САММЕР

Я почти не сплю, кошмары терзают мой разум, и я ворочаюсь всю ночь, так и не привыкнув к скрипам в доме, ни к зловещей тишине этого маленького провинциального городка. Я привыкла к шуму. Мистик куда больше Кинсмен.

А здесь? Слышно, как иголка упадёт. Или как кто-то закричит.

Я не слышала чужого крика, хотя кричала во сне — тем беззвучным криком, что застревает в горле.

Я переворачиваюсь на другой бок в своей постели и понимаю, что я липкая от пота, стекающего по спине. Последние шесть лет я спала с открытым окном, и прошлая ночь была первой ночью, когда оно было закрыто. Лунный свет струился в мое окно, заставляя деревья искриться неземным сиянием.

Шесть лет… Прошло шесть лет с тех пор, как я впервые увидела его в углу моей спальни в этой маске из дерюги, шесть лет с тех пор, как он начал навещать меня по ночам. Два года прошло с тех пор, как он украл мою невинность, и с тех пор от него не было никаких вестей. До этого он только наблюдал за мной и иногда прикасался ко мне, но в основном это был отчаянный шепот в моих снах о том, как сильно он меня ненавидит.

После многих лет посещений меня в самые темные часы ночи он наконец трахнул меня. Его тело было прижато к моему, и я раздвинула ноги, приглашая его войти. После первоначального шока от того, что происходило, и первого приступа боли, когда он вошел в меня, мое тело поглотило его.

Я чуть не умерла внутри от того, насколько он был хорош. Его руки были мягкими, манящими. Он снял маску только для того, чтобы поцеловать меня, и его поцелуи были опьяняющими.

Я не испугалась. На тот момент я уже влюбилась в него. Я просто не могла смириться с тем, что он ненавидел меня, особенно учитывая, что его действия не соответствовали его словам. На протяжении многих лет, всякий раз, когда мне снился повторяющийся кошмар, он, казалось, был там, на краю моей кровати, в этой жуткой маске, поглаживал большим пальцем мои волосы, говоря мне, что все будет хорошо.

Это заставляет меня задуматься, как часто он бывал там, а я не подозревала.

Потом он ушел и больше не возвращался, и у меня не было никаких доказательств того, что он настоящий, — кроме крови на моих простынях, когда я проснулась следующим утром. Я ждала его следующей ночью, а также дни и недели спустя. Я оставляла окно открытым, надеясь, что он вернется, но он так и не вернулся.

Он погубил меня.

На протяжении многих лет я убеждала себя, что он ненастоящий: я могла бы легко истечь кровью, мечтая о нем.

Я хватаю телефон и вижу пропущенное сообщение от Дэни.

Дэни: У тебя все хорошо?

Это было три часа назад. Сейчас три часа ночи, поэтому я не отвечаю.

Воздух в моей комнате удушливый, поэтому я встаю и открываю окно, впуская в комнату свежий осенний воздух. Я выглядываю наружу и вижу очертания темных елей и звезд в ясной ночи. Никакого человека в маске, ничего, кроме легкого намека на туман и мерцающей утренней росы.

Он не настоящий… мой кошмар. Мои мечты не настоящие.

Этот недостающий фрагмент воспоминания я продолжаю прокручивать в голове, но не могу до конца ухватить. Причина ночных кошмаров, которые снятся мне с детства.

Я снова беру фотографии и смотрю на них, как будто недостаточно разглядывала прошлой ночью. Теперь сомнений нет — девушка на первой фотографии — это я, оба снимка явно были сделаны одной и той же ночью.

Я скольжу рукой к груди, к маленьким и напряженным соскам. Я провожу по ним, как раньше делал он, целуя мою кожу кончиками пальцев, сводя мое тело с ума.

Мое тело трепещет при воспоминании о нем... Тоска, от которой я не могу избавиться.

Сделав глубокий вдох, я открываю сообщение и отвечаю на неизвестный номер. У меня начинает кружиться голова. Я должна позвонить в 911, но мои эмоции берут верх над здравым смыслом.

Саммер: Чего ты от меня хочешь?

Я падаю вперед, и я вспоминаю тот сон. Тихий шепот, смертельная аура, которая окружала его.

Неизвестный номер: Я скучал по тебе, красотка.

Красотка.

Мой безымянный монстр называл меня так. Он никогда не называл меня по имени, только "красотка".

Я прижимаю руку ко рту. Слезы щиплют глаза, и мне требуется несколько секунд, чтобы взять себя в руки.

Мой безымянный монстр вернулся.

— Трахни меня, — шепчу я.

Этот больной ублюдок реален, хотя последние два года я убеждала себя, что это не так. И теперь он здесь. Наблюдает за мной, чего-то ждет.

Саммер: Это ты переписывался со мной на сайте класса?

Неизвестный номер: Я просто пытался помочь тебе, Саммер.

Я вскакиваю и снова закрываю окно, проверяя, заперто ли оно. Я крадусь вниз, чувствуя, как мурашки покрывают мое обнаженное тело, и направляюсь на кухню.

Спотыкаясь о коробку, я ударяю палец ноги.

— Черт возьми! — ворчу я, когда изнуряющая боль пронзает мою ногу, и я пинаю коробку в сторону.

Сквозняк касается моей кожи, и я поворачиваю голову, чтобы обнаружить, что шторы на окне развеваются. Дэни, должно быть, оставила его открытым. Я бросаюсь к нему и тоже закрываю его, прежде чем проверить входную дверь, делая пометку устроить ей выговор за то, что оставила окно открытым.

Я включаю свет, наполовину ожидая, что кто-нибудь выскочит на меня, но в нашем крошечном домике никого нет. Только беспорядок Мисти, все еще разбросанные по столу коробки из-под китайской еды навынос на стойке и два пустых бокала из-под вина, которые они забыли помыть перед сном.

Я выдыхаю и поднимаюсь наверх, запирая дверь своей спальни в качестве меры предосторожности, прежде чем полностью натянуть на себя одеяло.

Не то чтобы замки когда-либо останавливали его раньше… И теперь, похоже, что мой преследователь из старшей школы находится на моей дисциплине психологии.

Я просыпаюсь в оцепенении пару часов спустя, в горле пересохло, губы такие же сухие. Теперь в комнату льются солнечные лучи, и она похожа на парилку. Я встаю и открываю окно: солнечный свет усиливает мое чувство безопасности. Он никогда не приходил ко мне, когда светило солнце, как будто принадлежал ночи.

Я смотрю на свой крошечный письменный стол в углу, и стопка учебников так и манит меня почитать. К счастью, мое первое занятие сегодня начинается не раньше десяти, так что у меня есть немного времени наверстать упущенное и заняться чтением. Мой сон в лучшем случае был прерывистым по очевидным причинам.

Я сглатываю и открываю ноутбук, запуская файл с еженедельным отчётом, который до сих пор не могу начать.

Телефон на прикроватной тумбочке дразнит меня, но я игнорирую его. Ассистент так и не ответил вчера вечером, а я, в свою очередь, не писала ему. Но в этом нет ничего необычного. То сообщение стало первым, что я ему отправила — до этого мы общались лишь взглядами.

Все те ночи, пока я лежала в тумане, вызванном сном, ожидая его, когда я пыталась что-то сказать, его рука зажимала мне рот, и я не могла дышать. В первый раз, когда я закричала, я подумала, что он может убить меня, поэтому я научилась вести себя тихо.

Я открываю свой компьютер, захожу на сайт класса и смотрю на адрес электронной почты, указанный для Линкольна Кеннеди.

Он — единственный оставшийся человек, связывающий меня с этим местом. Он знал моего отца, и я не могу исключить возможность того, что он стоит за этим. Чего я не могу понять, так это почему?

Он такой... желанный, состоявшийся и умный. Трудно понять его мотивы преследовать и мучить девочку-подростка, которая живет в другом городе. Зачем ему угрожать всему, что он здесь построил? Однако я не могу игнорировать очевидную связь со мной.

Мой желудок сжимается, когда я вспоминаю основы его исследований. Они с моим отцом изучали страх, гнев и все другие самые неприятные эмоции, и у него был бы легкий доступ ко мне. Тем более что мой отец был так близок с доктором Гарсией, которая является его приемной матерью.

Предчувствие в моем животе подсказывает мне, что я что-то упускаю. Вспышки фамильярности, которые прошли между Линкольном и мной. Хотя ничего достаточно конкретного, чтобы действительно вспомнить его.

Просто ощущение.

Я открываю пустой документ Word и, похоже, не могу поместить слова на страницу. Не помогает и то, что я еще не начала читать дальше статей о методах исследования в социальных науках, и я полна решимости сделать это как можно лучше, зная, кто это оценивает. То есть, если я смогу заставить себя взять учебник моего отца и изучить его.

Свежий аромат кофе проникает в мою комнату, отвлекая меня, и у меня текут слюнки. Я надеваю штаны для йоги, крашу ресницы, натягиваю майку с джинсовой курткой, собираю волосы в неряшливый пучок и выхожу из своей комнаты. Когда я спускаюсь по крутым ступенькам, Дэни и Мисти сгрудились вокруг телефона на кухонном столе, на их лицах запечатлена озабоченность. Ни одна из них не обращает на меня внимания.

Кофейник с кофе почти пуст, и по комнате разносится восхитительный аромат.

— Что происходит? — спрашиваю я, доставая кружку из буфета.

Дэни, выглядящая свежо в мешковатых джинсах и укороченной рубашке, подчеркивающей ее подтянутый живот, наконец замечает меня. Я вижу, что у них обеих в чашках свежий кофе, а меня никто не потрудился позвать вниз, и теперь мне приходится допивать подгоревшую гущу со дна кофейника.

Дэни хмурит брови.

— Ты дерьмово выглядишь. — Дэни — ничто, если она не честна.

Я просто фыркаю и делаю глоток, наблюдая за ними.

— Саммер, иди посмотри на это. Это серьезно пугает, — говорит Мисти, будучи достаточно милой.

Я присоединяюсь к ним только тогда, когда Дэни прибавляет громкость, и имя Безликого достигает моего слуха, привлекая мое внимание. Простое упоминание его имени возбуждает мое любопытство, как и у всех остальных, кто заразился от него лихорадкой.

Всего несколько дней в этом университете, а я уже так же одержима, как и все остальные. Его принуждение сильно, и у меня возникает странное желание большего. Чтобы понять все это... даже темные стороны, которые меня не должны так интересовать. И теперь мне нужно выяснить, связана ли я как-то со всем этим.

Это пресс-конференция в прямом эфире, красный баннер внизу ленты новостей.

Последние новости.

— Помнишь, вчера ты сказала, что это фото новое? — Спрашивает Дэни. — Что ты не видела эту фотографию в Интернете, когда мы проверяли жертв Безликого?

Мое сердце замирает.

— Да.

— Что ж, ты была права. Новости появились только сегодня утром. Эту фотографию никто раньше не видел. Она новенькая и не входила в число четырех жертв подражателя 2002 года.

Желчь подступает к моему горлу, и я стою в ошеломленном молчании.

Вместо ответа я пользуюсь моментом, чтобы насладиться кофе. Как будто мой мозг понимает, что мне нужно сделать, но не может.

Мисти качает головой.

— Сомневаюсь, что она новенькая. Ее все равно убили больше двадцати лет назад. Это просто свежая улика.

У меня пересыхает в горле.

— Ты уверена в этом?

Как я могу описать необъяснимое? Я абсолютно уверена, что на фотографии изображена я. Кажется, что первое фото распространилось повсюду. Мое безжизненное тело выставлено напоказ, как кукла. По крайней мере, вторая фотография, которой он поделился только со мной, полностью моя.

Вкус пепла остается у меня во рту. То, что весь кампус смотрел на меня таким образом, уже было достаточно неприятно, но теперь это еще и транслируют в национальных новостях?

Глаза Дэни встречаются с моими.

— Это должно быть старое видео. Уверена. Они же не нашли других доказательств. Кто-то бы уже заметил пропажу девушки, похожей на тебя.

Мисти поворачивает голову, изучая ее, затем смотрит прямо на меня.

— Она кажется такой... сексуальной. Все это так эротично.

Красный застилает мне зрение.

— Заткнись, Мисти. Прояви хоть немного гребаного уважения к мертвым.

Мисти раскрывает рот.

— Извини… Я ничего такого не имела в виду.

Я сажусь рядом с Дэни, пытаясь унять дрожащие руки. Дэни бросает на меня взгляд, но я предпочитаю игнорировать его, сосредоточившись на репортере, который стоит перед зданием в кампусе. Сегодня здесь будет многолюдно. Власти выясняют происхождение текстового сообщения в первый день занятий и советуют всем не паниковать, но сохранять бдительность.

— Это просто ужасно, — шепчет Дэни, пока репортер переходит к новой теме.

Срочные новости.

— Смотри, — говорит Мисти, указывая на экран, ее глаза выпучены. — Они нашли связь. Девушка пропала в местном колледже в нескольких округах более трех дней назад. Они считают, что это связано с фотографией, которая была отправлена нашему классу. Как убийца-подражатель.

Это привлекает мое внимание...

Я придвигаюсь ближе, чтобы лучше видеть запись в прямом эфире. Пропавшая девушка, конечно же, блондинка. Я не могу удержаться и провожу пальцами по пряди своих волос. Цвет до жути похож на мой платиново-белый.

Ее зовут Кайли, и она пропала без вести, когда бегала по лесу. Думаю, до сих пор это не попадало в заголовки газет. Ее друзья и семья не могут найти ее, и средства массовой информации из ее города задаются вопросом, связано ли это, хотя местная полиция этого не подтвердила. Сегодня утром ее официально объявили пропавшей без вести, но проблема в том, что без тела ничего нельзя сказать наверняка.

Мою шею и лицо обжигает жар, а в челюсти появляется боль от стиснутых зубов.

— Я была так уверена, — шепчу я себе под нос, мое сердце подпрыгивает в груди.

Лицо на фотографии, которая была отправлена в класс, было закрыто маской, так что, возможно, я все неправильно поняла. Или, может быть, на первой фотографии была Кайли, и я — его следующая цель, а фотография, которую он прислал мне, была предупреждением?

Я совсем запуталась. Я сбита с толку.

— Так уверена в чем? — спрашивает Дэни, но я качаю головой.

— Ничего. Забудь, что я что-то сказала.

— Это не та девушка, — указывает Мисти. — Цвет волос, конечно, похож, но тип телосложения немного отличается. У девушки на фотографии более округлые формы, похожие на песочные часы. Вроде как у тебя, Саммер.

Мои губы слегка приоткрываются, и я пытаюсь унять дрожь в голосе. С моих губ не слетает ни единого слова, как бы сильно я ни старалась.

Дэни внимательно смотрит на меня, замечает легкую дрожь моей руки. Она кладет свою руку на мою.

— Девочка, ты в порядке? Не волнуйся, полиция просит не делать поспешных выводов. Ты же знаешь, на что похож этот город.

Я поднимаю глаза на Дэни и Мисти, их взгляды встречаются с моими, когда я убираю прядь волос с глаз под их пристальным взглядом.

Скажи ей… Расскажи кому-нибудь о нем. Покажи ей фотографию, которую он сохранил специально для меня.

Но я этого не делаю, потому что, если я это сделаю, все будет кончено. Это прекратится, или он скроется, и я никогда не узнаю, чего он от меня хочет.

— Но они не уверены в этом, — напоминаю я ей.

— Как ты думаешь, кто это отправил? — спрашивает Мисти.

Дэни говорит, сжав губы в тонкую линию:

— Если хочешь знать мое мнение, я подозреваю, что за этим стоит Орден. Вся их идеология была направлена на создание беспорядка, и я бы сказала, что это создает беспорядок.

Я внимательно наблюдаю за ней, задаваясь вопросом, откуда она это знает, и спрашиваю:

— Они отменят вечеринку из-за этого? Я имею в виду, пропала девушка.

Дэни пожимает плечами.

— Держу пари, что это всего лишь тщательно продуманный розыгрыш, который кто-то организовал, чтобы поднять настроение. Они пытаются всех напугать. И лично мне нравится быть немного напуганной.

Да, напуганной… Но не связанной и не стертой с лица земли.

Я кладу руку на затылок.

— Да, наверное, ты права.

Дэни ухмыляется и опирается локтями на островок.

— Хорошо, значит, ты все же идешь?

Нет. Я не пойду на эту чёртову вечеринку. Не тогда, когда какой-то подражающий убийца, возможно, охотится на меня, да и просто потому, что мне не хочется. Я не хочу романтизировать убийства.

— Ладно, я пойду, — я мгновенно жалею о сказанном. Моя воля перед Дэни равна нулю, и я знаю, что она не отстанет. Я сделаю этот шаг, пусть и с призрачным шансом, что кто-то действительно захочет меня убить. И возможно, просто, возможно, он наконец явится мне. Если для этого и есть место — то именно там.

Я собираю свои книги и направляюсь к двери с дрожащим чувством страха, что идти на эту вечеринку — действительно ужасная гребаная ошибка.