза «Папа – лесник» стала моим щитом от лишних расспросов.

– Мы… мы хотели срезать… и немного заблудились, – смущенно пробормотала Лиза.

Я поставил ее на ноги, и она оперлась на Анну Петровну.

– Ничего мы не заблудились. Это ты в обморок хлопнулась, – мрачно насупился Степан. – Я бы вас сразу вывел.

Но его никто не слушал. Алексу сделали тугую повязку на ногу, Лизе измерили давление, напоили чаем и дали шоколад для восстановления сил. Оказалось, она сегодня проспала и не позавтракала дома, а голод вызвал головокружение и слабость.

– С детьми всегда словно на пороховой бочке сидишь, – устало вздохнула Анна Петровна, но тут же улыбнулась и крикнула: – Пора объявить победителей! Итак! Барабанная дробь.

Все застучали ладонями по коленкам, так мы всегда изображали напряженное ожидание.

– Победителями квеста становится команда… «зеленых», капитан Александр Быстров. Они первыми собрали все пять ленточек и прибыли к финишу! Молодцы!

Мы бросились поздравлять друг друга.

– Это бомба! – орал Матвей и тряс всем руки.

Даша с Викой переглянулись с улыбками, а Алекс, хромая, торжественно вышел вперед, пожал руку Анне Петровне, а потом организатору квеста Сергею, который передал нашему капитану бумажный пакет с конфетами и диплом победителей. Остальные хлопали нам с разной степенью радости. Степан стоял с каменным лицом и лупил друг о друга ладонями с такой силой, как будто представлял между ними наши головы.

– А сколько баллов будет начислено к рейтингу класса? – деловито спросила Вика.

Анна Петровна отвлеклась и не услышала ее. Зато Степан услышал.

– Не старайся, Громыхала, все равно нас не догоните.

– Ладно тебе, Степашка, сегодня ты в отстающих. Завидуй молча, – не осталась в долгу Вика.

Я подумал, что если бы у нашей старосты была внутренняя сущность, то наверняка ею оказалась бы змея. А что? Они мудрые, но если их раздразнить, то кусают молниеносно.

Я поймал на себе Дашин взгляд. Она чему-то улыбалась. Не удержавшись, я тоже улыбнулся, хотя и не совсем понимал, чему мы больше радуемся: нашей победе в квесте или общей тайне.

– Приглашаю всех на поляну на пикник. Будем угощаться пиццей! – громко объявила Анна Петровна, и все оживленно потянулись к еде.

Мы с моим внутренним волком очень проголодались!

Алекс шел рядом со мной. Настроение у него было приподнятое:

– Эх, Темыч, вот это приключение! Я уже отправил в блог класса новость, завтра надо будет поподробнее написать.

– Когда ты успел?

– Да пока мне повязку накладывали, – засмеялся Алекс. – Ты ведь спас этих дуриков, я правильно понял?

– Ну не то чтобы спас… Просто помог вернуться в лагерь.

– Я и говорю – спас, – широко ухмыльнулся Алекс. – Классно же, что мы победили, скажи?

– Классно! – сказал я, чувствуя невероятную легкость и благодарность.

Тот, кто сидел у меня внутри, тихонько заворчал, принюхиваясь. Мы уверенно шли на запах пиццы.