Кавалькада блестящих черных автомобилей — от явно бронированных, осевших под собственным весом, до двух небольших седанов в начале и в конце колонны — остановилась прямо напротив ворот в комплекс зданий нижегородского филиала «Воронов Фармацевтика». До неприличия длинный лимузин, явно намекавший на то, что у владельца финансовые возможности такие же огромные, как и его комплексы, въехал внутрь.

Про себя я подивился тому, как грациозно он двигается при всей своей длине.

— И что же все-таки нужно графу Воронову? — задумчиво спросил вслух, чтобы меня поняли все, а не только Оксана Ивановна.

— Привез подарки на Новый год! — зло сказал позади Бойлеров.

Мы отвернулись от окна и проследили взглядами, как Иван Степанович, лавируя между приборами и столами, подходит к нам.

— Исключительно для тех, кто весь год плохо себя вел, — продолжил он, встав рядом и взглянув вниз. — То есть нам с вами явно достанется, но только на орехи. Личный визит главы компании может говорить только о двух вещах: кого-то наградят или кого-то с треском уволят. Ставлю на второе.

Уборщица скорбно покачала головой, соглашаясь. Да и мое предчувствие говорило, что от приезда человека, убившего двести лет назад своего учителя и разрушившего всю мировую магию, хорошего ждать не стоит. Но пока мы стоим здесь, уходит драгоценное время.

— Продолжим работу, отдел, — хмуро сказал я.

Знаю, возможно, они ждали от меня какой-нибудь речи, но я никогда не был в них силен. Я алхимик, а не оратор. Но все же кое-что решил сказать.

— Скажу честно, я не знаю, что нам готовит приезд главы всей компании, но он явно не обойдет вниманием новый отдел. Однако… — я выдержал паузу, — на наших с вами плечах задача помочь не только людям, пострадавшим от Порченных лекарств, но и восстановить равновесие мира, вернув в него магию. — На этих словах глаза Оксаны Ивановны чуть на лоб не полезли. — Так что давайте не будем терять времени! За работу!

— Проклятье… — тихо выдохнул Бойлеров, но я все равно услышал. Он стоял недалеко. — Что со мной происходит, а? Впервые за десять лет работать захотелось. Действительно захотелось!

— И мне, — хмыкнула и показала жестами уборщица. — Я вам свежее мыло налила в дозатор. Самое лучшее!

— Спасибо, вы наша спасительница, — обрадовал я женщину.

Она очень мило смутилась и спрятала свои чувства за мытьем пола.

Алиса и Бойлеров поспешили к своим рабочим местам, а я на несколько секунд задержался у окна. Просто чтобы убедиться, что это действительно тот самый Великий граф Воронов.

В самом низу, на краю видимости, почти на кромке стекла лимузин остановился. Следом подъехал внедорожник, отделившийся от кавалькады, который я сперва не заметил. Он остановился, и несколько квадратных парней в серых костюмах, выйдя из него, окружили длинный автомобиль. Закрутили головами, осматривая окрестности и крыши домов, доложили по рациям, спрятанным в рукавах, и только тогда открыли дверь лимузина.

Первым выскочил какой-то лакей, подавший руку сидевшему внутри человеку. Я не смог разглядеть его лица. Но вышел он… с помпой, если так можно выразиться. Сперва показалась золотая палка, по всей видимости трость, затем рука и следом он сам. В простом на вид, аскетичном черном костюме, но явно сделанным по фигуре и очень дорогим. Даже со своей позиции я слышал звон монет, пересыпавшихся в карман портного.

Отсюда увидел только волосы, тронутые сединой и собранные в конский хвост. Затем человек двинулся к входу в здание в сопровождении своей свиты из охранников и нескольких лакеев и исчез из моего поля зрения.

Что ж, похоже, это действительно Воронов-старший.

В душу закралось нехорошее предчувствие. Как сказал Бойлеров, вряд ли мне понравятся подарки главы. Не стоит надеяться, что его визит сюда обойдет меня стороной. Как говорили в моем мире: на Единого надейся, а мана-кристалл из машины вынимай.

— Мне нужно поговорить с Вороновым до того, как с ним поговорит граф, — произнес я вслух, разворачиваясь к выходу.

И столкнулся нос к носу с Наташей.

— Ой! — воскликнула она, чуть не уронив планшет, и тут же улыбнулась. — Не так резко, господин Исаев, а то без ассистентки останетесь. И вряд ли вам удастся поговорить с Михаилом Александровичем до того, как его отец поднимется к нему в кабинет… Правда, у меня есть идея, как его задержать. Точнее, кто мог бы его задержать.

— Не томи, Наташа, — поторопил ее.

Она одними глазами показала на Алису, как раз севшую за свой рабочий стол.

— Селезнева? А она как может помочь?

— Вообще, не в моих правилах подслушивать, но несколько дней назад она ходила к главе филиала. Разговор у них вышел довольно громкий, — виновато пожала плечами Наташа, прижав к груди планшет. — Сути я не уловила, но, кажется, ее с Вороновым связывают какие-то родственные отношения.

Я не поверил своим ушам. Несколько секунд смотрел то на Наташу, вновь пожимающую плечами, то на Селезневу. Сказав Наташе подождать в сторонке, направился к Алисе и так тихо, чтобы не слышал Бойлеров, спросил:

— Ты действительно родня графу Воронову?

Девушка, читавшая какой-то отчет, замерла статуей. Только через несколько секунд она отмерла и подняла на меня взгляд.

— С чего ты взял?

— Слухи ходят.

Она наклонилась и посмотрела мне за спину, где Наташа нарочито делала вид, что ей очень интересны новые светильники на потолке.

— Ясно, — хмыкнула Алиса. — Допустим, он мой дедушка. Но сразу предупреждаю, что не собираюсь использовать свои связи, чтобы продвинуться по службе. Или тебя продвинуть.

— И не собирался просить об этом, — подкатил стул и сел рядом с ней. — Но собираюсь попросить о другом. Мне нужно с глазу на глаз поговорить с твоим дедушкой, пока он не встретился с твоим… прадедушкой?

— Ладно, — легко согласилась она.

И я снова не поверил своим ушам. Не ожидал, что она согласится так легко. И что информация окажется правдой, если честно, тоже не до конца верил. С другой стороны… Нет, это ничего не объясняет. Что Алиса — внучка главы филиала, действительно тот еще сюрприз. Одно ясно — своему родству она явно не рада. Но сейчас оно может мне помочь.

— Но у меня одно условие, — резко заявила Алиса, стрельнув в меня синими глазами из-под ресниц. — Ты ответишь на мои вопросы.

— Какие угодно, но потом, — отрезал я. — Сперва задержи своего прадеда, чтобы я мог встретиться с дедом.

— Поймала тебя на слове! — резко поднялась она. — Поспешим, пока Великий граф еще внизу. Дедушка наверняка ждет его в своем кабинете.

И мы вместе быстрым шагом, переходящим в бег, поспешили к лифтам.

* * *

Разговор с Вороновым затянулся. И я каждую секунду поглядывал на дверь и прислушивался к звукам в приемной, опасаясь, что вот-вот войдет Великий граф в окружении всей своей свиты.

На вопрос, почему сын не встречает отца внизу, Воронов ответил, что Великий граф не терпит безоглядного подобострастия от своих детей. И вообще держится с ними довольно холодно и отстраненно. Когда он говорил это, я видел в его глазах глубоко запрятанную боль сына, который никогда не видел любви отца.

Наша беседа завершилась как раз вовремя. В приемной раздались голоса, и особенно выделялся нежный голос Алисы.

— … я предпочитаю всего добиваться сама, прадедушка Саша, — говорила она.

— И очень зря, — отвечал явно Воронов-старший. Тем же голосом, какой я слышал в воспоминаниях мертвого учителя алхимии. — Доверься ты мне, и я бы нашел в Москве лучшее применение твоим талантам.

Я выглянул за дверь и увидел, как они идут по коридору к приемной. Из-за угла показалась Алиса, а фигура самого графа маячила где-то за углом. Как и его свита из нескольких охранников.

Селезнева заметила меня первой. Глаза ее округлились от страха, а мое сердце забилось быстрее.

Меня вот-вот обнаружат.

— Что-то случилось? — спросил Воронов-старший.

Да и Алиса выражением своего лица меня вот-вот скомпрометирует!

— А? — посмотрела она на собеседника. — Да! Да, случилось! Скорее остановите лифт! Я забыла внизу сумочку!

Она подала мне знак рукой, и я, выскользнув за дверь, перебежал за стойку секретаря, где и спрятался, чтобы не быть обнаруженным. Свита и сам граф в этот момент оглянулись на лифт.

— Подожди, ты же была без сумочки, правнучка, — первым опомнился Воронов.

Но я уже находился в укрытии.

— Ой, и правда… — попыталась нелепо оправдаться Алиса. — Совсем забыла, что оставила ее в лаборатории.

— Что ж, над твоей внимательностью мы тоже можем поработать… — сухо ответил Великий граф.

Он и его люди прошли мимо стойки секретаря и исчезли в кабинете Воронова. Через пару секунд двое охранников вышли и заняли пост по бокам от дверей, но я к этому моменту уже оказался рядом с Алисой в коридоре. Из-за угла меня не увидели, и мы вместе вернулись в лабораторию.

— Фух! — только тогда выдохнула Алиса. — Мне нужен кофе с коньяком, чтобы успокоиться и забыть эти ужасные минуты… Ты чего так долго возился, Исаев?

— Твой дед оказался не самым сговорчивым стариканом, — честно ответил я.

— Будь он сговорчивым, ему бы не доверили филиал. Итак, — хлопнула она по столу, оглянулась на Ивана Степановича, засевшего в другой части лаборатории за документами, — мои вопросы. Точнее, всего один, — она прищурилась, и я прищурился в ответ. — Мне не дает покоя случай в теплицах Селиванова. Помнишь, когда ты спас Хлебникову?

Я кивнул. Как же не помнить.

— Ты тогда попал под действие новых удобрений, от которых изрыгал зеленую жижу ртом дальше, чем видел. И тут, — она кивком указала на микроскоп, под которым лежала чашка Петри, — тоже что-то зеленоватое. А в том удобрении был синтопиозин, это мы точно знаем. Понимаешь, к чему я веду? — Она по очереди показала пальцем на меня и на чашку, приговаривая: — Зеленое, зеленое. Скажи честно, Исаев, ты бактерия?

— Я… кто? — переспросил и расхохотался.

Она привстала с кресла и обличающе ткнула в меня пальцем.

— Не отвертишься своими шутками! Ты ведь тоже можешь фильтровать испорченную магию, не так ли? Как эти бактерии. Как ты их там назвал чудно… Плетущие. И началось все это с того зелья, когда ты чуть не умер, не так ли? Ты сделал зелье, которое позволило тебе фильтровать испорченную магию! И это уже не вопрос.

— Ну да, вопрос был раньше, — хмыкнул я и ответил честно. — Да, я сделал именно такое зелье.

И не врал ей, ведь из-за такого зелья и оказался в этом мире.

— Тогда… — задумалась девушка и взглянула на свои пальцы, будто пытаясь сосчитать на них что-то, — тогда ключ к решению в твоей крови? В том твоем зелье!

— Нет, — я покачал головой, досадуя на ее несообразительность. Наверное, она просто хотела найти простое решение. — Нет, мое тело может фильтровать испорченную магию, но строить новые Нити… это не ко мне.

— Блин, и правда. Ладно, буду думать дальше.

— Удачи, — искренне пожелал я, желая вернуться к своей работе, но тут взгляд упал на страницы документа, лежавшего перед Алисой. — Постой-ка, это же один из отчетов по испытаниям синтопиозина! Ты не должна этим заниматься…

Алиса испугалась и тут же кинулась сгребать под себя все бумаги, да только поздно опомнилась.

— Я… просто… искала кое-что… — неумело пыталась оправдаться она.

Вдруг рядом со мной встал Бойлеров. Он держал руки в карманах, а локтем прижимал к ребрам картонную папку, и его лицо было таким напряженным, что казалось похожим на камень.

— Думаю, Алиса искала это, — он выложил папку перед ней. — Отчет о самых первых испытаниях на добровольцах в одной из нижегородских больниц. Надеялся, что ты забыла об этом, но ошибся. Руководство пыталось скрыть эти данные, но, думаю, ты имеешь право знать.

Над головой с тихим щелчком включился кондиционер, и на нас опустился легкий холодок.

— Давай оставим ее одну, Исаев, — взял меня под локоть Бойлеров и легонько надавил, словно хотел развернуть.

Увидев застывший взгляд Селезневой, ее подрагивающие губы, я позволил своим ногам увести меня подальше от этого места.

— Что там? — спросил Бойлерова, когда мы отошли на почтительное расстояние.

— История болезни. Хотя правильнее было бы сказать, история смерти женщины по фамилии Селезнева.

— Родственница? — удивился я.

— Мать, — глухо ответил Иван Степанович и вернулся к своему столу.

Я остался стоять на месте. Ноги будто приросли к полу, а на голову обрушился целый камнепад. В одну секунду многое встало на свои места. Вот почему Селезнева никому не говорила, что она внучка Воронова. Не хотела, чтобы ее связывали с ним, всячески отрицала его помощь, но при этом работала в компании, пытаясь докопаться до правды. Уверен, ее конечной целью было получить доступ и полномочия для работы с формулой, погубившей ее маму.

Боюсь представить, что сейчас происходит в ее голове и сердце. Только издалека глянул на нее — девушка сидела, прижимая к груди ту папку.

Пойму, если после этого она захочет уйти, и держать не стану.

Думал заняться работой, пока еще есть время, но такой возможности мне не предоставили. Из мыслей меня вырвал задорный стук каблуков и голос подошедшей Наташи.

— Господин Исаев, — официальным тоном заговорила она, — вас вызывает на тридцатый этаж граф Воронов. Точнее, оба графа.

— Спасибо, — кивнул ей в ответ и направился к выходу из лаборатории.

Не оборачивался, но чувствовал спиной, как меня провожают три пары глаз.

Посмотрим, сработал ли мой разговор с Михаилом Александровичем.

* * *

Кресло, за которым я привык видеть младшего из двух графов Вороновых, занимал патриарх этого рода. В расслабленной позе, уверенный в собственной силе и несокрушимости, граф протянул руку к стеклянной столешнице и небрежно постукивал по ней пальцами, глядя, как я приближаюсь. Его глаза, холодные, прищуренные, как у змеи, изготовившейся к прыжку, пронзали насквозь. А за его правым плечом стоял знакомый мне человек в пальто, широком шарфе, заползающем на подбородок, и шляпе, надвинутой на глаза.

Матвей. Это не к добру.

Сам глава нижегородского филиала стоял с другого от Матвея конца стола.

С неудовольствием отметил, что остатки Исаева во мне напуганы, колени слегка дрожат, да и руки подрагивают, а сердце лихорадочно колотится.

Большим усилием воли заставил это тело подчиниться мне, расправил плечи, прогнал ману по энергетическим каналам, успокаивая сердцебиение, и вздернул подбородок, чеканя каждый шаг. Все-таки Верховного Магистра Алхимии из меня и каленым железом не вытравить.

— Вызывали, — сказал, заложив руки за спину и глядя в лицо младшему из Вороновых. Не спросил, а утвердил.

— Я вызывал, — поправил меня старший Воронов. Тот самый, что убил своего учителя два века назад. Лицо почти не изменилось — такое же холеное и молодое, лишь седина в волосах выдавала его более чем почтенный возраст. — Рад познакомиться, Максим Исаев. Весьма и весьма наслышан о ваших успехах в моей компании. И не только в ней… Вы ведь не просто отличный химик, но еще и отличный алхимик!

— Совершенно верно, отец, — поддержал его Михаил.

— А знаешь ли ты, что он убил твоего брата, сын? — холодно спросил старший Воронов.

Матвей наклонился к уху старшего Воронова и принялся что-то шептать. До моего слуха доносились лишь обрывки фраз.

— Господин… не видел… смерть… вопросом.

Воронов отмахнулся от него, как от назойливой мухи.

— Мне и этого достаточно! Жаль, что вряд ли полиция или Канцелярия поддержат меня, хотя… я мог бы это устроить…

— Да, отец, и это я знаю тоже, — перебил его Михаил. — Именно поэтому Исаев здесь. Я хотел, чтобы ты лично расправился с ним, поэтому обманом задержал его в нашей компании.

— Похвально! Очень похвально! — осклабился Великий граф, явив ряды белоснежных зубов. — И очень коварно… одно из необходимых качеств в нашей семье, Миша. Жаль, Давид оказался не таким прозорливым. А теперь… — улыбка Воронова стала еще более зловещей, — я хочу, чтобы ты уволил его, Миша, а мне прислал все его наработки. Они все у тебя, верно?

— Как пожелаешь, отец, — глухо отвечал младший Воронов. — Ты уволен, Исаев.

— Вот и прекрасно! — хлопнул в ладоши старший Воронов и встал из кресла, прошел вперед, двигаясь мимо меня, Матвей поспешил за ним, но вдруг граф замер и наклонился к моему уху. Шепнул: — В этот раз ты опоздал на две сотни лет. Я хочу, чтобы ты бессильно наблюдал, как магия этого мира гибнет, Верховный Магистр Геллер.

Будто с небес рухнул огромный гвоздь и пригвоздил меня к полу, не давая пошевелиться. Как обезумевшие летучие мыши на внезапно открытом чердаке, заметались мысли. Один за другим факты и домыслы сопоставлялись в мозгу, и внезапно нашлось объяснение, почему повадки, взгляд, язык тела этого человека казались мне такими знакомыми еще тогда, в видении мертвого алхимика!

Вставший возле меня младший из графов Вороновых сказал что-то, но его голос словно в вате утонул. Я совершенно его не слышал, обернувшись вслед уходящему главе компании.

— Диметрий? — сами собой шепнули губы.

Но за Вороновым уже закрылись створки дверей.