САММЕР

Орден теней.

— Я мало что знаю о них, только то, что они убили много людей, — говорит Дэни, пока мы идем по ухоженным дорожкам, которые вьются вокруг старых готических зданий из песчаника, составляющих структуру Университета Кинсмен.

Кампус такой же старый, как деревья. Деревья, должно быть, хранят все секреты этого города, учитывая, сколько им лет.

Я уже знакома с Орденом Теней, как и все остальные. Однако их истинная личность остается загадкой. Все, что мы знаем, это то, что раньше они здесь жили.

Слухи, истории, мифы о монстрах.

Тайное общество — настолько секретное, что кажется, будто их больше не существует.

Дэни любит подобные вещи, и мне это интересно, поэтому я спросила ее о них.

— Что случилось с Орденом? Они все еще существуют? — спрашиваю я, поднимая взгляд к густому туману в небе, который начинает рассеиваться по мере того, как начинает проглядывать солнце. Я думаю, солнцу не нравится светить в таком месте, как это, как будто оно знает, что здесь обитает зло.

Мы направляемся к просвету между деревьями и садимся бок о бок в куртках на пышной лужайке, потягивая кофе.

Дэни продолжает:

— Они исчезли без следа. Больше никаких розыгрышей, никаких перешептываний. Они перешли от того, чтобы все знали, что они здесь, к полной тишине.

Я вытягиваю ноги перед собой, глядя на навес и теряясь в его красоте осенних красок, которые я наконец-то могу разглядеть сквозь туман.

— Какого рода розыгрыши? Если признаться, я мало что о них слышала.

Она выгибает ухоженную бровь и улыбается. Она так увлечена этим искусством. Я давно не видела, чтобы она так интересовалась чем-то. С тех пор как ее отца осудили, она живет на грани.

— Ну, в семидесятые они сеяли хаос в кампусе — сжигали здания дотла, подливали кислоту в напитки на вечеринках. Чем больше слухов распространялось об их движении, тем больше людей паниковало. Но оставалось загадкой, кто именно был главным или какова была их цель — это всегда было тайной. Раньше они рисовали краской из баллончика имя «Безликий» во дворе. Это имя было в этом городе долгое время: его всегда использовали, чтобы пугать здешних людей, как будто он был человеком в стиле буги или что-то в этом роде. Но это имя бога, которому они поклонялись. Затем произошла резня 1979 года, и все изменилось. Они замолчали.

Она имеет в виду массовые, хаотичные убийства, унесшие жизни семи человек на вечеринке в кампусе в лесу.

Я делаю глоток латте.

— Были ли какие-нибудь подозреваемые?

Она качает головой.

— Это произошло ночью, и свидетели говорят только, что видели группу людей в масках из дерюги с факелами в руках. Действительно жуткое дерьмо. Но это была та же маска, которой Безликий закрывал лица девушек на фотографиях двадцать лет спустя. Они должны быть как-то связаны. Но убийства 2002 года были гораздо более тщательными, чем убийства семидесятых. В течение года пропали четыре девушки. Все, что от них осталось — это фотографии их мертвых тел: их настоящие тела так и не были найдены. Страх парализовал этот кампус на месяцы, пока это просто... не прекратилось. За этим тоже стоял Орден. Я не верю, что они когда-либо уходили.

С тех пор, как ее отца посадили, она была одержима всем, что связано с теориями заговора. Она была бы отличным кандидатом в общество плоской земли или культ.

— Похоже, ты вчера здорово продвинулась с домашним заданием, — шучу я.

Хотя я сама была ненамного продуктивнее, особенно с этим незнакомцем, который будоражит во мне столько чувств, воспоминаний...

И позывов.

Слава богу, Дэни не заметила моего сходства с той девушкой на фотографии.

У меня все переворачивается внутри, и я не могу перестать думать о маске на девушке на фотографии. Я убеждена, что мой безымянный монстр носил точно такую же.

Я отчетливо помню, как проснулась от запаха чучела и легкого привкуса специй, царапины на моем лице, когда он был глубоко внутри меня, и нежных поцелуев, которыми он покрывал мою ключицу. Угрозы, которые он шептал, лишая меня девственности: мерзкие слова, которые не соответствовали его опьяняющим действиям.

Дэни провела вечер, выясняя все, что могла, в то время как я провела ночь, разглядывая фотографию, разосланную нашему классу, мастурбируя под нее, мечтая о моем безымянном монстре и о том, почему он так и не вернулся. Пока Дэни была одержима этим, я была полностью поглощена им.

Дыши, Саммер. Это просто галлюцинация. Мы жили в часе езды отсюда: это абсолютно никак не связано.

Я беру свой телефон, открываю фотографию и смотрю на нее, точно так же как я делала часами вчера. Я морщусь.

— Что случилось, Саммер? — спрашивает Дэни.

Эта девушка похожа на меня, но меня беспокоит в этом что-то еще.

— Этой фотографии не было в Сети, — шепчу я. — Я не помню, чтобы видела эту фотографию раньше.

Фотографии жертв легко найти на дне интернета, и мы мельком просматривали их, пока у меня не свело желудок от ужаса.

Дэни наклоняется, чтобы посмотреть, и я передаю ей свой телефон. Ее богемная коса, заправленная сбоку на затылке, ниспадает на стройное плечо.

— Я уверена, что она была, и мы просто пропустили ее. Просто этим людям здесь нравится внушать страх. Так чертовски отвратительно, если ты спросишь меня. Но это в некотором роде захватывающе.

Я натянуто улыбаюсь ей, скрещиваю ноги и играю со своими волосами.

— Да, я уверена, что ты права.

Хотела бы я заглянуть внутрь этой фотографии и увидеть, что видела она. Что она испытывала, глядя в лицо своему убийце.

Дэни продолжает:

— Хочешь услышать самое странное обо всем этом?

Я кладу телефон в карман и поворачиваюсь к ней лицом, стараясь больше не думать о том, что творится у меня в голове.

— Ходят слухи, что убийства на самом деле происходили в этой школе на протяжении сотен лет. Что со временем жертв стало намного больше, и резня 79-го и подражание 2-тысячному были всего лишь финалом. Люди умирали в этом городе на протяжении веков.

Я вскидываю голову.

— Что ты имеешь в виду, говоря «сотни лет»?

Откинувшись на траву, Дэни держит телефон над головой, не отрывая глаз от статьи на экране.

— Ну, а сколько лет этому университету?

— На гигантской каменной скамье у входа в кампус написано "1742".

— Вот сколько.

Я хмурюсь.

— Не знаю, Дэни.… Это звучит как теория заговора.

Она листает свой телефон.

— Данные показывают аномальное количество загадочных смертей и исчезновений. Они пропали без вести в лесах, окружающих город, но трудно сказать...

Она поворачивается и одаривает меня злой усмешкой.

— Люди верят, что город был проклят, Саммер. Не удивлюсь, если в нем тоже водятся привидения.

Проклятий не существует, и плохие вещи не случаются просто так. Люди заставляют плохие вещи случаться, потому что человечество безумно. Но сотни лет? Это просто звучит абсурдно.

— Твой отец учился здесь, да? — спрашивает Дэни, небрежно потягивая кофе.

Подавляя волну эмоций, я обращаю внимание на красный лист, упавший мне на ботинок. Дэни бросает на меня сочувственный взгляд. Она сожалеет, что упомянула моего отца, но это вполне обоснованные вопросы, учитывая связи моей семьи с этим городом.

— Да, он все свое образование получил здесь. Затем он вернулся в Мистик и вернулся только благодаря стипендии и некоторым исследованиям, которые он провел с доктором Гарсией. Правда, мои бабушка и дедушка выросли здесь, но после колледжа переехали в Мистик.

Мистик — это место, где я выросла, в часе езды отсюда. Я люблю своего дедушку, которого называю папой, но у меня никогда не было возможности познакомиться со своей бабушкой.

Она поджимает губы.

— Значит, он бывал здесь в то время? В эпоху Безликого?

Я моргаю, глядя на нее, молча подсчитывая в уме.

— Да, я думаю, он так и сделал, — я никогда по-настоящему не думала об этом, но и он никогда не говорил об этом.

Хотя я могу понять, почему он не хотел говорить о серийном убийце со своей маленькой девочкой.

— И у вас нет другой семьи в этом районе?

Я качаю головой.

— Нет. Мой отец был единственным ребенком. Я единственная, кто осталась на той стороне, кроме папы.

Над нами нависает тень, и я поднимаю взгляд на кого-то, кто стоит в паре футов от меня, держа в руке лист бумаги.

— Эй, дамы, хотите пойти на вечеринку?

Дэни вскакивает и вырывает приглашение у него из рук.

— Что это? — спрашиваю я.

Он пожимает плечами, но не раньше, чем смеряет меня взглядом.

— Это вечеринка по случаю сбора урожая. Вы, дамы, готовы к этому, или вы слишком трусливы? Она происходит каждый год в первые выходные осени. Это традиция.

Я забираю у подруги приглашение и смотрю на изображение маски спереди, чувствуя, как раздражение сжимает мне живот.

— Вечеринка в стиле Безликого? Серьезно?

Я закатываю глаза, и он усмехается. Не могу сказать, что я удивлена. Этот кампус, этот город одержим — повсюду ходят слухи, и то текстовое сообщение было только началом. Называть это вечеринкой по случаю сбора урожая — шутка, когда очевидно, что это такое.

Все говорят о Безликом, как о боге. Как будто он божество, которое ходит среди теней этого города, внедряя свое зло в каждый камень. На самом деле он убивал людей. То были очень реальные жертвы. Он не был богом: он был гребаным трусом, который скрывал свою истинную сущность.

— Мы будем там, — заключает Дэни, игнорируя парня, но ее лицо светится возбуждением.

По какой-то причине парень задерживается на мгновение, его взгляд прикован к моим ногам, и я отмахиваюсь от него.

— Не пялься, — я хмурюсь, вертя приглашение в пальцах, и смотрю на картинку, изображающую смерть, хаос и зло.

Я бросаю взгляд на Дэни, как только он уходит.

— Я не собираюсь идти.

— Нет, мы пойдем, — отвечает она. — Не будь такой упрямой.

Мимо проходят еще люди, и в поле моего зрения появляется знакомое лицо, и я кладу приглашение себе на колени. Черные волосы, бледно-белое лицо, контрастирующее с другими темными холодными чертами... Очки с толстыми стеклами. Чертовски сексуален.

Линкольн Кеннеди.

Дэни тоже это замечает, толкает меня локтем и громко шепчет:

— Профессор-Красавчик.

Черт. Это он. И вблизи он выглядит еще лучше.

Он идет к нам, его лицо словно покрыто холодной глазурью. На нем черная футболка в обтяжку. Штаны, которые должны быть запрещены законом, учитывая, что он сотрудник, а его ученики слоняются вокруг. Его лицо такое бледное, что он похож на вампира.

Еще не профессор, напоминаю я себе. Технически он все еще студент.

Мне не нравится, что я пялюсь на него… Мне не нравится, что он завладел хоть частью моего внимания. Я не могу избавиться от ощущения, что он мне знаком больше, чем просто по рассказам.

Как будто я встречалась с ним раньше, видела его раньше… Но я отчетливо помню, что не встречала Линкольна Кеннеди — и как мне было горько из-за этого.

Я стараюсь казаться спокойной и избегаю прямого зрительного контакта с ним. Я не могу не представить, каково это — обладать таким же уровнем интеллекта, каким, по-видимому, обладает он.

Написал учебник...

Когда он проходит мимо меня, я неловко меняю позу, скрещивая свои длинные голые ноги, задаваясь вопросом, возможно ли, что он был моим таинственным посланником прошлой ночью.

Он ничего не дает мне, никаких признаков того, что это он связался со мной. Он проходит мимо меня, даже не удостаивая взглядом до самого последнего момента. Его взгляд задерживается на мне на полсекунды.

Мое сердце почти останавливается, когда он растягивает губы в легкой улыбке и впервые доказывает, что за этими холодными, мертвыми глазами скрывается хоть какая-то теплота. Он поворачивает голову и продолжает идти, и я понимаю, что улыбаюсь. Действительно улыбаюсь ему в ответ.

— Боже мой. Как ботаник может быть таким сексуальным? — у Дэни отвисает челюсть. — Он полностью очаровал тебя.

— Он меня не очаровал, — говорю я ей, чувствуя, как жар приливает к моему лицу.

Но вспышка узнавания мелькает в его глазах, и у меня внутри все сжимается. Его глаза, то, как он смотрел на меня, даже если это длилось всего мгновение...

И я понимаю, что он не один. Люди, с которыми он идет, тоже одеты в черное, потому что, очевидно, это модно в этом кампусе. Две девушки из его группы полуобнажены: джинсы с глубоким вырезом, которые едва ли можно назвать брюками, свободные рваные футболки и… Эта девушка носит ошейник? Я чуть не подавилась своим языком.

— Разве Ордену Теней не запретили посещать кампус? — бормочу я.

— Так и есть, — говорит она. — Что ты имеешь в виду?

Я опускаю взгляд на свои розовые ногти. Я поджимаю губы и снова смотрю на них, на Линкольна, который выглядит мрачным и задумчивым. Это тот, кого так любил мой отец?

Выражение моего лица разглаживается.

— Они кажутся сатанинскими. И разве они не поклонники дьявола? Кажется, они соответствуют всем требованиям.

Она хихикает.

— Я полагаю. Но в последнее время не было найдено ни одного мертвого тела. Кем бы ни был Орден, они скрываются.

Я хочу верить, что...

Девушка в ошейнике проходит мимо нас и сердито смотрит. За спиной у нее серебряная цепочка, а на другом конце — привлекательный, очень мускулистый парень с татуировками, покрывающими каждую его руку. Он проходит мимо с самой дерзкой ухмылкой на лице и покусывает нижнюю губу. Его внимание задерживается на Дэни чуть дольше, чем на мне.

— Господи, — выдыхает Дэни, и я почти уверена, что у нее текут слюнки.

Этот парень по крайней мере на полдюйма выше Линкольна и весит около двадцати фунтов, а Линкольн не совсем маленький парень. Смуглые черты лица парня выглядят угрожающе, и он выглядит намного устрашающе Линкольна.

Он подмигивает Дэни, отчего она, по-видимому, теряет способность дышать. Хотя никто из них напрямую с нами не общался, было сказано многое. Все они продолжают идти, не обращая внимания на то, что все на них пялятся.

— Не представляю, как можно так унижаться на публике, — говорю я, наблюдая, как они сидят в кругу рядом с нами, а девушка в ошейнике стоит на коленях, словно послушный питомец.

Дэни прикусывает губу.

— Это так возбуждающе. Он чертовски привлекателен. Это ооооочень горячо.

— Вовсе нет.

Она фыркает.

— Ну, ты не из тех, кто помешан на сексе, Саммер.

Я толкаю ее под ребра.

— Я испытываю сексуальное влечение, но я просто не встретила никого, с кем захотела бы заняться сексом. Это большая разница.

Она приподнимает бровь и, наконец, отводит взгляд от группы.

— Я просто не верю, что ты девственница.

Я не девственница, но не могу этого объяснить, поэтому ничего не говорю.

Я смотрю, как Линкольн хватает свой рюкзак и начинает читать учебник, подальше от остальных. Он все время поправляет очки, как будто они могут упасть.

Я складываю руки на груди.

— Это отвратительно. Эти девчонки унижают себя ради чьего-то болезненного удовольствия.

— Восхитительно отвратительно, — вторит она, но тоже не может оторвать от них глаз.

Внутренности моего живота сжимаются, наблюдая за ними.

— Итак, я ничего не могла с собой поделать… Прошлой ночью я немного покопалась и узнала больше о Линкольне, — говорит Дэни.

Я ухмыляюсь ей.

— Конечно, ты это сделала.

— Вот что я выяснила. Линкольн Кеннеди и его компания чертовски богаты. Элитарные… суперснобы. И он очень умен, но он не просто аспирант доктора Гарсия, он ее приемный сын.

Мои глаза распахиваются, когда я смотрю на Линкольна с новой точки зрения. Как я могла это пропустить? Но это объяснило бы близость моего отца к нему, учитывая его профессиональные отношения с доктором Гарсией. Мой отец никогда не говорил о нем, только о работе, которую они выполняли вместе. Он был наставником Линкольна, и, по-видимому, долгое время.

— Видишь, того по-настоящему горячего парня, который держится за поводок?

Как я могла не видеть его? Его присутствие трудно игнорировать.

Она улыбается.

— Его зовут Ксандер, и он внук доктора Гарсии.