Соваться в логово врага без подготовки было бы чистым самоубийством. Поэтому, после двух дней беспрерывной работы и мозгового штурма с Бойлеровым и Алисой, еще несколько я потратил на поездку в Москву и разведку.

В документах, которые смог выслать мне граф Воронов, была не только формула получения главного элемента синтопиозина, который практически полностью состоял из синтезированной в физическую форму Порчи, но и местонахождение ее источника.

Москва, почти самый центр города, особняк Великого графа Воронова. Диметрий действовал, как я когда-то: тоже построил свою главную резиденцию на земле над источником магии. Стоило догадаться. Хотя… Я это предполагал, но резиденций у Воронова оказалось несколько, и, прежде чем действовать, нужно было узнать, какая именно мне нужна.

Сегодня, неделю спустя после бала, я шел по старой мощеной дороге к главному входу в особняк. Стоял зимний вечер, с холма, на котором расположилась резиденция, дул холодный ветер. Мороз крепчал, ботинки порой проскальзывали на обледенелых булыжниках.

В Москве беспорядки прошли более жестко. До сих пор на улицах пахло гарью, местами попадались оплывшие в огне шины, но к сегодняшнему вечеру уже все стихло. После того как я передал компромат, добытый Хлебниковой, Волкову, прокатилась волна арестов среди высокопоставленных дворян. Канцелярия прошлась частой гребенкой по аристократическому сословию, выметая всех, кто хоть как-то был замешан в заговорах против Императорского двора. После этого какая-либо организованность у бунтов быстро сошла на нет, они приобрели абсолютно стихийный порядок и были быстро подавлены.

У главных ворот стояла небольшая будка с двумя привратниками Воронова. Один моложе, другой постарше, со слегка тронутыми сединой волосами. Оба они выскочили из будки, когда я приблизился к створкам. Старый молча преградил мне путь, а молодой так же молча попытался меня развернуть в обратную сторону. Но это оказалось не так просто. Я словно прирос к земле, и сил парня лет двадцати пяти попросту не хватало, чтобы сдвинуть меня с места. Его лицо покраснело от натуги, но он так и не проронил ни звука.

Меня нисколько не смутило, что они все делали молча. Я уже несколько дней наблюдал за слугами и заметил, что те не разговаривают даже между собой. Было у меня несколько предположений, почему так случилось.

И оказалось, я не зря учил язык жестов с Оксаной Ивановной все это время. Неплохо его освоил к этому моменту.

— Вы не можете говорить? — показал я руками, медленно их подняв, чтобы никто не подумал, что собираюсь вступить в схватку.

Мог бы и вслух спросить, но было важно установить первый доверительный контакт.

Молодой и пожилой удивленно переглянулись.

— Ты знаешь язык жестов? — задал самый тупой вопрос молодой.

Мы с пожилым одновременно вздохнули и покачали головой. Затем я продолжил:

— Граф наслал на вас проклятье, верно? Я могу его отменить и вернуть вам речь. Взамен мы пустите меня внутрь. Надо всего лишь…

Резкий взмах рукой молодого прервал мою немую тираду.

— … отправить СМС на номер? — беззвучно хмыкнул он и тут же получил подзатыльник от старого.

— Продолжай, — попросил напарник молодого.

— Выпить зелье, — показал я и отодвинул полу пальто, достав пару зеленоватых склянок с пояса.

Знал, что пригодятся, так что позаботился об этом заранее еще на съемной квартире, в которой остановился.

— А если это отрава? — спросил пожилой, недоверчиво щурясь. — Отравишь нас и войдешь на территорию.

— Вас же двое, — пожал плечами, активно жестикулируя при этом. — Пусть молодой выпьет, и посмотрим.

Пожилой ткнул в ребра своего напарника и повелительно кивнул головой, как бы говоря «Пей давай!» Молодой скорчил недовольную мину, будто отвечая «А че я-то?» Старший привратник сделал страшные глаза, и молодой все же взял у меня из рук одну склянку. Недоверчиво покрутил ее в руках, взялся за пробку, но вдруг передумал и сжал в кулаке флакон.

— Почему мы вообще ему верим? — безмолвно спросил он старшего. — Господин нас за это по головке не погладит.

— Я слишком давно не слышал голоса своей жены, — некоторое время помолчав, ответил привратник. — Пей. Хочу знать, услышу ли его вновь. У тебя ведь есть еще зелья, алхимик?

— Есть, — ответил я голосом и повернулся к молодому. — Пей, и сможешь снова говорить, как я.

Парень поморгал, резко выдохнул, выдернул пробку и залпом выпил зелье. Несколько секунд ничего не происходило. Да и потом тоже. Парень разочарованно вздохнул.

— Так и знал, что не сработает, — в сердцах махнул он рукой и вдруг понял, что сказал это вслух. — Твою мать! Работает, старик, это работает!

Словно не веря самому себе, он прижал руки к лицу и притронулся к губам, будто впервые их почувствовал.

Вторую склянку из руки у меня уже выдернули. Старший привратник осушил склянку и крякнул. Затем произнес хриплым голосом:

— Наконец-то… Идем, алхимик, я проведу тебя, куда скажешь, только верни голос и моей жене. Она работает на кухне у этого долбаного Воронова.

Он сходил в будку, нажал там что-то и массивные кованые ворота медленно распахнулись.

— Куда тебя провести? — спросил он.

— Туда, куда никому хода нет.

— Таких мест два — небольшая башенка вроде часовни на крыше и дверь в подвале. Большая и толстая дверь.

— Веди меня к двери, — кивнул я ему.

Мы оставили молодого парня в смятении. Он все еще будто не верил, что может снова говорить, — вероятно, боялся, что эффект зелье временный. Такую же мысль озвучил и мой спутник.

— Это ведь не временный эффект? — обернувшись на ходу, спросил он.

— Это зелье развеяло наложенные чары, — просто ответил я.

Мы продолжили путь. Все встреченные нами слуги с удивлением косились на неизвестного типа в темном пальто. Каждого привратник убеждал принять от меня зелье. Даже вооруженная охрана не стала чинить препятствий, когда мой спутник заговорил с ними своим хриплым голосом. По мере того, как мы продвигались по территории особняка и самому зданию, его коридоры полнились радостными возгласами. Подчас совершенно комичными:

— Раз-раз, проверка! — кричал молодой лакей в изумрудной ливрее. — Раз, это полный расколбас!

На кухне, наверное, работает.

Происходило то, о чем я как-то уже размышлял. Диметрий заставил этих людей быть верными себе через страх. Но вот пришел я и освободил их от этого страха. От верности не осталось и следа.

Действительно, вскоре мы добрались по большой комнаты с плитами, сковородками, ножами на стенах, подвешенными кастрюлями. На плите кипело ароматное варево, по кухне полз пряный аромат. Привратник, сопровождавший меня, первым делом отыскал женщину в годах, которая месила мускулистыми руками тесто. Ее лицо, фартук, одежда были покрыты тонким слоем белой муки.

Ничего не понимая, она приняла зелье от радостного мужа, который, почти пихая ей в зубы склянку, все время приговаривал ласковые слова. Мне даже стало немного стыдно, что я стал свидетелем этой сцены. Дав им пару минут порадоваться, затем потребовал от спутника выполнить свою часть сделки.

Вскоре я стоял перед массивной металлической дверью на несколько уровней ниже земли. Ее поверхность матово блестела, и мне казалось, что я различаю гудение за ней. Хотя знал, что источник магии, захваченный Диметрием-Вороновым должен находиться намного глубже. Охраны не было. Видимо, Воронов считал излишним держать несколько человек перед неприеступной дверью. Или не доверял.

— Вот, — сказал привратник. — На пушечный выстрел сюда никого не подпускает его светлость. А если узнает, что кто-то подходил к двери… то немота покажется детской забавой. Удачи тебе, алхимик, чтобы ты ние задумал. А я свое дело сделал и теперь сваливаю.

Он тут же развернулся и почти побежал прочь по полутемному коридору назад к лестнице, по которой мы спустились.

— Массивная конструкция, — пробормотал, проведя рукой по слегка шершавому холодному металлу. Никаких кнопок или замочных скважин не наблюдалось. Стык между дверью и проемом едва нащупывался — он был тоньше волоса. — Наверняка открывается с помощью какого-то артефакта. Такую дверь трудно взломать.

— Не для меня, Хозяин! — откликнулась из внутреннего кармана Морвина.

Я пришел сюда не совсем один.

— Знаю, поэтому и взял тебя с собой, — сказал, вытаскивая атманит.

— А я думала, все благодаря моему исключительному красноречию! — саркастично заявила Морвина. — На какой букве словаря мы остановились в прошлый раз?

— На букве «Р» и глаголе «расплавлю», — не дал Морвине устроить одиночный концерт имени ее самой. — Работаем, атманит.

— Да поняла-поняла, — с наигранной обидой отвечала артефакт, обращаясь в моей руке в клинок.

Я вонзил ее в щель по самую рукоять, почти не встретив сопротивления. Для этого пришлось отдать артефакту всю магию, что у меня оставалось. Сделал это без малейших колебаний. Если все получится, то с магией проблем больше не будет, а Морвина обретет полную силу. А если не получится… мне будет уже все равно.

Но второй вариант я даже не рассматривал. Верховный Магистр Алхимии и без магии крайне опасен.

Морвина кряхтела и пыхтела. Я видел, как ее маленькое лицо кусает губу острыми зубками. Уверен, это она просто рисуется, чтобы себе цену набить. Взглянул зрением алхимика и увидел, как она расползлась сотней крохотных змей внутри двери. Они выгибались, мерцали разными цветами, подбирая магическую комбинацию открывающего артефакта.

— Готово! — наконец изрекла она, сплюнула на пол и вытерла рукой несуществующей пот. — Сейчас бы баночку холодненького…

Дверь дернулась и неслышно двинулась в мою сторону, распахиваясь. За ней оказался старый лифт с открытой кабиной, вроде тех, которыми пользуются шахтеры.

Ох, Диметрий, мог бы и на нормальную шахту раскошелиться…

Вошел, закрыл за собой скрипучую решетку и дернул рычаг. Громыхая так, что пол-Москвы узнало о моем визите, кабина ринулась вниз. Резко остановилась через три сотни метров (по моим внутренним прикидкам), и я оказался в длинной прямой шахте с каменными стенами и деревянными подпорками. В глубине мерцал зеленый свет. На него я и двинулся.

Ход привел в большую круглую пещеру с плоским полом. Над головой вращался и тускло светился источник магии этого мира. Сверху и снизу из него били зеленые лучи — пожалуй, единственные уцелевшие Нити магии, полные Порчи. Как и само Ядро. Внизу, в полусотне метров, под светом, раскинув руки, рисовался Диметрий.

Нисколько не сомневался, что он ждет меня. С ходу решил обломать ему пафосный момент.

— Делай так каждый день, и шея не будет болеть! — продекламировал, идя по пещере в его сторону. — Хотел послать тебе сообщение с точным временем моего визита, но ты не оставил номер, старый друг.

Как всегда, увлеченный только самим собой и своим образом, Диметрий пропустил мои колкости мимо ушей.

— Знал, что ты придешь, Геллер! — громко, будто красуясь перед невидимыми зрителями, ответил Великий граф Воронов, опустив руки. — Придешь, чтобы засвидетельствовать мой окончательный триумф! Ведь у тебя нет ни единого шанса победить в этот раз… — Он картинно взмахнул рукой и указал на пораженное Порчей Ядро.

Я молча подошел к нему, остановившись за полдюжины метров, вытащил пустую склянку из кармана и катнул ему под ноги.

— Не-е-е, — погрозил Диметрий пальцем, — второй раз этот номер с фильтрующим зельем не пройдет! Я двести лет готовился к твоему приходу! Ты всерьез думал, что сможешь одолеть меня тем же самым способом, что и в прошлый раз? Это даже оскорбительно, Геллер. Или как тебя сейчас лучше называть? Исаев?

Я все еще молчал. Спокойно смотрел в его холодные, змеиные глаза. Наш поединок продолжался с минуту или больше, пока он наконец не выдержал и не наклонился, чтобы схватить пустую склянку. Открыл ее, поводил носом над узким горлышком.

— Что это? Felix Felicis? — Воронов расхохотался, запрокинув голову. — Серьезно? Ты просто накачался зельем Жидкой Удачи? Чтобы что? Удача тебе не поможет!

— О, нет… — покачал я головой, — удача поможет не мне, а миллиардам других.

— Что? Каким еще миллиардам?

Вместо ответа я просто огляделся, ища кое-что. Как раз должна была прорезаться первая… ах, вот она!

Сверху, на расстоянии в сотню метров и едва заметная на фоне зеленого свечения тянулась сквозь толщу породы первая новая Нить. Но благодаря своему дару я видел ее так, словно она прорастала прямо возле моего лица. Трехцветная, сплетенная из сотен тонких жгутиков, новорожденная Нить продолжала расти и тянуться к источнику магии. Бактерии, которых мы открыли и улучшили в лаборатории и у меня дома, поглощали Порчу и тут же преобразовывали ее в новые магические каналы. Будто первый зеленый росток пробивался сквозь холодную землю после очень долгой зимы.

Диметрий не сразу увидел Нить. А когда все же нащупал ее взглядом, было уже поздно. Впрочем, поздно было еще в пятницу вечером, когда я вылил фиал с зельем в саду Листницких. Просто там место оказалось наиболее благоприятным из всех мне известных. В итоге, очень удачливые благодаря Felix Felicis, бактерии не просто начали формировать новые Нити, но и смогли перемещаться по ним, что в разы ускорило процесс.

— Ты мне зубы заговаривал! — рявкнул Воронов и попытался ударить Порчей по растущему магическому канату. В его руке сформировалась потрескивающая энергией зеленая дуга. Он выбежал из луча света внизу Ядра и словно плетью хлестнул по Нити. Вот только этим он вызвал лишь взрыв роста. Миллиарды клеток мгновенно переработали Порчу и обратили себе на пользу. — Нет… Этого не может быть… Я не проиграю!

— Ты проиграл еще двести лет назад, Диметрий, — пожал я плечами, стоя на месте. — А мог бы прожить обычную пристойную жизнь.

— Да пошел ты, Геллер! Вечно ты всех жить учишь! Без тебя разберусь! — брызгал слюной враг.

— Ладно, молчу…

Воронов еще несколько раз попытался ударить Нить, но только ускорил ее рост. В конце концов она дотянулась до Ядра.

Яркая вспышка ударила по глазам, настолько ослепительная, что повалила меня на землю. Слышал, как рядом бухнулся Диметрий, вопя от боли и обиды. Глаза резало. Вскоре свечение угасло. Когда глаза вновь привыкли к зеленоватому полумраку, показалось, что ничего не изменилось. Вот только Ядро начало вращаться. Быстрее и быстрее, и с каждым оборотом светлых, очищенных пятен на нем становилось больше.

Воронов закричал, будто смертельно раненый зверь! Взвыл, скребя ногтями по зеркально ровному полу.

— Тварь! Геллер, ты тварь! Я два века подчинял себе Ядро! Подчинял себе весь этот мир! Да ты хоть знаешь, какие люди у меня на побегушках? Император у меня почти с руки ест, лишь бы продолжать жить! Ты… ты никогда не понимал, какой властью можешь обладать! Идиот!

— Ты два века мутил свои схемы, высасывал магию из мира, портил ее… — я присел рядом с ним. — А я исправил все за два месяца. Так что да… Среди нас двоих есть один идиот, и это не я. Я бы мог дать тебе второй шанс, Диметрий. Но за две сотни лет ты его упустил. Я не буду тебя убивать. Живи дальше в проклятом мире, который сам же и создал.

— Нет… — тихо ответил Воронов, вставая. — Еще ничего не кончено. У меня еще есть моя корпорация и синтопиозин. Плевать, что ты вернул магию. Я заберу ее снова…

Он окончательно встал, наклонил голову и пошел на меня. В его руках сверкнули изумрудным огнем два магических клинка. Я не шелохнулся.

— Этого у тебя тоже нет… Прямо сейчас с конвейеров твоих фабрик сходит синтопиозин, сделанный по новой, усовершенствованной формуле. Он больше не выкачивает из людей жизненные соки. Теперь он лечит, как и должен.

— Что? — замер в паре шагов от меня Диметрий.

С его лица не сходила злобная усмешка. Такая бывает у людей в двух случаях: когда они не верят, что проиграли, и когда у них тяжелое поражение мозга. В случае Диметрия я затруднялся ответить, какой вариант ему ближе.

— Ты лжешь. Блефуешь!

— Вовсе нет…

— Матвей! — рявкнул он вдруг так резко, что я едва не вздрогнул.

— Да, господин! — тут же отозвался знакомый голос сбоку.

Все это время человек в шляпе прятался в тени скалистого выступа слева от меня. Умел этот парень скрываться. Я даже не почувствовал его присутствия.

Он быстро подошел к нам, и Воронов рявкнул:

— Приведи ко мне моего сына!

— Да, господин! — как болванчик, повторил человек в шляпе и тут же исчез.

* * *

Несколько дней назад

Граф Воронов стоял возле окна и смотрел вниз, почти прислоняясь к стеклу лбом. Хотя он мог воспользоваться одной из камер наблюдения, к которым у него был доступ, предпочитал наблюдать таким образом.

А там в ворота «Воронов Фармацевтика» въезжал на своем лимузине тот, чье имя красовалось на всех бланках, печатях и документах компании. Его отец — Великий граф Александр Воронов.

— Трон из человеческих костей… — задумчиво повторил граф слова своей внучки Алисы, брошенные ему напоследок в их последнюю встречу.

С тех пор им так и не удалось больше поговорить, хоть граф и искал такую возможность. Алиса избегала встречаться с ним даже глазами.

Он вдруг осознал, что затея с синтопиозином обречена на провал. Видимо, слова внучки подействовали отрезвляюще. Он вспомнил дочь, в которой души не чаял, вспомнил, как пытался руководить ее жизнью и встречал жестокий отпор. Вспомнил, как та ушла, хлопнув дверью, чтобы выйти замуж за полюбившегося простолюдина. А не того, на кого укажет перст ее деда. Графа Александра Воронова.

Ему бы, Михаилу, вступиться за дочь в ту их последнюю встречу, когда его отец приказал ей принять предложение одного холеного столичного княжича. Однако он промолчал. Второй раз граф упустил шанс отстоять дочь, когда узнал о ее смерти, случайно наткнувшись на знакомую фамилию в отчетах об испытаниях. Бойлеров тогда убеждал его, что синтопиозин опасен для людей. Вот только отец приказал закочнить испытания и запустить производство лекарства.

— Ну и стоило оно того? — Граф бросил взгляд через плечо на свой кабинет, словно воочию снова увидел хлопающую дверью внучку. Она была вылитая мать.

Ради чего он пустился в эту авантюру с синтопиозином? Чтобы впечатлить отца? Точно?

Нет. Михаил провел рукой по лицу, наткнулся на короткую колючую щетину усов и с особой ясностью понял, что сделал это ради дочери. Будто хотел вступиться тем самым за нее, вырвать у смерти и памяти последний шанс заслужить искупление.

Отец… Нет. Великий граф Воронов не оценит его душевный порыв. Для него это слабость.

Внизу старший Воронов вышел из лимузина в сопровождении когорты охранников и слуг и вошел в здание. Через минуту он поднимется и войдет в кабинет своего сына. Михаил явственно почувствовал на себе его холодный презрительный взгляд.

Вдруг двери распахнулись, граф поднял глаза, уже говоря:

— Здравствуй!.. — но осекся на полуслове. В кабинет вошел совсем не Александр Воронов. — Исаев? Ты что здесь делаешь?

— Нет времени на объяснения, ваша светлость, — без предисловий заговорил парень. Взгляд его необычайно зеленых глаз под нахмуренными бровями впивался и пригвождал к месту. — Сейчас к вам войдет ваш отец и скажет, что я убил вашего брата.

— Что? — опешил Воронов. Мысли, которые он крутил в голове все утро, вдруг осыпались, как карточный домик от дуновения ветра. — О чем ты говоришь?

— О Давиде Воронове. Я действительно причастен к его смерти, но не убивал его.

— Я не понимаю…

— Давид создал подпольную лабораторию по производству особого состава, дурманящего разум жертв. Я испортил его, превратив в кислоту. Я пытался предостеречь Давида от опрометчивых действий, но он меня не послушал. Разбил бак с запасами и залил подвал своего особняка кислотой. После выделился газ, и все взлетело на воздух. Но вам скажут, что я убил его.

Несколько долгих мгновений Воронов молчал, пытаясь осознать слова Исаева. Тот молча ждал и, судя по его лицу, говорил чистую правду.

— Как… как ты выжил? — спросил граф, но тут же махнул рукой. — Впрочем, это неважно. Мне бы тебя на блюдечке преподнести своему отцу… Он не любит, когда убивают его наследников. За такой подарок, меня возвысят без всякого проекта по синтопиозину.

Воронов ожидал, что почувствует гнев, но в душе было пусто. Ни одна жилка не откликнулась на весть об ужасной смерти брата. Он его не любил и не считал своей семьей. И всегда знал, что этот выскочка кончит плохо. Единственной его настоящей семьей была Алиса, однако долг человека графской крови, да еще столь влиятельного и богатого рода, велел ему не спускать Исаеву его проступок. Однако…

Мысль не успела оформиться в голове Воронова, как Исаев вновь заговорил. И его слова еще больше запутали графа.

— Именно об этом я и хочу вас попросить, граф.

— Я требую объяснений, Исаев.

— Все зависит от того, чего вы действительно хотели, когда поставили меня во главе нового проекта.

— Не понял, — как-то даже для самого себя простецки удивился граф.

Исаев поиграл желваками на скулах и оглянулся на дверь. Из коридора не доносилось ни звука.

— Вы поставили меня во главе нового отдела, дали карт-бланш на персонал и оборудование с задачей улучшить формулу синтопиозина. Для чего вам это? Потому что мне кое-что подсказывает, что вашему отцу это не очень-то и нужно, и он идет сюда, чтобы этот проект закрыть лично.

Теперь уже Воронов посмотрел на дверь — не идет ли кто. Ему вдруг захотелось, чтобы старший Воронов оказался за много миль отсюда. Однако он знал, что пора бы ему уже входить в дверь, но этого не происходило. Будто что-то или кто-то задержали Великого графа.

— Пока мы разговариваем, ваша внучка разыгрывает любящую правнучку перед прадедом. Не знаю, сколько у нас еще времени, — глухим голосом поторопил Воронова Исаев.

— Алиса? — опешил Воронов. — Она отвлекает графа, пока мы здесь?

Вдруг в голове Михаила Александровича что-то звонко щелкнуло. Алиса не просто не любит прадеда, а ненавидит его. Винит его в смерти своей матери, вместе с дедом. И сейчас, ради пары минут для Исаева, она разыгрывает любящую правнучку, которая соскучилась по родственнику.

Разрушенный карточный домик мыслей Воронова окончательно сдуло сильным порывом ветра. Он словно резко протрезвел и собрался. Раз Алиса пошла против себя, значит, Исаев пришел со стоящим предложением.

— Я назначил тебя на этот проект, чтобы больше ни один отец не потерял сына или дочь из-за этого лекарства, — твердо, даже звонко, отчеканил Михаил. Сам не заметил, как вечно слегка ссутуленные плечи его расправились, проступила выправка, больше соответствующая молодому графу-повесе, чем усталому от работы старому Михаилу Александровичу Воронову. — Хочу исправить все, пока это еще в моих силах.

— Тогда слушайте, — наклонил голову, будто собираясь атаковать, Исаев. — Мне нужна вся документацию по Проекту П — это основа формулы синтопиозина. Для этого сделайте, что я скажу. Для начала сдайте меня вашему отцу и выполните любой его приказ. Главное — выиграть время и не вызвать подозрений.

* * *

Сейчас

Матвей появился так же внезапно, как и исчез. Отсутствовал он буквально несколько секунд — видимо, знал, где искать младшего из Вороновых. И нашел.

Михаил Воронов появился вместе с Матвеем прямо рядом со своим отцом. Взъерошенный, в бежевой шелковой пижаме он смачно сплюнул под ноги Великому графу пенистым сгустком зубной пасты.

— Какого?.. — тут же взъярился Диметрий, глядя на испачканный брызгами ботинок.

А я не смог подавить улыбку. Надо же, с каким усердием Матвей выполняет его поручения. Аж не стал церемониться и вытащил младшего Воронова во время вечернего туалета. Хорошо, что он просто зубы чистил.

— Подождать не мог⁈ — взвыл Диметрий.

Граф Михаил ошарашенно огляделся.

— Отец? Исаев? Что здесь происходит? Где я? И что за штуковина над моей головой?

— Здесь вопросы задаю я! — не выходя из истерики, кричал Диметрий-Воронов. Волосы его, собранные в конский хвост, начали выбиваться в разные стороны, делая его похожим на эксклюзивное огородное чучело. — Это правда⁈

Графу Михаилу надо отдать должное. Он быстро понял что к чему и подобрался.

— Я бы смог ответить, отец, если бы слышал вопрос, — невозмутимо ответил он.

Диметрий со свистом втянул воздух сквозь зубы и похрустел шеей, пытаясь совладать с собственным гневом.

— Ты запустил производство синтопиозина по новой формуле?

— Да, отец.

— Разве я не сказал тебе уволить Исаева? — зеленея от бешенства, как шар Ядра над нашими головами, процедил Воронов.

— Я и уволил. А также прислал его наработки, как ты и просил. Приказа остановить сам проект я не получал, — граф был все так же невозмутим.

Даже в пижаме он сейчас умудрялся выглядеть достойно.

И тут Михаил Александрович сделал то, что делать совершенно не следовало — посмотрел на меня и едва заметно кивнул, мол, свою часть сделки выполнил, очередь за тобой.

Это не укрылось от его отца. Миг, и Диметрий-Воронов прижимает руку к животу своего сына, а из его спины торчит зеленое магическое лезвие, шипящее от крови.

«НЕ-Е-ЕТ!!!» — закричал голос внутри меня.

— Так и знал, что даже среди моих детей найдется предатель, — прошипел Диметрий.

Хотя сам был таковым.

Граф Михаил отступил на шаг, клинок из Порчи погас, и младший Воронов мягко осел на землю, рукой не давая себе окончательно упасть. На животе у него стремительно росло кровавое пятно.

— НЕ-Е-ЕТ!!! Деда! — застучал эхом громкий, звонкий голосок.

Алиса.

Она сломя голову бежала от прохода к нам. Ее рыжие волосы огненным хвостом развевались на бегу.

— Дура… — скрепя сердце, промычал я. — Зачем пошла за мной? Говорил же, не надо!

Очевидно, она меня не послушалась и все равно поехала следом в Москву и затем сюда. Наверняка хотела в глаза посмотреть тому, кто повинен в смерти ее матери. Не смогла дождаться, когда я просто отрублю ему голову.

— Проклятое племя… — прорычал Диметрий. — Матвей, убей девчонку! А я разберусь с Магистром!

Человек в шляпе дернулся было в сторону Алисы, но я был быстрее. Молниеносно выхватил из кармана Морвину, и она тут же превратилась в тонкое длинное лезвие, которым я распорол шляпу, шарф и сильно обожженное лицо Матвея. Под порезом мелькнула белая кость скулы, враг зажал руками огромную рану, взвыл и тут же испарился.

Сбежал.

Диметрий злобно оскалился. Распустил сиреневую бабочку на шее и отшвырнул кусок ткани в сторону, попутно сорвав с воротника накрахмаленной рубашки несколько пуговиц.

— Трусливая погань! Сам с вами разберусь!

— Хватит, Диметрий! — громыхнул я, впервые за весь день повысив голос. Он раскатистым эхом прокатился по огромной пещере. — Пади ниц и сложи свою голову, как подобает. Если у тебя осталась хоть капля чести!

Вместо ответа в руках Диметрия появилось оружие из Порчи. Сеть и меч. Он отпрыгнул на пару метров от меня, разрывая дистанцию. Взмахнул сетью и швырнул в меня. Сбоку в этот момент плачущая Алиса упала на колени рядом со своим дедом.

— Дедушка… — всхлипнула она.

— Внучка, — краем глаза я видел, как бледный граф улыбнулся.

А сеть уже накрывала нас всех. Ее нити наверняка или прожгут нас насквозь, или причинят невыносимую боль. Я попытался развеять магию. Но все же это была Порча, а не обычные узлы из Нитей. Мои пассы руками и движения телом не сработали. Сеть продолжила полет. Когда оставались считанные сантиметры, я умудрился извернуться и полоснуть по ней лезвием атманита. Магический артефакт вспыхнул белым огнем, разрезая путы и отшвыривая сеть.

— Ау! Жжется, жжется! — запричитала Морвина, а на лезвии появились крохотные цветочки ржавчины.

— Не работает твоя магия? — вскричал Диметрий и в свободную руку призвал плеть. Пробуя ее, хлестнул по полу, и в месте удара поползли трещины.

— Придется потерпеть, Морвина, — прошептал я, готовясь к новой атаке.

Одновременно в этим двинулся вбок, выводя из-под удара Алису с дедом.

— Потерплю. Против гада, который своих детей убивает, потерплю… — с глухой яростью ответила атманит. — Но с тебя потом полный комплекс спа-процедур для магических артефактов. И клинок! Отполируешь мой клинок лично!

— Все, что угодно, — коротко усмехнулся я.

Радовало, что боевая подруга не теряла присутствия духа. С таким союзником хоть войско Диметриев можно одолеть!

Враг ринулся в атаку, хлеща во все стороны хлыстом. Я отбивался. Его меч встречал своим, отчего яркие вспышки освещали пещеру и громко трещал от разрядов магической энергии воздух. Прямо во время боя я питал Морвину магией, черпая ее из расположенной неподалеку толстой Нити. И все равно с каждым ударом на ней появлялись пятна ржавчины, а сама она шипела от боли.

К сожалению, Диметрий тоже питал свое оружие Порчей, беря ее прямо из еще зараженного Ядра. И с каждым разом его атаки становились все сокрушительнее. Плеть со свистом рассекала воздух и выбивала целые куски породы там, где я стоял мгновение назад.

Очередной удар чуть не застал меня врасплох. Увернулся от плети, и Диметрий тут же попытался достать меня мечом с другой стороны. Успел блокировать зеленый клинок своим прямо перед собственным лицом. Меня обдало тошнотворным жаром. От такого близкого присутствия Порчи сделалось дурно — организм среагировал и начал ее поглощать, перерабатывая, отделяя чистую магию от вредной части. Уперся ногами и оттолкнул оружие Диметрия. Воспользовался его короткой заминкой и сократил дистанцию резким коротким прыжком.

Вот мы лицом к лицу. Его глаза широко раскрыты, зрачки расширены, и в них плещется изумрудное пламя безумия.

Противник окончательно помешался и так просто не остановится. Но мне этого и не надо. Пора покончить с ним раз и навсегда.

— Я не дам тебе возродиться! — выкрикнул, осыпая его градом ударов.

Из-за близкой дистанции он не мог пустить в ход плеть и неуклюже отбивался мечом. Я напирал, но вдруг плеть превратилась в щит, и лезвие Морвины вонзилось в непреодолимую преграду. Шипение и треск заполнили воздух. Ядро за головой Диметрия, будто завращалось быстрее, посылая в разные стороны острые лучи Порчи. Внутри магия боролась за свое выживание.

— Долго… не продержусь… — простонала Морвина.

Клинок и щит все еще соприкасались. Безумная сила пыталась оттолкнуть мое оружие, но я старался прорубить щит. Верил, что получится.

Вдруг бабахнул взрыв, и меня отшвырнуло. Крепко приложило спиной о стену пещеры. А Диметрий взревел, словно дикий зверь. Его тело покрывали трещины, из которых сочилось пламя Порчи, глаза превратились в два огонька, а из раскрытой пасти вместе с ревом вырывался огонь. Все такой же зеленый.

Диметрий использовал энергию Порчи на полную катушку, и она выжигала его изнутри. Заодно он оттягивал ее из Ядра, чтобы одолеть меня. Тем самым помогал мне победить.

Значит, надо просто продержаться. И без зелий у меня ничего не выйдет. Пока меня и Воронова разделяли с десяток метров, я выхватил со своего пояса сразу несколько зелий и выпил их одно за другим. Их действие смешалось уже через несколько мгновений. Волна энергии захлестнула меня, даря одновременно боль и силу. Плоть превратилась в жидкий, словно все время перетекающий металл, руки так крепко сжали рукоять Морвины, что она ойкнула и сдавленно выдохнула:

— Ох, глубже… ой, то есть… крепче, Хозяин!

Порча раздула тело Диметрия в два раза, налив его мускулы разрушительной мощью. Он проворно побежал ко мне, занося над головой меч. С каждым толчком ноги на полу появлялись трещины.

Наши клинки вновь встретились, породив сильный порыв ветра и оглушающий треск. Затем враг атаковал щитом, пытаясь ударить меня по лицу, но я перехватил щит за его край свободной ладонью. Порча под моей рукой загудела, но я ничего не чувствовал. Зелье работало.

И будет работать еще секунд тридцать.

Я пошел ва-банк. Беспрестанно осыпал ударами Диметрия, не обращая внимания на его. Пока плоть из расплавленного металла сдерживала энергию Порчи.

Мечи со свистом рассекали воздух, из груди рвалось сдавленное тяжелое дыхание, трещала магия, осыпая горячими искрами и каплями осязаемой магии пол вокруг. Чем дольше продолжался бой, тем больше Диметрий впитывал энергии из Ядра. Он все время менял оружие. Меч на молот, молот на булаву, булаву на пистолет, пистолет на копье, а затем снова на меч. Пол пещеры под ногами уже просто превратился в каменную крошку и громко хрустел, иногда выстреливая острыми осколками.

— СДОХНИ, ГЕЛЛЕР!!! — не своим голосом проорал Диметрий, обрушивая на меня сразу два меча.

Удар оказался слишком быстрым. Попытался отклонить его Морвиной, но ее волнистое лезвие все же не выдержало и сломалось пополам. И все же траектория сдвоенного удара изменилась. Мечи один за другим скользнули по левому плечу, уже не скрытому под жидким металлом. Сознание взорвалось от боли, левая рука тут же повисла плетью. Клинки прошли дальше и вонзились в каменное крошево под ногами, породив ударную волну всплеска Порчи.

Мои ноги подогнулись, ниже коленей их словно опустили в кипящую лаву. Не помня себя, лишь одной силой воли заставляя тело двигаться и цепляясь ускользающим сознанием за мысль «Сейчас или никогда!», я подогнул опорную ногу. Почти падая, развернулся и полоснул обрубком по шее Диметрия. Теперь боль пронзила и правую руку, но к моим ногам откатилась отрубленная голова бывшего друга, предавшего меня и все, во что мы когда-то верили.

Из шеи еще стоящего трупа ударил фонтан зеленой энергии. Влетел в стену и расплескался в разные стороны, погаснув навсегда. Тело осело на колени и завалилось на бок. Почерневшее и дымящееся, оно наконец замерло.

Обессилев, я упал на колени. Все было кончено. Вокруг установилась тишина, а вверху сияло золотом магическое Ядро. Во все стороны от него ползли все новые Нити.

Думаю, те бактерии и до других миров доберутся. Ведь все Ядра связаны. Я видел, когда умер в прошлый раз.

Собрав в кулак остатки сил, я пополз в направлении сидящей фигурки Алисы. Золотой свет падал на ее волосы и плечи, делая ее похожей на существо из чистой магии.

Рук я не чувствовал, но постепенно начали возвращаться силы. Правая все еще сжимала рукоять Морвины. Выкинув ладонь вперед и подтаскивая тело, заметил, что ее глаза закрыты. Я мог только надеяться, что не навсегда.

— Ох… — вдруг простонала она. — Два комплекса спа-процедур, Хозяин. Два.

Наконец я дополз до Алисы. Левая рука вовсе не работала, так что полз долго, но за все время девушка не шелохнулась. Оперевшись на правую руку, я заглянул в лицо лежащего на ее коленях Воронова.

При виде меня на бледном, без кровинки лице графа мелькнула слабая тень улыбки.

— Мы победили? — тихо спросил он.

— Да.

— Хорошо… — снова улыбнулся он.

Его глаза закрывались, но он сопротивлялся сну изо всех сил, что у него остались. На лицо его капали слезинки плачущей Алисы. Она гладила его щеки и лоб, не в силах сказать ни слова. Я протянул ей зеленый батистовый платочек, который носил с первого дня нашего знакомства. Тот самый, которым она забинтовала мне изрезанную осколками руку. Постирал его и все время забывал вернуть. Что поделать, я порой бываю сентиментален.

— Позаботься… об Алисе, — из последних сил сказал Воронов. — У нее, единственной из нас, по-настоящему… доброе сердце.

Это были его последние слова.