Обещание Исаева еще звучало в ушах Марины Хлебниковой, когда она по пожарной лестнице, которой практически никто не пользовался в этом здании, тайком проникла на двадцать восьмой этаж.

Этаж отдела кадров.

Чтобы пробраться сюда, Марина дождалась окончания рабочего дня. Хотя это было необязательно: по пятницам отдел кадров в полном составе покидал рабочие места еще в четыре часа вечера.

Темные коридоры встретили ее тишиной и пустотой. Она, крадучись будто вор, дошла до кабинета и дотронулась до ручки. Дверь оказалась не заперта. Это немного смутило Марину, ведь кабинету полагается быть уже закрытым. Она даже подготовилась на такой случай и раздобыла простенький вскрывающий замки артефакт.

А он и не понадобится. Даже обидно.

«И все-таки это странно», — мелькнула у Марины мысль. Но время поджимало. Кудинова уже остановила финансирование лечения ее отца и брата и отправила их в обычную клинику, где им помогут только отойти в мир иной. А Исаев обещал их вылечить. Только чем дольше они остаются без хороших лекарств, тем меньше времени на спасение. Счет уже шел на дни, если не на минуты. Осознание этого заставляло руки Хлебниковой трястись мелкой дрожью.

Она отбросила сомнения и вошла в кабинет начальницы отдела кадров. Быстро села за ее рабочий стол и протянула флешку со специальной скачивающей программой, которой снабдил ее один старый знакомый, к порту компьютера.

«Нет, стой, — замерла она, уже касаясь флешкой гнезда. — Не может быть так все просто. Кудинова не дура, чтобы хранить компромат на себя на рабочем компьютере. Думай, Марина, думай!»

Хлебникова машинально поправила на носу очки и обвела кабинет взглядом. Если бы она была Кудиновой, куда бы сунула средство связи со своими покровителями? Где бы хранила все переписки, фотографии и файлы?

Взгляд ее зацепился за неуместную картину какого-то авангардиста на стене. Бессистемные синие и желтые мазки выглядели аляповато и совершенно не вписывались в обстановку. Марина, повинуясь инстинкту, подошла к картине и сдвинула ее в сторону. Едва успела подавить вздох облегчения.

За картиной скрывался небольшой сейф с электронным замком. Девушка вынула из кармана артефакт, похожий на столбик монеток, и провела рядом с замком. Толстые, с полсантиметра, и неровные звенья столбика быстро завращались. Марина держала артефакт большим и указательным пальцами за верхушки цилиндра, чтобы не мешать вращению. Обычно артефакт в итоге принимал форму ключа, но он был универсальным и работал с кодовыми комбинациями тоже.

В конце концов из мелькающих неровностей сложились цифры. С резким щелчком артефакт замер, посерел и рассыпался в пыль. Марина успела запомнить комбинацию и ввела ее на табло.

Сейф открылся, и она вытащила тонкий ноутбук. Резко, почти уронив, поставила его на стол и открыла. Грязно выругалась, когда увидела, что компьютер требует либо еще одну комбинацию, либо отпечаток пальца. Она с горечью посмотрела на горстку пыли на полу. Еще один артефакт ей бы пригодился, но денег хватило только на один.

«Был бы здесь Исаев… — подумала она неожиданно для самой себя. — Он бы придумал, что делать. Он умеет находить нестандартные решения… Так! Представь, что ты Исаев! — Какая-то мысль лихорадочно забилась в голове Марины, и она продолжила ее подстегивать. — Ты крутой химик. Крутой алхимик. Не любишь бумажки. Ищешь ингредиенты. Ингредиенты… Ингредиенты! Да у меня же все под рукой!»

Она бросилась на пол, набрала горсть темно-серой пыли и посыпала ею клавиатуру компьютера, сдула на полупустую чашку кофе и мышку.

— Есть! — воскликнула Марина.

И тут же зажала рот рукой, кляня себя на чем свет стоит за такую оплошность. Но в коридорах по-прежнему стояла тишина.

Зато на мышке отпечатался указательный палец.

«Хоть бы сработало…» — взмолилась девушка, отрывая клейкую ленту из стоявшего на столе диспенсера для скотча. Она аккуратно приложила кусочек к кнопке мыши и погладила, перенося отпечаток.

— Хоть бы сработало… — уже вслух повторила Марина.

Рука предательски дрожала от волнения. Она схватилась за запястье второй рукой и приложила кусок скотча к датчику.

— Фух…

Экран мигнул, крутнулся индикатор загрузки и появился рабочий стол. Марина вставила флешку со странным пикающим звуком.

— А?

Спустя секунду она поняла, что звук исходил из коридора и обозначал прибытие лифта на этаж. Ее сердце тут же заходило ходуном, оглушительно загремело в ушах. Глаза словно приклеились к полосе загрузки, а та ползла ужасно медленно. Слух уловил мерный стук каблуков из коридора.

Раз, два, три…

Звук приближался, будто отсчитывая секунды. Марина взмолилась, чтобы это была просто одна из вернувшихся сотрудниц, которая вот-вот войдет в свой кабинет, заберет забытую вещь и просто уйдет.

Но звук все приближался. А затем Хлебникова услышала голос Кудиновой.

— Да, господин, план с Исаевым не сработал так, как мы хотели… — говорила она. — Михаила Александровича отправляют на повышение в Москву — это уже решенный вопрос. Буквально только что визировала сопутствующие документы…

Она говорила что-то еще, но Марина уже не обращала внимания на ее речь, пытаясь считать шаги, которые, по ее прикидкам, оставалось сделать Кудиновой до кабинета. И одновременно смотрела на процент копирования на экране.

«Скорее, скорее…» — молилась про себя Хлебникова.

Сердце все сильнее бухало в груди. Восемьдесят процентов. Девяносто.

Голос Кудиновой и шаги раздавались уже совсем близко.

— … Татищев займет его место, — рассказывала она неведомому собеседнику. — Так что все не так уж плохо, господин… Да. Да, я понимаю, что план не сработал, но я… Да, господин. Да. Я… прошу прощения, но… хорошо, я все поняла. — Начальница отдела кадров уже взялась за ручку своей двери. Марина видела неясную черно-белую тень через матовое стекло. Она медлила, перед тем, как войти внутрь. — Конечно, мы разработаем новый план в соответствии с изменившимися условиями. Да. До свидания…

Замок щелкнул, дверь открылась, и внутрь с тяжелым вздохом вошла Эвелина Кудинова с черном костюме и белой блузке.

— Какого⁈ — воскликнула она.

Напуганные глаза Хлебникова следили за каждым ее движением.

— Опять эта немая овца забыла закрыть кабинет после уборки? — возмутилась Кудинова, хлопнув дверью.

Марина в последний миг успела спрятать ноутбук обратно в сейф и завесить его картиной. Еще теплую флешку она судорожно сжимала в кармане, следя за Кудиновой в щелочку между дверцами шкафа. Начальница отдела кадров села за свое рабочее место и опять разразилась руганью.

— Нет, я точно эту овцу уволю! Это же надо так убирать кабинет, что грязи стало больше, а не меньше! — С возмущением она стряхивала на пол пыль с рабочего стола. Ту самую, что забыла прибрать Хлебникова.

Картина, за которой прятался сейф, висела на стене сбоку от стола Кудиновой и напротив шкафа, в котором пряталась девушка. Марина вдруг поняла, что стоит Эвелине повернуть голову немного вправо, как она заметит, что желто-синяя мазня висит криво.

«Нужно скорее выпроводить ее из кабинета, — подумала она и достала телефон из кармана. Пальцы замелькали, набирая сообщение. — Пожалуйста, будь еще на работе!»

Она быстро набрала сообщение и вновь спрятала телефон, чтобы свет экрана не выдал ее. Кудинова же вдруг встала, пошла вокруг стола с правой стороны и… замерла. Марина видела только ее затылок, но чувствовала, что Кудинова смотрит на криво висящую картину.

— Не только немая, но еще и криворукая, — зло сплюнула она и поправила картину. — В понедельник на работу можешь не выходить.

Закончив ругаться, Кудинова обошла стол и двинулась к шкафу, в котором сидела Марина. Хлебникова вдруг поняла, что прячется за дорогим пальто, и прокляла все на свете, что вообще сунулась в этот кабинет. Начальнице отдела кадров, чтобы уйти домой, нужно это пальто. Сейчас она откроет дверцы и увидит Марину. И тогда… никому не известно, что будет тогда, но девушку пробрал холодный пот.

Надо было сразу заглянуть в шкаф! Понять, что Кудинова еще где-то здесь и дождаться ее ухода! Но теперь уже поздно.

Эвелина уже взялась за ручку шкафчика, как вдруг тишину разорвала громоподобная трель рабочего телефона.

— Ну что там еще… — вздохнула Кудинова, оборачиваясь, отпустила уже чуть приоткрытую дверцу и вернулась к столу. Взяла трубку. — Да, Наташа? Воронов вызывает? Разве он еще здесь? А почему ты мне звонишь, разве ты теперь не ассистент Исаева? Ах да, точно, — хохотнула Кудинова, — его же увольняют, а отдел передают в ИРК… Хорошо, я сейчас буду.

Начальница отдела кадров положила трубку, вздохнула:

— И чего этому старому пердуну от меня понадобилось в вечер пятницы?

И вышла из кабинета. Ее торопливые шаги вскоре стихли, приехал, звякнув, лифт. Марина, затаив дыхание, слушала, как едва слышно открываются и закрываются его двери. Только потом, выждав для верности еще секунд тридцать, она тяжело задышала. Оказывается, от волнения она на целую вечность задержала дыхание, и грудь уже начало жечь от недостатка кислорода.

Марина выскользнула из кабинета в пустой коридор и сбежала по пожарной лестнице.

* * *

До этого я не видел поместья Листницких. Если бы не знал, то сказал бы, что это жилище минимум графа — настолько оно было роскошным. Теперь четче обрисовалась та финансовая яма, в которую загнала барона болезнь его дочери. Но все было уже позади, поместье светилось сотнями приветливых огней на трех этажах, а ко входу вела помпезная лестница с перилами из чистого мрамора. Она с двух концов, будто руками, огибала небольшую площадку, куда прибывали гости.

Я стоял посреди оранжереи, которая располагалась отдельно от поместья в нескольких десятков метров. Здесь было светло благодаря стеклянной крыше, на которую, кружась, падал крупными хлопьями снег. От тепла он таял и сбегал витиеватыми струйками вниз.

Зимний сад цвел, забираясь в ноздри целым букетом умопомрачительных запахов. Здесь часто любила гулять Варя, дочка Листницкого, поэтому это место было отмечено ее растущей силой.

Позади скрипнула входная дверца.

— Вечер вот-вот начнется, — услышал я голос Волкова. — Будет жаль, если он закончится, так и не начавшись.

Я молча поднял руку с маленькой черной флешкой. Удивительно, сколько всякой информации она вмещала. Почти столько же, сколько лучшие инфокристаллы из моего мира.

Хлебникова принесла ее буквально несколько минут назад и в обмен получила зелья для брата и отца. Она даже побоялась взглянуть мне в глаза — так сильно ее снедал стыд, что она дважды пыталась предать человека, который спас ей жизнь, а теперь спасал жизнь ее родным. Но… она сослужила хорошую службу, предав в третий раз, зато уже не меня.

Волков, подойдя, забрал у меня флешку и вставил в свой телефон. Бегло просмотрел файлы, приговаривая:

— Хорошо, очень хорошо… Великолепно… Барон Татищев… Ох, даже князь Пре… — Следователь Канцелярии Императора резко замолчал, но я продолжил за него:

— … ображенский.

— Вы просмотрели файлы, — обвинил он. — Надеюсь, хоть не скопировали?

— Скопировал, причем несколько раз, — признался я. — Будет лишней гарантией вашей лояльности ко мне.

— А этого… — он поддел пальцем шнурок на шее и вытащил черную склянку, похожую на ту, что висела и у меня на груди под одеждой, — вам недостаточно?

— Когда хочешь удержать клыколака на цепи, одна — хорошо, а две лучше.

— Что это еще за тварь — клыколак? А впрочем, неважно. Если файлы всплывут где-то еще, — его тон приобрел угрожающие нотки, — моя смерть вашу уже не остановит. Пробудятся такие силы, которые вам и не снились, Исаев. Вам нужно держать рот на замке…

— Как говорит один мой друг, — ответил ему, — мне нужно, чтобы никто не говорил мне, что мне нужно. Вы получили, что хотели. Кудинова, Татищев и их покровители у вас в руках. Делайте с ними, что хотите, но я больше не хочу о них слышать. Наши дела с вами на этом завершены.

— Да, — кивнул Волков, слегка наклонив голову. В руке у него вдруг появилась рация, в которую он коротко бросил: — Всем отбой. — Затем смерил меня взглядом. — Странный прикид для благотворительного вечера. Темный плащ, капюшон. Небось и маска имеется?

— Может, и имеется, — пожал я плечами. — Но вы это вряд ли узнаете, вам ведь уже пора вершить свое правосудие.

Волков хмыкнул и, развернувшись, направился к выходу.

— А вообще, интересное место для встречи вы выбрали, — вдруг сказал он. — Я чувствую странный прилив сил. — Он сжал кулак, и кожа перчатки затрещала от усилия. — Словно буквально вчера получил свой Реликт… Прощайте, господин Исаев. Надеюсь, мы никогда больше не увидимся. Ах, проклятье… — запнулся он о пустой фиал на выходе. — Прошу прощения и… все. Прощайте!

Он ушел, слегка смазав впечатление от своего ухода. Но мне стало все равно еще до того, как он закончил свою фразу. Я с удовольствием наблюдал, как Нити магии распускаются повсюду в этой оранжерее. Отсюда магия начинает свое возрождение.

Шурша щебенкой под ногами, я прошел по дорожке к выходу, по пути подняв пустой фиал из-под зелья и отставив его в сторону, чтобы больше никто не запнулся. Вышел наружу и прошагал к одному из боковых входов в поместье. Миновал несколько коридоров и, накинув капюшон темного плаща, вышел на небольшой балкон, возвышавшийся над большим, просторным и залитым ярким светом залом. Внизу играла музыка, вальсировали пары. Я заметил, как мои люди (а точнее, парни Тренера во главе с ним) просачиваются в зал в своих аляповатых спортивных костюмах. Слева мне помахала рукой одетая в приталенное, с разрезом до бедра коктейльное платье Лиза. Одно из тех, что мы выбрали, пока были в отеле «Осака».

Когда Григорий и еще несколько ребят появились из коридора слева внизу, таща на себе несколько красивых ящиков, похожих на сундуки, музыка смолкла. Люди заозирались, удивленные внезапно наступившей тишиной. Я дождался, пока лица собравшихся начнут обращаться ко мне. Раскинул руки в стороны и громко произнес:

— Добрый вечер, дамы и господа! Позвольте представиться, я — Алхимик!

* * *

Конечно, не обошлось без эксцессов. Стоило мне заявить, что я — Алхимик, именем которых сейчас пугают все дворянское сословие, как некоторые захотели со мной тут же поквитаться с помощью своих Реликтов. Один высокий князь попытался взлететь на мой балкон, но я развеял его магию, и он упал вниз, сломав свою тонкую лодыжку. Другой, некий герцог, пытался наслать на меня струю холода, но в итоге отморозил себе пальцы. Зато я привлек к себе внимание.

В конце концов люди угомонились по двум причинам. Первая, Листницкий их заверил, что я не желаю зла, вторая — желающих со мной сразиться сразу стало меньше, когда Тренер с ребятами скрутили еще несколько ретивых персон.

Впрочем, все прошло так, как я и рассчитывал. Даже те небольшие травмы входили в мой план. Можно сказать, были его ключевой частью. Я продемонстрировал силу своих зелий на тех двоих, срастив обратно лодыжку князя и вернув чувствительность и здоровый розовый цвет почерневшим пальцам герцога.

С помощью алхимика Барона и небольших досье Листницкого, которые он мне прислал парой дней ранее, я подготовил персональные пробники зелий для каждого присутствующего здесь аристократа. Почти у всех были мелкие болячки или жалобы на самочувствие. Когда я их решил, отношение гостей ко мне резко изменилось. Заказы на новые зелья посыпались с такой быстротой, что Григорию, лихорадочно черкавшему ручкой в блокноте, то и дело приходилось выкрикивать:

— Будьте добры, помедленнее! Я записываю!

Он еще и неуклюжие очки нацепил. Не знал, что у него дальнозоркость.

Что ж, когда магия вернется в мир, у меня уже будет большой список доверяющих мне клиентов.

Когда вечер завершился и гости разъехались, я вышел на крыльцо под ручку с Лизой, льнувшей к моему плечу.

— Кажется, все прошло просто отлично! — сказала она.

Внизу Тренер с парнями грузились в свой фургон. Он отсалютовал мне, приложив два пальца к виску, сел внутрь и уехал. Я щедро оплатил его услуги, так что будем сотрудничать и в дальнейшем.

— Даже лучше, чем я ожидал, — приобнял Лизу, одетую в красивую дорогую шубку, за талию.

— Куда теперь? Может, ко мне? — потянулась она к моим губам.

В момент, когда я ответил на ее поцелуй, пиликнул мой телефон. Взглянув на экран, увидел, что граф Воронов, который младший, прислал мне какие-то файлы. Я бегло просмотрел их и ответил девушке с легкой ноткой сожаления:

— В другой раз, Лиза. Мне нужно поработать, а затем я отправлюсь в Москву.

— Как скажешь, Алхимик. — Со смехом она чмокнула меня в щеку и, грациозно качая спортивным бедрами, спустилась к подъехавшей машине.

В моей голове уже роились сотни мыслей. Воронов прислал документацию по Проекту П. Теперь мне был известен главный секрет синтопиозина, и у меня было целых два дня, чтобы разрушить планы Воронова-Диметрия.