Кабинет начальницы отдела качества находился на двадцать втором этаже перед входом в сами лаборатории. Что в них самих, я представлял лишь примерно — анализирующие приборы, шкафы со стеллажами, полными документации и тому подобное.

В самом кабинете света почти не было. Только неярко горел монитор с заставкой из переплетающихся труб, и из окна падало зарево темно-оранжевого неба над городом. Пахло сиренью.

Хлебникова сидела за своим столом, и монитор светил на ее лицо, которое казалось мертвенно-бледным, как у человека, вдруг осознавшего, что его вот-вот казнят. Язык ее тела указывал, что Марина просто-напросто сломлена: плечи опущены, спина ссутулена, сжатые в замок ладони мелко подрагивают.

Но, увидев меня, девушка с усилием села прямо, вновь приняв горделивый и неприступный вид. Только глаза еще влажно поблескивали. Она прочистила горло и переспросила:

— Не поняла?

Нащупал на стене сбоку выключатель, и свет вспыхнул. Не слишком яркий, но Марина заморгала от неожиданности.

— Что значит, что твой род прервется? — повторил вопрос. — Я слышал, что тебе сказала Кудинова.

— Только тебя мне здесь не хватало, — буркнула она с привычным холодком в голосе. — Пришел похвастать своим карьерным ростом?

— Очень похоже, что да, действительно не хватало. — Я проигнорировал ее последнюю реплику, как и она — мою. Прошел и сел на стул напротив нее. — Ты дважды предала меня, Марина. Обычно хватает и одного раза, чтобы я разделался с предателем. Но я не мог поверить, чтобы ты просто так взяла и сдала властям человека, который спас тебе жизнь. Сдала дважды. Только что я услышал достаточно, чтобы убедиться в своих подозрениях. Что такое есть у Кудиновой на тебя, что ты оценила это выше, чем собственная жизнь?

— Не твое дело, — отозвалась Хлебникова ожесточенно. — Прошу покинуть мой кабинет, господин Исаев.

— Мое, раз вы двое сообщили в Канцелярию, что я — некий Алхимик, предводитель бунтовщиков. — Я не сдвинулся с места. — Мой вопрос все тот же, Марина. Это, — ткнул пальцем в стол перед ней, — последний шанс дать на него ответ. Последний шанс для тебя, Марина, потому что дальше я сделаю так, что Канцелярия Императора возьмется за тебя и твою… хозяйку.

Она молча сверлила меня серыми как сталь глазами. Собранная, напряженная, но мелкая дрожь мышц вокруг глаз говорила, что она изо всех сил борется с сомнениями внутри.

— Очень хорошо, — сказал я, вставая после нескольких секунд молчания. — Прощай, Марина.

Направился к выходу, твердо намереваясь уничтожить и ее, и Кудинову. К тому же я уже разработал план, с помощью которого дам Волкову то, что он хочет, и он отстанет от меня.

Мимолетным движением сунул в карман волос Марины, что взял со стола, когда ткнул в него пальцем. Использую в зелье, приму ее облик и выведаю все тайны начальницы отдела кадров.

— Стой, — глухо окликнула меня Марина.

То был план «Б», но план «А» мне нравился куда больше, потому что, честно говоря, нравилась Марина, хотя предательства спускать я ей не собирался в любом случае.

— Слушаю, — ответил, замерев у двери.

Проследил взглядом, как девушка подошла к большому, во всю стену окну, присела возле него на корточки и взяла небольшую цветочную кадку с землей. Только с землей, без цветов и каких-либо ростков. Она перенесла ее на стол, обхватила руками и сосредоточилась.

Вдруг под тонкими пальцами с лаконичным черным маникюром появилось мягкое зеленое свечение. Земля в горшке ожила, сквозь нее проклюнулось с десяток тонких колосков пшеницы. Через полминуты они поднялись сантиметров на пятнадцать над поверхностью и, мягко качнувшись, замерли. Молодые, сочные, зеленые колоски через несколько секунд начали сохнуть и умирать.

— Раньше род Хлебниковых мог поднимать целые поля и леса, — тихо заговорила Марина. — Потом мой отец заболел, а за ним — мой брат. Когда это случилось, Реликт начал переходить ко мне, но так и не закончил. Это все, на что я способна.

— Не знал, что ты дворянских кровей, — удивился в ответ.

Ее история с Реликтом сильно напомнила мне болезнь дочки Листницкого. Только наоборот. Там Реликт начал переходить от барона к Варе, которая заболела.

— Баронесса, — кивнула девушка. — Я не просто строила карьеру здесь, я пыталась заработать на лекарство для моих родных. Но недавно Кудинова пообещала, что сможет оплатить целителя и вылечить их, если я помогу ей убрать тебя, а затем и графа Воронова, чтобы занять его место. Ты прав, это я навела сыщика Канцелярии на тебя, сказав, что ты и есть тот самый Алхимик. Разумеется, я в эту чушь сама не поверила, — кислая ухмылка исказила лицо Хлебниковой. — Благородный Алхимик, спасающий людей за банку клубничного варенья? Какой бред… Но я знала, что ты, Исаев, потомок старого рода алхимиков и не мог избавиться от всего наследия своих родителей. Ты всегда был слишком сентиментальным.

Ну, кое-что я уже знал из невольно подслушанного разговора. А вот вторая половина… Видимо, речь идет о старом хозяине тела. Но он погиб, выпив собственное непроверенное зелье. И его место занял я.

— А в итоге мои родные оказались в заложниках, — продолжала Марина.

— Кудинова и не собиралась тебе помогать, — возразил ей. — Она просто будет из тебя веревки вить, пока ей это выгодно или покуда твои родственники живы.

— Какая уже разница… я не справилась. Ты здесь, а мои отец с братом во власти этой стервы, — Марина уронила голову на руки и закрыла лицо.

Я вдруг задумался, как бы я поступил в такой ситуации. Хм… Пожалуй, вовсе не стал бы сотрудничать с таким человеком, как Кудинова. На поверку она оказалась тем еще интриганом в юбке. Скорее всего, я бы просто-напросто нашел лекарство. Но у меня для этого имеются все навыки, не то что у Марины.

Так что судить ее в такой ситуации сложно.

— Я могу спасти твоих родителей, — произнес наконец, — но взамен мне нужна услуга. Предай для меня Кудинову и собери на нее компромат.

— Ага, как же, — горько усмехнулась брюнетка, отняв руки от лица. — Ты предлагаешь мне то же самое, что и эта гадина. Я что, дура, по-твоему? С первого раза ничего не понимаю?

— Ну… Вообще, да, дура. Просто круглая. Ты сразу могла прийти к человеку, который однажды тебя уже спас. Просто, видишь ли, — я подошел к столу, наклонился, нависая над Мариной, вжавшейся в кресло, — вы с Кудиновой угадали. Я и есть Алхимик. За одним исключением — беспорядки организую не я.

— С чего это я должна тебе верить? — тихо, с затаенной надеждой спросила девушка.

Она выглядела человеком, который внешне отрицал любую надежду, как пустую мечту, но в глубине души мечтал, чтобы кто-нибудь его разубедил.

— С того, что-либо ты поверишь мне, либо твой род действительно прервется, Марина. Пришли мне медицинские карты отца и брата, и я сделаю зелья. Получишь их, когда передашь компромат. У тебя время до пятницы.

Я снова двинулся к выходу из кабинета, сжимая в руке волос Хлебниковой, мой запасной план.

— Но ведь пятница уже послезавтра! — воскликнула она вслед. — Как мне это успеть? Как мне вообще все это провернуть?

На мгновение я обернулся, замерев в дверях.

— Не знаю, — пожал плечами. — Но знаю, что тебе лучше поспешить.

Ведь у меня тоже времени только до пятницы, пока Волков не попытался сорвать мне пятничный бал. А в том, что он о нем знает, я не сомневался.

* * *

Подтверждение этому я получил уже через пару часов. В нашем с Романом дворе стоял неприметный серый седан. Он ничем не отличался от соседних машин, припаркованных вдоль дороги — такой же старый, пыльный и несовременный. Как вдруг, когда я проходил мимо, его дверца со скрипом открылась и мне навстречу вышел лично Волков. Как и в прошлый раз, в темно-сером плаще-шинели, во всем черном и в черных перчатках.

Пожалуй, не стоило отпускать Григория за полквартала до этого места.

— Вечер добрый, господин Исаев, — с легкой издевкой произнес он. — Полагаю, здесь у вас гравитационных капканов не имеется.

— Капканов — нет, — спокойно ответил, сунув руку в карман и нащупав рукоять Морвины. На всякий случай.

— В этом нет нужды, Максим, — поднял ладони вверх Волков. — Я здесь лишь для того, чтобы напомнить о нашем соглашении. В Москве и Петербурге беспорядки набирают силу, в отдаленных губерниях буксуют, но лишь пока. — Словно в подтверждение его слов в отдалении что-то ухнуло. Скорее всего, взорвалась чья-то подожженная машина. — Я знаю о вашем мероприятии в пятницу…

— Я знаю, что вы знаете, — перебил его.

— Откуда? — удивился герцог.

— На основании ваших же слов, что в Канцелярию не берут идиотов.

— Ха! Верно, — покивал он. — Давайте так, Максим Максимович. Если до пятницы у меня будут все необходимые материалы на Кудинову и ее бенефициаров, то во двор барона Листницкого в самый разгар благотворительного вечера не высадится спецназ на вертолетах.

— Не нужно мне угрожать, герцог, — устало возразил Волкову. — Я своих слов на ветер не бросаю, и компромат будет у вас. Ведь сотрудничество с Канцелярией для меня пока что выгоднее. Но если вздумаете взять быка за рога… — припомнил я местную поговорку, — то бык может вспороть вам брюхо. И это вы тоже прекрасно знаете.

— Знаю, — мягко согласился Волков. — И надеюсь на ваше благоразумие.

С этими словами он сел в машину, завел ее и уехал прочь.

М-да… В Канцелярию не набирают идиотов, а вот мудаков… Ладно, нет времени о нем думать. Полно работы.

Дома меня неожиданно встретил Роман. Часть полицейских распустили по домам до следующей смены — прибыло подкрепление из более спокойных губерний. На вопрос о том, как дела с беспорядками, Роман, набивший рот едой, отвечать отказался. Сослался на то, что видит лишь маленький кусочек общей картины.

Но все же короткий разговор с ним кое-что мне дал. Раз прислали подкрепление, значит, готовятся к новому всплеску народных волнений. Если те выйдут из-под контроля, то могут нарушить и мои планы. И тогда Воронов победит. Позволять ему это я не собирался.

Всю ночь провел, работая над зельями. Готовил новые и параллельно, когда позволяло время, заряжал их с помощью силового ядра. Энергии тратилось мало, так как зелья были всего лишь пробниками, но их было много. Кропотливая и нудная работа буквально высосала из меня все соки, и к двум часам ночи я, обессиленный, рухнул в постель.

Нужно было поспать хоть немного.

* * *

Новая лаборатория поражала воображение. Работы были закончены, и маленькое помещение превратилось в огромное. Повсюду громоздилось новейшее оборудование, какое-то даже еще в заводской пленке на черных экранах. Пахло пластиком, хромом и химией.

Алиса, как рыжая пчела между цветами, носилась между приборами. Ей на откуп я отдал решение проблемы с бактериями. Все-таки у нее было подходящее образование для такой тонкой работы: изучение клеточных процессов. Как там называлась ее специальность? Ах да, микробиология. Вот пусть и работает.

На наших с Бойлеровым плечах лежала прежняя задача: разобраться с получением синтопиозина, чтобы внести изменения в формулу.

— Проклятье! — выкрикнул Иван Степанович, собираясь смести со стола кипу бумаг, но мой взгляд его остановил — он будто на пику накололся и опустил руки. — Я думал, что все знаю об этом веществе, но… Что это за хрень — Проект П⁈ Он — основа! А откуда берется и что из себя представляет — в бумагах ни слова!

— Узнаем, откуда он, узнаем, и что из себя представляет, — парировал я. — Продолжаем работу.

— Да-да… Пока что ясно одно: производят его где-то в одном месте, а формирование самого синтопиозина идет уже на других фабриках. Но все указания на это место тщательно подчищены. Или отчеты писал человек с обсессивно-компульсивным расстройством. Замазывал фразы, которые ему не нравятся… — зло проговорил Бойлеров, склонившись над листком, на котором в тексте повсюду чернели закрашенные полосы.

Граф Воронов должен был выдать мне всю документацию, но, видимо, и у него нет всей информации. Не любит Воронов-старший своих детей, не доверяет им.

В любом случае нужно копать дальше.

Пока не выясню в точности, что это за Проект П (хоть и догадываюсь, что это Порча, но неизвестно же, в какой форме), не смогу внести изменения в формулу.

После обеда нас собрала Алиса. На своем новеньком рабочем столе она расположила кучи снимков и отчетов приборов.

— Так, — будто запыхавшись заговорила она, — я кое-что выяснила. Если коротко, бактерия плетущая появилась недавно. Я нашла много сходств с другой бактерией, которая давно исчезла, но записи о ней остались. Раньше она не умела плести эти… как их?

— Нити, — нехотя подсказал Бойлеров, глядя на снимки.

— С чего ты взяла? — возразил я. — У вас не было регистрирующей аппаратуры, верно? Так что утверждать это нельзя.

Алиса с Иваном Степановичем переглянулись.

— А он прав, — согласился Бойлеров. — Получается, раньше бактерия плела Нити. Ладно. Давай дальше, Селезнева.

На несколько секунд рыжая будто зависла, осмысливая новую информацию, затем продолжила:

— Хорошо, тогда… Блин, почему я об этом не подумала⁈ Тогда все еще проще! В общем, мое новое предположение: бактерия поглощала магическую энергию через внешние подобия Нитей. Но затем, когда магия стала исчезать, она изменилась, приспособилась, научилась поглощать эту Порчу с помощью тех же Нитей. Но Порча повреждает внешние Нити клетки, разрушает ДНК бактерии. Испорченная магия поглощается вот этими органеллами, которые я смогла зафиксировать с помощью прибора, модернизированного Исаевым, — она показала на снимке несколько небольших кружочков с черным нутром. — Магия очищается с их помощью, клетка получает энергию, но Порча испортила, — Алиса покривилась на свое косноязычие, — ДНК, и большая часть Нитей просто сразу выходят мертвыми, то есть не может завершить плетение, если можно так выразиться.

— Но есть и живые, — догадался я. — Иначе бактерия бы погибла.

— Да! — чуть не подпрыгнула Алиса. — Она обладает феноменальной живучестью. Поэтому, получив доступ к чистой магии, начала производить огромное количество микроскопических Нитей.

— Мир пытается исцелить сам себя… — прошептал я. — Надо лишь его подтолкнуть. Дать источник магии клетке внутри клетки. Причем такой, чтобы он защитил цепочки ДНК.

— Эй, ты украл мою реплику, — притворно обиделась Алиса. — Но вот как это сделать, я ума не приложу.

— … и чтобы при делении клетки этот источник тоже делился, — продолжал я свою мысль. — Молодец, Алиса! Ты отлично справилась!

— Благодарю, Максим Максимович, — присела она в реверансе.

Или это книксен? Память Исаева не знала, а я и подавно. В моем мире эти вещи назывались по-другому.

— Детишки… — внезапно всхлипнул Бойлеров, вытирая сухую щеку. — Я так вами горжусь. Вот птенчики и вылетели из гнезда!

Переглянувшись с Алисой, мы покачали головами и рассмеялись. Иван Степанович в своем репертуаре.

Что ж, это уже похоже на прорыв! Осталось придумать, как сделать то, что надо сделать! А это уже задачка для алхимика. Правда, учитывая размеры клеток, для микроалхимика. М-да, это будет непросто. Придумать зелье для бактерий. Звучит, как вызов всем моим навыкам.

* * *

Наступила пятница. Утро выдалось чрезвычайно мрачным и пасмурным. Пока ехали в машине по городу, наблюдал, как все больше город напоминает зону боевых действий. То и дело встречались остовы сгоревших автомобилей, драки полиции с протестующими, разграбленные магазины и стайки простых людей, просто пытающихся выжить. Хотелось остановить машину, выйти и все это прекратить, но такой силой я не обладал. По крайней мере, пока.

Накрыть, что ли, весь город успокоительным зельем?

Но это спасет лишь Нижний Новгород. А как же другие города?

Нет, все прекратится только тогда, когда в мир начнет возвращаться магия, а лекарства начнут действительно лечить людей.

Вот это уже в моих силах. Но мне нужно еще немного времени.

Комплекс «Воронов» сегодня охранялся чрезвычайно. Количество охраны увеличили как минимум вдвое, и она была как следует вооружена. Улицы города расчистили от протестующих на два кварталы во все стороны. Получился островок спокойствия, поддерживаемого оружием и страхом.

В лаборатории встретил Оксану Ивановну, которая грустно пошутила, что теперь ей приходится ночевать на работе, чтобы успевать убираться в нашей новой лаборатории, занявшей пол-этажа.

Я лишь ободряюще улыбнулся ей и показал жест, означавший «Все будет хорошо».

Вскоре мое внимание привлек шум за окном. Подошел посмотреть и увидел, как по улице движется гигантская змея из, пожалуй, сотни разнообразных машин. В центре ехал длинный, блестящий и черный, словно эбонит, лимузин. Все остальные машины были его эскортом. Или свитой.

Алиса с Оксаной Ивановной тоже прилипли к окну.

В лимузине находился явно кто-то очень влиятельный и богатый.

— А это еще кто? — спросил вслух.

Алиса нахмурилась, поджав губы, а Оксана Ивановна, зажав под мышкой швабру, показала:

— Великий граф Воронов.