САММЕР

Когда я прихожу домой, Дэни и Мисти одеты в свободные спортивные костюмы и выглядят свежими, как маргаритки. Они сидят и пьют вино на кухонном столике, их прически и макияж невероятны.

Глаза Дэни расширяются, когда она видит, что я вхожу, как утопленная крыса. Я сделала все возможное, чтобы стереть грязь с лица, но уверена, что она уже засохла.

— Саммер? Какого хрена?

Думаю, что да, засохла.

Я вытираю руки о спутанные волосы, как будто от этого я буду выглядеть лучше.

— Я заснула на лужайке перед школой, а потом попала под дождь. В этом нет ничего особенного.

— Ты выглядишь как реинкарнация смерти. И серьезно, каждый раз, когда я вижу тебя, мне кажется, что ты была...

Я поднимаю бровь, глядя на нее.

— Я была...?

Широкая улыбка расплывается на ее лице.

— Неважно. Ты собираешься рассказать нам, что произошло?

Моя киска все еще пульсирующая и сырая… Как будто Дэни чувствует исходящий от меня запах секса, даже если этот секс был с куском дерева в лесу.

Мисти выплевывает вино, ее лицо напряжено, ее взгляд задерживается на мне слишком долго. Должно быть, я плохо выгляжу, и я сердито смотрю на Мисти в ответ.

Я бросаю сумку на диван и вздыхаю.

— Мне нужен горячий душ.

Дэни отодвигает свой барный стул.

— Нет, потом. Где, черт возьми, ты была? И кто этот таинственный парень? Я узнаю это выражение твоего лица, Саммер. Что-то случилось.

Мой рот разинут от такой наглости. Как она вообще могла...

— Не пытайся уклониться от посещения этой вечеринки, — добавляет она. — Эта не будет такой безумной, как предыдущие.

Мисти, кажется, не слишком рада моему приходу или моему присутствию здесь вообще, поскольку она сидит и хмурится. Она молчит, но ее глаза, жесткие и нечитаемые, кажется, изучают каждый дюйм моего тела.

Линкольн не приглашал меня на эту вечеринку. Он наверняка знал о ней, раз она проходит в его доме. Думаю, я достаточно хороша, чтобы трахаться на его столе, но встречаться со мной на публике, похоже, не слишком входит в его планы.

Я направляюсь в коридор, к лестнице, ведущей в мою спальню на чердаке.

— Послушай, Дэни, я понимаю. У меня просто нет времени.

Дэни протягивает мне пальцы.

— Два напитка. Только два бокала вина, потом ты можешь пойти в душ и подготовиться. Кто тебя так отвлек?

Мисти раздражающе приподнимает бровь, ее глаз дергается.

— О... Саммер, я и не знала, что ты с кем-то встречаешься.

— Я не встречаюсь, — отвечаю я слишком быстро.

Дэни бросает на меня взгляд, говорящий о том, что не вешай мне лапшу на уши, а Мисти одаривает меня дерзкой ухмылкой, похожей на ту, которой она одарила меня, когда выпрыгивала из кабинета Линкольна, когда я впервые встретила его там. С того момента мы не разговаривали. Она как будто безмолвно говорила: я тоже хочу его.

— Клянусь, я ни с кем не встречаюсь, — что технически правда.

Взгляд Мисти пронзает меня насквозь, как пылающее пламя. Как будто она видит мой скрытый стыд и завидует.

— О… — говорит она шепотом. — Я думала, тебе нравится наш ассистент.

Мне действительно нравится наш ассистент, и я почти уверена, что он ей тоже нравится.

Он убивает людей, похожих на тебя, мне хочется закричать на нее.

Дэни наливает мне бокал вина, который я принимаю, не обращая внимания на свою мокрую одежду и на то, как меня тошнит от мягкого, сладкого аромата, исходящего от Мисти.

Сильная ревность разгорается глубоко внутри меня. Она разрастается в моем животе и обволакивает мое сердце, сжигая меня.

Это необъяснимо. Как будто я завидую самому ее существованию.

Я свирепо смотрю на нее.

— Нет. Если тебе так интересно, я подумываю о том, чтобы пойти на свидание с Грантом.

Прищурив глаза, Дэни продолжает:

— Грант? Я думала, он тебе не нравится? — она качает головой. — Не обращай на него внимания. Я хочу, чтобы вы с Мисти попытались поговорить с Линкольном сегодня вечером. Мне нужно, чтобы вы отвлекли его, пока я попытаюсь накопать дерьма на Ксандера. Я хочу пробраться в спальню Ксандера так, чтобы меня никто не увидел.

Мы с Мисти смотрим друг на друга в течение короткой секунды, прежде чем обе отводим взгляд.

— Мне казалось, тебе нравился Ксандер? — спрашиваю я ее, бросая взгляд на Дэни.

Ее глаза подергиваются.

— Он горяч, я не стану этого отрицать... Но в нем что-то не так. У меня плохое предчувствие на их счет. Ты знала, что они все отсюда? Все их родители тоже выросли здесь. Все, что они делают, это общаются друг с другом. Это кровосмесительство.

Я пожимаю плечами.

— Это не делает их частью тайного культа. Это не имеет никакого отношения к твоему отцу, Дэни.

Она откидывается на стойку, ее глаза стекленеют, и я тут же жалею о сказанном.

— Я... я не это имела в виду… — у нее заплетается язык.

Я никогда не видела, чтобы Дэни так заикалась.

Она быстро приходит в себя, но это подействовало на нее как удар под дых.

— Это все еще подозрительно. Если на ком-то и написано "тайное общество", так это на этой группе. Вчера я нашла статью, в которой говорится, что они оставляют метки на теле тех, кого убивают. Я хочу побывать в этом доме сегодня вечером. Мне очень любопытно заглянуть внутрь. У меня такое чувство, что они — ключ ко всему.

Я подозреваю, что Дэни тоже не все мне рассказывает. Она всегда так сильно верила в невиновность своего отца. Должно быть, она соединяет какие-то точки, и я, возможно, тоже начинаю их соединять.

Мой желудок горит, когда я тянусь к своей метке и провожу по ней.

Он уже кое-кого выбрал.

Я думаю, это не имеет значения. Он ясно дал понять, что я не единственная блондинка в его поле зрения.

Может быть, он сделал то же самое с Мисти, и именно поэтому она ведет себя так странно. Если она и дальше будет так смотреть на меня, я буду той, кто оставит следы на ее коже.

Я сохраняю нейтральное выражение лица, зная, что Дэни наблюдает за мной. Я живо представляю, как Мисти выкололи глаза, и эта мысль вызывает на моем лице милую улыбку, хотя так не должно быть.

Черт. Что со мной не так? Это не мои мысли. Я так не думаю...

В комнате становится тихо, каждый из нас погружен в свои мысли. Дэни задумчива, Мисти улыбающаяся и я… Я понятия не имею, что со мной происходит, мое тело даже не ощущается моим собственным.

Дэни долго моргает, затем хлопает в ладоши.

— Хорошо, давайте готовиться. Я хочу быть там к десяти.

Я громко вздыхаю и делаю последний глоток вина.

— Это, — говорит Дэни, ее глаза мечутся, между нами, когда она хлопает ладонями по острову, — будет очень весело.

Дэни умеет снимать напряжение.

Я наконец добираюсь до ванной и нетерпеливо встаю под успокаивающий душ. Горячая вода каскадом льется на мою озябшую кожу, мгновенно согревая меня. Я нежно провожу руками вниз по своей груди и провожу ими по животу, и меня охватывает чувство расслабления. Грязь стекает с моего тела, когда я мою между ног, и я включаю воду такой горячей, что она почти обжигает.

Когда я опускаю взгляд, с моих губ срывается вздох, когда кровь медленно стекает вниз и образует алый водоворот в канализации. На животе и груди у меня глубокие порезы, оставляющие глубокие борозды по всему телу. Эти раны в точности повторяют порезы, изображенные на фотографии, которую прислал мне Линкольн.

Мое сердце почти останавливается.

Дыши, Саммер... Один неглубокий вдох.

Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на вдохе кислорода, а когда открываю глаза, крови уже нет. И на мгновение я благодарна за всепоглощающий ужас. Страх — подходящая эмоция.

Но четкий импульс ударяет в сердце, и именно тогда я понимаю, что я в полной заднице.

Я могу представить, каким мягким он был до того, как убил Кайли. Как он разговаривал умным, таким грязным, таким чертовски сексуальным голосом.

Он трахнул ее перед тем, как сделать это с ней?

Что, черт возьми, на самом деле со мной не так?

Это не фетиш и не сексуальное предпочтение: на самом деле я фантазирую о том, что меня убьют. Чистая, стальная ревность превосходит любую другую логику, и мои челюсти сжимаются при одной мысли об этом.

Ты хочешь, чтобы я убил тебя, Саммер? Ну, я чертовски уверена, что не хочу, чтобы он убил кого-то еще. Какого хрена я продолжаю фантазировать об этом?

Я выключаю воду, поднимаюсь наверх и накладываю немного макияжа, включив музыку, чтобы мои соседи по комнате не слышали моих криков. Я смотрю на себя в зеркало во весь рост в своей комнате, полностью обнаженная. Затем я достаю свой кружевной лифчик и подходящие к нему трусики — те, которые ему так нравятся, — и надеваю их.

Затем я надеваю свое самое облегающее черное платье и укладываю волосы пляжными волнами, прежде чем нанести немного густой черной туши.

Я достаю свой телефон и колеблюсь всего мгновение, прежде чем нажать на его имя. Фотография его зарезанной жертвы все еще свежа в моих сообщениях, напоминая мне о том, кто он такой. Мой взгляд задерживается на нем гораздо дольше, чем следовало бы, и я решаю не писать ему.

Будет лучше, если он не узнает, что я приду. Я все время буду прикрывать лицо, и он даже не должен меня заметить.

Адрес, указанный в приглашении, приводит нас во внушительный особняк на окраине города. Глаза Дэни вылезают из орбит, когда мы подъезжаем к главному входу. Дом — если вы хотите его так назвать — больше похож на комплекс с остатками того, что когда-то было викторианским поместьем. Он завораживающе великолепен, утопающий в зелени деревьев, а газон, окружающий его, безупречен.

Это место кричит о деньгах, темноте и резне.

Мы ехали двадцать минут в темноте, чтобы добраться сюда, и дальше по улице выстроились машины. Тени мечутся по лужайке, кишат повсюду, с деревьев свисают гирлянды. Вся вечеринка выглядит так, как будто она на улице.

Дэни находит место для парковки и загоняет машину внутрь, выключая двигатель.

— Посмотрите, сколько здесь людей, — говорит она, вертя головой, пытаясь понять, во что мы ввязываемся.

— Я не могу поверить, что мы чуть не упустили это.

Мисти вмешивается с заднего сиденья:

— Интересно, будет ли здесь Линкольн?

Я ощетинилась и попыталась не отвечать и вообще не думать о том, что Линкольн и Мисти общаются.

Какой-то парень спотыкается рядом с нами и падает в кусты на краю участка.

— Забавно, — язвительно замечаю я, показывая ей большой палец.

Я бы предпочла заниматься в тихой комнате... Предпочтительно под наблюдением Линкольна.

— Заткнись, Саммер, — огрызается Мисти в ответ.

Дэни качает головой.

— Ладно, что между вами двумя? Вы обе можете прекратить это, черт возьми. Я хочу хорошо провести время сегодня вечером, и у меня есть задание узнать о них побольше.

Я наклоняюсь к Дэни и шепчу:

— Она просто ревнует, потому что каждый парень, который ей нравится, хочет меня, — выпрямляясь, я поворачиваюсь к Мисти. — В тебе нет ничего особенного, Мисти.

Мисти выходит и хлопает дверцей.

Дэни смотрит на меня и хмурится. Ее красивые волосы заплетены в одну из распущенных богемных кос, которая ниспадает на плечо. Майка, которую она надела, тоже творит чудеса с ее сиськами. Для той, кто утверждает, что ее никто не интересует, она выглядит именно так.

— Тебе обязательно быть такой грубой с ней? Это из-за Линкольна? Потому что ты только что сказала нам, что будешь с Грантом.

Я откидываюсь назад и складываю руки на груди.

— Это не из-за Линкольна. В ней нет ничего особенного, и я не люблю фальшивых людей.

Лицо Дэни вытягивается, как это всегда бывает, когда я веду себя некрасиво. Проблема в том, что в глубине души я уродлива, вот почему я прилагаю так много усилий, чтобы выглядеть безупречной внешне.

Выставление Мисти в плохом свете не заставляет меня чувствовать себя лучше... Совсем нет. И я думаю, что именно из-за этой стороны моей личности мне нравится унижение, которое вызывает у меня Микаэль.

Микаэль видит эту мою сторону: он знает темные стороны меня, которые я отчаянно пытаюсь скрыть, и любит подталкивать меня к тому, чтобы я проявила их.

Сегодня вечером я хочу побольше узнать о Микаэле, если его вообще так зовут — но это имя я дала скрытому монстру в глазах Линкольна. У меня нет доказательств, что он реален, кроме моей стертой памяти и того факта, что он отреагировал на это имя, когда я прошептала его.

Мисти стоит прямо за дверью, ожидая нас, и Дэни шепчет:

— Что с тобой в последнее время, и в чем твоя проблема с Мисти? Ты так странно ведешь себя, только когда влюблена в кого-то и ревнуешь. И я не верю, что тебе вдруг понравился Грант, так что не вешай мне лапшу на уши, — она прикрывает лицо рукой. — Это он, не так ли? Ты влюблена в Линкольна.

Я поднимаю на нее глаза, и как только она произносит это, она понимает. Она втягивает воздух и говорит:

— Саммер...

— Мы флиртовали, — наконец признаюсь я ей. — У нас так много общего. Он знает моего отца, и корни моей семьи здесь. Мы связаны через это, вот и все.

— Это он писал тебе такое странное дерьмо в начале семестра? — спрашивает Дэни. — Я должна беспокоиться?

Стук в окно.

— Вы идете? — Мисти зовет снаружи.

— Мы идем! — кричит ей в ответ Дэни, но она бросает на меня взгляд, и я понимаю, что это еще не конец.

— Ничего особенного, — шепчу я, отстегивая ремень безопасности.

Во всяком случае, ничего такого, что я могла бы толком объяснить.

— Мы много времени проводим за разговорами, и он помогает мне со школьными заданиями. Прости, что солгала тебе, но я скоро все тебе объясню и извинюсь перед Мисти.

— Спасибо тебе, — говорит она, отстегивая ремень безопасности. — И ты права, этот разговор не окончен, но давай немного повеселимся сегодня вечером.

Она передает мне свои ключи.

— Вот, возьми это. Я планирую сегодня напиться до чертиков. Если ты тоже захочешь выпить, я не стану тебя останавливать. Мы можем найти другой путь домой.

Она уже осматривает вечеринку, и у нее такой взгляд, и я не хочу ее расспрашивать. Сегодня вечером у меня есть свои секреты, свой план действий.

Я выхожу через пассажирскую дверь и, сделав глубокий вдох, смотрю Мисти в лицо.

— Прости за то, что я только что сказала. Спасибо, что пригласили меня.

Дэни улыбается, а Мисти все еще выглядит не слишком впечатленной, но смягчается от моих явно фальшивых извинений.

— Видишь, разве не проще быть милой? — говорит Дэни, когда мы подходим на несколько шагов ближе.

Мимо проходит группа людей, смеющихся, и у меня замирает сердце.

Каждый из них в маске, но это не он… Ни один из них не является им, хотя он одновременно везде и нигде. Тени пляшут в щелочках их глаз.

— Ну вот, опять, — шутит Дэни, и каждый из нас берет по маске из коробки на краю участка.

Я быстро натягиваю ее, надеясь, что она достаточно прикрывает меня. Единственное доказательство — мои белые волосы, которые выглядывают наружу. Налетает прохладный ветер, и я бросаю взгляд на один из костров, бушующих в яме в нескольких футах от меня, и темный мрачный дом с мерцающими огоньками в окнах.

— Вечеринка внутри или снаружи? — спрашиваю я.

Дом кажется темным и древним. Из уличных динамиков гремит музыка, словно на фестивале под открытым небом или в каком-то ритуале. Никто не выглядит так, будто находится в здравом уме. Но я думаю, это то, что делает Безликий — он дает людям разрядку.

Дэни пожимает плечами.

— Честно говоря, не знаю.

— И как мы узнаем, что нас... пометили? — спрашивает Мисти.

Я смотрю на нее и закатываю глаза. Что за глупый вопрос.

— Этого я тоже не знаю, — говорю я, оглядываясь по сторонам и бросая взгляд на изогнутый вход в дом, мягкие тени танцуют внутри.

Мы бродим тут несколько минут, и я быстро понимаю, что найти Линкольна будет все равно что найти иголку в стоге сена.

Мой взгляд прикован к этим мерцающим окнам, к теплу и тайне внутри.

— Мне нужно пописать, — лгу я, когда ледяной ветерок пробегает по ткани моего тонкого платья и голым ногам.

Мне нужно попасть в этот дом.

— Мы поэтому идем с тобой, — говорит Дэни. — Давай сделаем все возможное, чтобы на этот раз не расставаться.

Наверное, это к лучшему... ради меня. Но если Линкольн здесь, я собираюсь его найти.

Когда мы шагаем в темноту, направляясь к маячащему впереди дому, мои глаза на мгновение встречаются с глазами Дэни, и у меня вырывается вздох, ведь я застигнута врасплох. С дьявольским блеском в глазах Дэни смотрит на меня, как будто она тоже воплощение Безликого. Когда я смотрю на нее с таким выражением лица, мое тело дрожит, и не в плохом смысле.

— Не похоже, что там кто-то есть, — говорит Дэни.

— Я гарантирую, что они внутри, — бормочу я. — И держу пари, что там тепло.

Мы подходим к дому и видим, что входную дверь на самом деле охраняют двое мужчин в масках. Когда мы подходим, один из них скрещивает руки на груди и пристально смотрит на нас, на меня, в частности.

— Впусти меня, — говорю я. Мое терпение на исходе.

Он наклоняет голову и, к моему удивлению, отходит в сторону, позволяя нам войти. Я захожу первой, и как только переступаю порог, он выпроваживает Мисти и Дэни наружу.

Я оглядываюсь на него, но натыкаюсь на железную стену.

— Что за черт?

— Входит только одна, и это ты, — он ухмыляется. — Твоим друзьям придется остаться здесь.

Я стискиваю зубы и смотрю на Мисти и Дэни, стоящих в нескольких футах от меня. Дэни просто пожимает плечами и машет на прощание.

— Просто иди, — говорит она. — Я скоро придем, не волнуйся.

Она отступает вместе с Мисти, оставляя меня лицом к лицу с охраной.

Я невидима в этой маске, но не может быть, чтобы его не было здесь, наблюдающего за мной, как всегда. Охранник хватает фляжку и дергает головой, чтобы я запрокинул голову назад.

— Ты, должно быть, шутишь. Я это пить не буду.

— Все пьют, — он пожимает плечами. — Насколько сильно ты хочешь присоединиться?

Я не сопротивляюсь, позволяю ему схватить меня за подбородок, стянуть маску и залить этот яд мне в глотку.

— Развлекайся, — говорит он и подталкивает меня к двери.

Я поднимаю обе руки к Дэни, которая, я уверена, удивлена, потому что я действительно понятия не имею, что происходит. Эти двое могут справиться с гневом Дэни: держу пари, она придет сразу после меня.

Еще два человека проталкиваются вперед и пытаются войти в дом, но им немедленно отказывают в доступе.

— Извините, вход воспрещен без приглашения, — говорит охранник и отталкивает двух парней назад.

— Как так получилось, что она вошла? — скулит один из них, указывая на меня, неловко стоящую в дверях.

Тот, что покрупнее, скрещивает руки на груди.

— Ее пригласили. Не я устанавливаю правила, чувак, я им следую. А теперь убирайся к черту обратно, пока я не вляпался в дерьмо.

У меня мурашки бегут по коже. Как Линкольн узнал, что я приду? Я, конечно, не помню, чтобы меня приглашали, если только вы не считаете приглашением ту зловещую открытку, подсунутую под нашу дверь. У него было достаточно возможностей лично пригласить меня ранее этим вечером, когда я унижалась перед ним. Все, что ему нужно было сказать, это...

Эй, красотка, не хочешь зайти ко мне сегодня вечером?

Просто.

Я тоже думала, что это общество должно быть секретным, но, похоже, все точно знают, кто они такие.

Я обхватываю себя руками и потираю плечи.

— Как вы меня узнали? На мне маска.

Тот, что поменьше ростом, протягивает руку и хватает меня за прядь волос.

— Ты девушка с белыми волосами. Нам сказали, что, если ты хочешь войти, мы должны тебя впустить.

Я быстро отбрасываю его руку, раздраженно разворачиваясь.

Они выходят на улицу и закрывают дверь, оставляя меня в темном коридоре дома. Здесь тепло, но мурашки все еще покрывают мою плоть, когда я делаю неуверенный шаг внутрь. Интерьер дома огромен, с парадным входом, который кажется одновременно пустым и необъятным. Две винтовые лестницы, каждая извивающаяся вверх и сходящаяся наверху, ведут в мезонин этажом выше. Со стен свисают замысловатые светильники, внутри них мерцают нежные огоньки, отбрасывающие завораживающее сияние, которое напоминает мне огонь. Это такой дом, в котором много укромных уголков и закоулков.

Семейные фотографии пестрят по коридорам, большие портреты людей, которых я не узнаю. В центре стены над аркой лестницы висит старинная картина с изображением мужчины.

Маттео Витал, 1756 год.

Его глаза подобны огню, лицо — камню. Я предполагаю, что он что-то вроде патриарха. Возможно, он тот, кому они все поклоняются.

Он витает в воздухе, в стенах, на скрипучих полах. Я как будто слышу крики павших и его предсмертный шепот. Именно здесь Он зародился, и я уверена, что все это как-то связано со мной.

Моя родословная, мое наследие и мое будущее.

Мои корни в Кинсмен. Мое место здесь, и тут все началось. Моя бабушка тоже здесь: я чувствую ее, ощущаю нутром.

Кто бы он ни был, он только что встретил дочь своего предшественника, и у меня появляется вкус к крови.