— О сделке какого рода идет речь? — спросил я.

— Сперва уберите их, хорошо? — взглядом герцог Волков указал на ряд зелий, стоявших на столе. — Пока они здесь, я словно под прицелами расстрельной команды перед казнью стою. И тогда поговорим.

Я сделал, что попросил герцог. Не опасался, что он меня обманет, ведь рядом сидел Огрызок: он со своей бешеной даже для кота-мутанта реакцией вцепится в горло Волкова, стоит тому только показать оружие. Не знаю, откуда я это знал. Возможно, между мной и котом существовала какая-то странная связь, рожденная благодаря зельям, что я применял на нем.

— Итак? — напомнил герцогу вопрос.

— Итак, — повторил он, облокачиваясь о стол. — Прежде всего скажу, что я не идиот. В Канцелярию Его Императорского Величества идиотов вообще стараются не брать. Поэтому, как только оказался здесь, понял, что никакой вы не предводитель бунтовщиков и даже не мелкий координатор. А вот то, что вы алхимик, господин Исаев, сомнений у меня не вызывает. Однако вас, как и меня, просто пытаются использовать, будто мы пешки в чужой партии. Беспорядки — дело рук оппозиции Императора. Не буду вдаваться в подробности, кто они такие и откуда, — Волков похрустел шеей, разминая ее, — важно лишь, что они стоят за всем этим. А на вас пытались навести, чтобы пустить следствие по ложному следу. Полагаю, что баронесса Кудинова тесно связана с оппозицией, которая желает развязать гражданскую войну. Господин Исаев… — он проникновенно уставился мне в глаза, — я хочу, чтобы Кудинова и ее друзья и дальше считали нас обоих глупыми пешками, а вы в это время подберетесь к ней и выудите доказательства ее причастности ко всему происходящему сейчас в вашем городе.

Вот оно как. Волков обо всем и сам догадался. А я уж готовил целую изобличающую речь, в которой аргументированно доказывал, что не имею отношения к бунтам, а ему как раз пускают пыль в глаза, чтобы отвлечь от чего-то другого.

— И почему вы предлагаете мне такую сделку? Мне, алхимику, чье место на плахе.

Волков ухмыльнулся так, как ухмыляются детям, когда они задают очень несуразный вопрос.

— Перспектива гражданской войны и насильственного переворота в Империи пугает меня куда больше, чем одинокий алхимик с кучкой зелий. Я полагал, что Давид Воронов как-то связан с оппозиционными силами, а теперь моя единственная ниточка — это вы, господин Исаев.

Насчет того, что одинокий алхимик с кучкой зелий не пугает, я бы мог поспорить с герцогом. Если понадобится, я с помощью зелий могу устроить не один переворот, а сразу несколько. Но зачем ему об этом знать? Меньше знает — крепче спит.

Что ж, зато в случае сделки с ним я могу убить сразу двух зайцев! Разобраться с тандемом Хлебникова-Кудинова и снять со своего хвоста канцелярских ищеек.

— Я согласен, господин Волков, — произнес вслух, — но с рядом условий. Первое и самое главное: если я помогу вам, вы забудете обо всем, что здесь видели или слышали о моих алхимических делах. Второе: вы не трогаете Хлебникову — я разберусь с ней сам.

— По рукам! — с радостью согласился Волков.

Тогда я встал и сходил в свою комнату. После чего поставил на стол две прозрачных маленьких склянки.

— Очередные зелья? — хмыкнул герцог.

— Вроде того. Скрепим наш договор кровью, ваше сиятельство, — говорил, капая своей кровью из надрезанного пальца в одну из склянок, отчего зелье внутри тут же потемнело. Делал то же самое, что сделал для меня Листницкий. Только там сделка была практически односторонняя. — Если один из нас нарушит свое слово, его род погибнет. Если один из нас погибнет по какой-либо причине — умрет и второй. Если согласны, то вот склянка и скальпель. Что делать, вы видели.

Я толкнул по столу вторую склянку и чистый скальпель. Волков же впал на несколько мгновений в ступор. Взвешивал все за и против в свете новых условий. Значит, подумывал о том, чтобы после моей помощи с Кудиновой сграбастать и меня самого. Нетрудно было предугадать эти мысли.

Сейчас я буквально видел по его лицу, как он размышляет, примеряется и так и эдак. В конце концов, слегка побледнев, он кивнул и молча взял в руку скальпель. Спустя несколько мгновений мы с ним обменялись нашими склянками. Я мог попытаться взять слово только с него, но это было бы нечестно. Да и не согласился бы он, в этом я уверен.

— Постарайтесь не умереть раньше положенного, господин Исаев, — слегка дрогнувшим на втором слове голосом сказал Волков.

Решил ему не говорить, что зелье срок годности имеет — пять лет всего. Пусть бережет склянку как зеницу ока.

— Вы тоже, герцог.

Волков встал и направился к выходу, а в самом конце приложил руку к голове, произнеся с нотками удивления и уважения:

— Честь имею, господин Исаев, — и вышел вон.

Закрыв за ним дверь, устало опустился обратно на свой стул и наконец выдохнул.

— Охренеть… — сказал во внутреннем кармане куртки атманит Морвина. — Я уж думала, вот-вот мясо начнется. А ты кремень, Хозяин! Думаешь, сдержит слово? Отвяжется?

— А у него выбор есть?

— Тоже верно. Ну и чтобы ты знал, ищейка силен. Очень силен. У меня аж разряды по всему телу забегали от его силы.

— Знаю, — кивнул я, наливая себе еще отвара, но уже остывшего.

Сразу заметил его сильную ауру. Если верно расшифровал цвет, то его Реликт, скорее всего, связан с физическим усилением. В рукопашной с ним лучше не сходиться — тут и Морвина может не помочь.

Остаток вечера я провел за работой с одним зельем, которое пригодится мне завтра, и за разговорами с Морвиной. Она делилась открывшимися воспоминаниями о прошлой жизни, о том, как исчезла магия. А я в это время ломал голову над одним составом. Болтовня атманита об ушедших эпохах, как ни странно, помогала думать.

В принципе, я не узнал ничего кардинально нового.

Процесс исчезновения магии был постепенным, совсем даже не быстрым. Магическая война старых империй остановилась из-за того, что магия артефактов и зелий вышла из-под контроля: погибло много людей, ведь эти два направления были поставлены на поток. В войне использовалось множество артефактов, которые вдруг начали отказывать, боевые големы замирали мертвыми истуканами прямо посреди поля боя, а зелья не лечили раненых, а убивали их.

Но сама магия, которой владели дворяне, утекала медленно. Как вода из бассейна через маленькую щелочку. Те, кто замечал это и пытался найти способ исправить, бесследно исчезали. Так же как и те, кто громко заявлял о проблеме. Спустя годы постепенное исчезновение магии приняли как данность и приспособились. Так все и докатилось до дней, когда я оказался в этом мире.

Да уж… Нисколько не сомневаюсь, что этим процессом руководил всего один человек. И он жив по сей день.

Великий граф Воронов.

* * *

Выйдя из дома утром, неожиданно увидел, как к подъезду подъезжает черный джип компании «Воронов Фармацевтика». Его бока, покрытые воском, блестели даже в такую пасмурную погоду, как сегодня. Небо, затянутое темно-серыми тучами, висело низко, словно еще один потолок над головой в старой, заброшенной квартире. Дул легкий, но холодный ветер, от тонкого покрывала подтаявших сугробов тянуло промозглой сыростью.

Машина, та самая, на которой мы обычно с Григорием разъезжали по губернии, остановилась прямо возле моих ног, стоявших на тонком бордюре, отделявшем асфальтированное крыльцо от проезда. С жужжанием тонированное стекло водителя опустилось, и оттуда по плечо высунулся Григорий.

— Карета подана, господин Исаев! — похлопал он по глянцевой дверце с логотипом компании, и та отозвалась глухим стуком.

— Это что еще за шутки, Григорий? — Я не спешил садиться в машину.

Но тут открылось окно позади водителя, и Алиса пояснила, скорчив недовольную мину:

— Распоряжение Воронова. Всех сотрудников сегодня забирают водители компании. Из-за… обстановки в городе.

— Ясно… — почесал я затылок и сел в машину на заднее сиденье рядом с девушкой.

То ли начальство в лице Воронова перебдело, то ли за ночь случилось что-то совсем из ряда вон, что потребовало таких мер.

— Я и сама не в восторге, — сказала Алиса в ответ на мою кислую мину. — Не люблю весь этот лоск с личными водителями. Да и люди сейчас на взводе, как бы не вышло нам это все боком.

— А я позавчера видел, как одну машину закидали бутылками с зажигательной смесью, — сказал я, внимательно глядя на Григория через зеркало заднего вида.

Он мой взгляд заметил и не слишком натурально произнес:

— Ого! Звучит очень опасно. Тогда поедем окольными путями…

Эта мера была обычной предосторожностью. Но после увиденного нами в субботу, утром лучше и правда перебдеть. Вдруг люди еще продолжают атаковать любые дорогие машины. А внедорожник компании стоил неплохо. Да и имя Вороновых на логотипе могло спровоцировать ненужную реакцию.

Вскоре выяснилось, что именно побудило Воронова присылать за своими сотрудниками машины. Еще за несколько сот метров до ворот мы уперлись в другую машину с логотипом компании. Целая вереница черных автомобилей с золотистыми надписями на бортах с черепашьей скоростью продвигалась по улице и въезжала на территорию комплекса компании.

Вдоль улицы, по которой мы двигались, стоял кордон из сотрудников полиции, что сдерживали немногочисленную толпу с транспарантами «Вороновы — убийцы!» и тому подобными. Люди кричали, махали кулаками, но не больше. Бутылки с зажигательной смесью в нас не летели.

— Какой кошмар… — прошептала Алиса. — Всего за несколько дней город превратился в подобие тюрьмы. Теперь даже на улицу выходить страшно.

Подумав несколько секунд, я предложил:

— Если в твоем районе все еще хуже, чем здесь, то можешь пожить у нас с Романом. Один из нас полицейский, а второй просто не даст в обиду. Но секс в качестве оплаты не предлагать.

Григорий за рулем прыснул, а Алиса перегнулась через кожаный подлокотник и несколько раз шутливо ударила меня по плечу.

— Я и не собиралась! — выкрикнула она со смехом, затем взглянула в окно и, ежась, потерла плечи. — Обстановка, конечно… Ладно, я подумаю. Спасибо за предложение.

Вскоре мы проехали сквозь ворота, которые охраняли с полдюжины вооруженных охранников компании. Проверили документы Григория, наши с Алисой пропуски и дали добро на въезд.

И правда, будто в тюрьму попали.

Такая же неприветливая атмосфера царила и в холле компании, где четыре очереди двигались к лифтам, а за порядком бдила еще одна толпа охранников.

Происходящее вызывало дикое раздражение. Чтобы меня, как скот в загоне, конвоировали на собственную работу? Чтобы я стоял в очереди, смиренно ожидая своей участи? Да, это очередь всего лишь в лифт. Но именно такие мелочи и показывают, кто ты такой.

Вот что не давало мне покоя последние дни, и я старательно забивал подобные мысли куда-то вглубь себя, чтобы посвятить время работе. А сейчас ком этих мыслей будто всплыл из глубины темного омута и раскрылся, развалившись лепестками цветочного бутона.

Вот зачем Великий граф Воронов затеял все это: ради власти и тотального контроля. Чтобы он один решал, кому жить, кому умереть, а кому стоять в очереди к лифту. И эти беспорядки наверняка его рук дело. Это лишь начало. Беспорядки превратятся в мятеж, и это развяжет ему руки. С позволения Императора, который, раз живет не сильно меньше старшего Воронова, явно на его стороне, или еще как.

Точный его план я, конечно, не знал, но примерно представлял себе цель: уничтожить нелояльное дворянство руками простолюдинов, а лояльное держать поближе к себе, постепенно сосредотачивая в своих руках все больше власти и свободной магии. Разве что, я не знал, для чего ему это? Возможно, просто власть ради власти, а может, существовала и еще какая-то цель. В любом случае я его остановлю.

А позже побольше поговорю с Морвиной. Может, она вспомнит что-нибудь важное о том, как начала пропадать магия, и это прольет свет на замысел врага. Пока же…

Я схватил Алису за руку и дернул за собой.

— Пошли!

— Что? Исаев, тут же очередь!

— А у нас времени нет в очередях стоять, Селезнева.

— И откуда у тебя столько рвения… — бормотала она на ходу, громко стуча каблуками сапог.

— Эй! Куда! — крикнул нам один из охранников. — Не бегать! То есть тут очередь!

— А ты попробуй останови! — крикнул, пробегая мимо него.

— Да я… — начал было он.

И тут другой — начальник охраны, крупный мужик с рыжими волосами — положил тому увесистую ладонь на плечо и что-то шепнул на ухо. У охранника лицо вытянулось от удивления, но преследовать он нас не стал. А больше я не увидел, потому что поспешил к одному из закрывающихся лифтов.

— Скорее, сюда! — поторопил покрасневшую от натуги Алису.

В сочетании с рыжими волосами ее голова стала похожа на факел.

Впрыгнули в лифт, не дав зайти в него двум парням в костюмах. Я их узнал — молодчики из отдела качества, подчиненные Хлебниковой.

— Привет начальнице! — крикнул им до того, как двери закрылись.

Тот, что был моложе, покраснел от гнева, а второй, постарше, продолжил флегматично жевать жвачку.

В лаборатории оказались чуть ли не в четверть восьмого. То есть сильно раньше обычного начала рабочего дня. Просто из дома я вышел, как обычно, сильно заранее, чтобы пройтись, купить по дороге кофе и взять очередной урок у Оксаны Ивановны. В этот раз, помимо уборщицы, в кабинете обнаружился и Бойлеров.

— Вас тоже выдернули прямо из постели? — недовольно буркнул он, увидев наши лица.

Он сидел, закинув ноги на собственный стол и раскачиваясь в своем кресле начальника.

Оксана Ивановна в этот момент водила шваброй под его столом.

— Доброе утро! — показал я ей руками, и она с улыбкой, зажав деревянный черенок под мышкой, ответила тем же.

— Ты знаешь язык жестов? — изумилась Алиса, широко открыв рот.

— Рот прикрой, а не то кислотность изменится. Я много чего знаю. И ты тоже скоро узнаешь немного больше. Раз уж мы все здесь, то начнем работать раньше. — Встал я боком, спиной к стене кабинета, чтобы видеть и возмущенное лицо Алисы и как всегда немного раздраженного Бойлерова. Может, он спит на куче щебня, поэтому такой злой? Рассказать ему о матрасах или отложить разговор до лучших времен? Пожалуй, второе. — Идет?

— Что-то ты темнишь, Исаев… — встал Бойлеров, а его верхняя губа натянулась, обнажая ряд белых зубов. — Я тебя заранее предупрежу: сегодня я не выспался, а это значит, что показания моего яростеметра уже немного зашкаливают.

— Спасибо, что держите меня в курсе, Иван Степанович, — не без издевки подмигнул начальнику, а он зарычал. Краем глаза я видел, как уборщица поспешно отвернулась, пряча от всех остальных непрошенную улыбку. — Прежде чем мы продолжим нашу работу, я вам кое-что покажу.

— Рисунок ключа! — радостно вспомнила Алиса мою пятничную фразу, когда я понял, что происходит в чашке Петри.

Мы с Бойлеровым одновременно покачали головой. Снисходительно и терпеливо.

— Что? Это же слова Исаева! — мигом возмутилась Селезнева.

Через минуту, когда мы с Алисой переоделись, все втроем собрались у обычного, неэлектронного микроскопа.

— Ну и? — хмыкнул начальник лаборатории. — Этой штукой разве что орехи колоть. Что ты тут собрался нам показывать?

— Сейчас увидите… — не обратил я внимания на привычную издевку Бойлерова.

На самом деле уже давно понял, что так он выражает свою привязанность, смешанную с жаждой чуточки чужого внимания. Я достал из несессера склянку с зельем, над которым проработал полночи.

Пробка была особая, с пипеткой. Набрав немного, я взял одну из чашек Петри с нашими пробами. Кажется, конкретно эту собрала Алиса из проб почвы на одной из ферм графа Селиванова. Крупное хозяйство с кучей удобрений, теплиц и прочим. Капнул в нее из пипетки бурой, тягучей жидкости.

Попав в раствор, зелье мгновенно расползлось по емкости, окрасив прозрачную среду в зеленоватый, с люминесцентным эффектом, цвет. Я заглянул в микроскоп и улыбнулся, выдохнув:

— Сработало…

Теперь эти двое почувствуют себя алхимиками хотя бы на пару минут.

Я долго думал, как сделать так, чтобы Бойлеров с Алисой смогли увидеть то же, что я с помощью своего дара. В итоге пришел к решению, что Порча — тоже своего рода магия, и нужно лишь дать ей способ себя проявить. Немного того, сего и Cornufungus profundus — и зелье готово.

Первым взглянул Бойлеров.

— Это что за хрень? — тут же оторвался он от окуляра. — Что за синегнойную палочку ты туда добавил?

— Это не бактерия, — усмехнулся ему. — Это обломки Нитей. Тех самых, по которым когда-то текла магия этого мира.