— Не понимаю, о чем ты, Григорий… — начал я возражать, но тут вслушался в слова диктора новостей на радио.

— … охватили стихийные бунты, — сухо чеканила женщина в колонках. — Разрозненные группы простолюдинов бессистемно атакуют кафе, рестораны, лавки и небольшие предприятия, принадлежащие дворянскому сословию Империи. Используют камни, бутылки с зажигательной смесью и перцовые баллончики. Ситуация быстро переходит в разряд критической, полиция и экстренные службы не справляются с обилием погромов и пожаров. Число жертв среди гражданского населения продолжает быстро расти… В некоторых городах уже вводится комендантский час, патрули полиции усиливаются подразделениями армии Империи и дворянскими дружинами. Мы просим всех, кто нас слышит, сохранять спокойствие и стараться не выходить из дома без крайней на то нужды.

— Звучит, как апокалипсис… — нахмурился я и посмотрел в окно на мирно спящие в субботнее утро окраины. — Но в то же время…

— А ты туда глянь… — наклонился над рулевым колесом Григорий и взглядом указал вперед.

Последовал его примеру и посмотрел. Серая дорога тянулась к центру между невысокими старыми домами, а впереди из-за их крыш в пасмурное небо поднимались небольшие столбы черного дыма.

— С ума сойти, — прошептал я, пораженный увиденным. — Но ведь все было нормально еще вчера, я уверен! И при чем здесь я?

— Сразу видно, человек в интернет не заглядывает, — покачал головой Григорий. — Это уже пару недель как началось…

— В интернете? — еще больше удивился. Никогда за всю прошлую жизнь не встречался с бунтами из интернета. — Давай-ка по порядку, Григорий. Что началось? Когда и как? И при чем здесь я?

Григорий снизил скорость машины и поплелся по правой полосе дороги. Задумчиво провел рукой по лысой голове и вздохнул:

— Ладно, попробую по порядку. Весь этот кипеж…

— И по-русски, пожалуйста.

— Волнения народных масс, — старательно исправился Григорий, — начались совсем недавно, но перед этим… Когда точно все это начало выплескиваться на улицы, я тебе не скажу, бугор. Просто… народу надоело.

— Надоело что-то конкретное?

— Ага, — кивнул Пантелеев. — Умирать надоело. Ты, может, не заметил, но за последние десять лет резко увеличилась смертность среди старшего поколения… А хотя да, я-то молодой, а ты еще моложе. В таком возрасте по сторонам мало смотришь.

Мне не понравилась легкая снисходительность, промелькнувшая в голосе Григория, но я решил не цепляться к этому. Во-первых, почти плевать, во-вторых, мне нужна информация, а не ее эмоциональная окраска. Отчасти Григорий был прав: я не смотрел по сторонам, так как был занят работой.

— С другой стороны, — продолжал водитель, — молодые больше времени в социальных сетях проводят, а там-то все и стало набирать обороты.

— Я не сижу в социальных сетях, Гриша, — перебил его. — Это пустая трата времени. Ближе к делу.

— Да-да, понял тебя… Короче, расклад такой начал вырисовываться. Старшее поколение умирает, некоторые даже до пенсии не доживают, а причина их смерти зачастую неизвестна. Просто, мол, старость. В начале седьмого десятка, ага… — вздохнул водитель, поворачивая направо по пустой улице. — Стали появляться сообщения, мол, это все заговор аристократов, которые решили простолюдинов отравить и присвоить себе их пенсионные накопления. А их, надо сказать, весьма и весьма немало. Там такой куш со всей Империи набегает… Откусишь — подавишься. Вот народ и начал выходить на улицы воевать с аристократами за свое будущее. Никто не хочет умереть, не успев даже пожить. Житие-то у нас не особо легкое.

— Звучит как-то слишком фантастично, — честно ответил. — То есть, по-твоему, все дворяне взяли и договорились травить простолюдинов, чтобы они не успевали свои пенсионные накопления потратить, а аристократы могли их прикарманить? И так на протяжении многих и многих поколений?

— Ну, насчет поколений не знаю, но звучит очень умно. И хреново для нас, простых смердов, да? Или как нас дворяне называют?

— Подозреваю, что последние дни превалирует «пустоголовые идиоты», — покачал головой, продолжая хмуриться и думать. — Это все чушь собачья, потому что аристократы здесь ни при чем. Как можно поверить, что аристократы договорились и стали везде травить людей? Как они своих отличают? Как они будут все эти накопления делить? Нет, среди дворян идиоты, конечно, есть, но не в таком количестве. Ты просто подумай, Григорий, если вдруг это все правда, то как скоро количество простолюдинов начнет снижаться? А вместе с ними и пенсионные накопления. Молчу уж про то, что они перестанут их делать.

— Не скажи, бугор, не скажи… — упрямо отвечал Григорий, стуча пальцем по рулю. — Слышал про теорию Золотого миллиарда? Достаточно всего миллиарда людей во всем мире, чтобы полностью обеспечить все нужды дворянской элиты!

— А элита что делать будет? — фыркнул я. — Жизнью наслаждаться?

— Ну дак… — пожал плечами Пантелеев, не понимая, куда я веду. — А че им еще делать? Сидят, жируют, кайфуют…

— И прозябают в праздности, — закончил я за него грубым тоном. — Твои сытые элиты быстро ослабеют, и на их место придут злые, голодные и оттого находчивые. И сожрут они эти элиты. Нет, это чушь. Тут другое…

И я знал, что именно. Пока Григорий говорил, крутя баранку, один из давно ждавших своего часа пазлов в моей голове встал на место. Я вспомнил, как в самом начале, когда я только осваивался в теле Исаева, Роман рассказывал, что по работе часто видит смерти людей без особой на то причины. Просто вдруг соседи сообщают о подозрительном запахе из какой-нибудь квартиры, полиция ее вскрывает и обнаруживает полуразложившиеся тела.

Как ни странно, это укладывается в сетевую теорию об отравлении людей. А на самом деле людей убивает Порча, которая копится в их организме годами, ведь они лечатся лекарствами «Воронов Фармацевтика». Как Лидия Ивановна, наша соседка, как лечили дочь Листницкого, как лечился Бойлеров мазью от синяков. Всему причиной синтопиозин — синтетическая Порча.

Знать бы, как ее получают… Впрочем, скоро мне это знание не понадобится.

— Тогда что же? — буркнул Пантелеев, обиженный моим скептицизмом.

— Лучше сперва объясни, как связаны бунты и я, — напомнил ему о другом, пожалуй, самом важном вопросе.

— О, это самое интересное! — Тут же позабыл о всякой обиде Григорий. Ему сильно хотелось поделиться со мной впечатлениями. — Это случилось пару дней назад. В интернете все больше и больше писали разных теорий, как дворяне травят простолюдинов! — Пантелеев чуть слюной не захлебывался, рассказывая. Любит он теории заговоров, похоже. — А сами при этом пользуются нормальной алхимией, которую для всех остальных запретили под страхом смерти. Но типа малява эта на аристократов не распространяется, вот они и чинят беспредел: людей травят, сами не болеют. Ну и все такое… И вдруг! Пару дней назад начинают появляться слухи об алхимике, который простым людям помогает… — Григорий, заканчивая фразу, перешел на заговорщицкий шепот и посмотрел на меня. Подмигнул хитро.

А я долго-долго смотрел на него не мигая, затем вздохнул.

— Ну а я-то здесь по-прежнему при чем?

— Так это ведь ты! — чуть не закричал водитель, выпустив руль из рук, чтобы затрясти ими в воздухе.

— С чего это? — упорствовал в ответ.

— А кто? Ты меня за лоха не держи, Исаев! Я два плюс два складывать умею. Мы с тобой то и дело ездим, травки всякие собираем да кишки волшебные. А потом эти зелья с особыми веществами из «Воронов». Нет, я не спорю, может, оно так и есть, но для людей-то… Дочка барона вон как расцвела, скоро такая цаца будет — закачаешься. Потом кто-то про соседа своего рассказывал, который соседку от кашля вылечил. Не ты, скажешь? — Загибал пальцы Григорий, держа руль локтями. — А когда особняк Воронова бомбанули и во всех новостях про это показали… Люди видели фраера, который через трехметровый забор сиганул, когда сбегал оттуда. А потом взрыв какой-то кислоты в подвале… Те, кто оттуда выбрался, тоже рассказывали о загадочном фраере со склянками на поясе… Потом эти новости исчезли, и все поняли, что от них правду скрывают. Не хотят, чтобы люди знали об алхимике, который против системы пошел. Не то правительство, не то сам Император. Вот и началось, вот и раскрутилось. Накопали на тебя, бугор. Много всего накопали, да пока не знают, кто ты. Иначе пришли бы по твою душу уже… А дело тем временем шьется, будь уверен.

— Ладно… — Не хотел я признавать правоту Григория, но приходилось. — Вот только к особняку на Теплом острове я отношения не имею.

— Ага, конечно, — скривился Григорий, явно не веря мне. — О! Вот, как раз началось, послушай…

Он снова сделал радио погромче, которое убавил, пока мы говорили. Теперь другой голос, мужской, вещал:

— Сегодня в нашей студии собрались эксперты из разных сословий, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Прошу любить и жаловать, барон Гаманов Леонид Романович, владелец небольшого ателье на Стрелке, представитель Совета Торговой Гильдии Авдей Олегович Потапов и наш постоянный эксперт, бывший полицейский, Михаил Никитич Воронцов. Ваше благородие, если позволите, давайте начнем с вас.

— Конечно, — ответил мягкий, бархатистый голос с нотками самодовольства и высокомерия.

— Как вы считаете, образ некоего алхимика, нарушающего закон во благо простых людей, реальность или выдумка? Может быть, за его личиной скрывается обычный аферист?

— В вашем вопросе уже содержится часть моего ответа, уважаемый. Но лично я считаю, что нет никакого алхимика, помогающего людям. Простолюдины — народ предсказуемый, жаждет лишь развлечений и набитого живота. Алхимик всего лишь сказка, образ, вокруг которого объединяются протестующие. А если этот алхимик все-таки реальная личность… Алхимию запретили не просто так. Она убивает людей. И любой, кто поверит в россказни, что какой-то подпольный зельевар спасает жизни своими настойками, рискует свою потерять…

— Да что ты несешь⁈ — прервал речь барона другой голос, грубый, слегка хриплый, и очень злой. Видимо, Воронцов. — Просто он таким, как ты, вашбродь, поперек горла встал. И вы боитесь! Боитесь, что люди за ним пойдут и свергнут вас всех…

— Пф… Кишка тонка, — ответил барон.

— Давид Воронов тоже так думал, пока не сгорел вместе со своим особняком! Развели там рассадник греха и лжи, измывались над простыми людьми, а он, как вы говорите сказочный персонаж, уничтожил этот гнойный нарыв! Ой, а вы, вашбродь, случайно, не поэтому его не любите? Если проверить файлы Воронова, я ведь вас там не найду, верно, барон?

— Как ты говоришь со мной, смерд… — ядовито процедили колонки голосом барона.

— Господин Воронцов, давайте без инсинуаций! — почти выкрикнул с паникой в голосе ведущий. — И соблюдайте этикет, вы говорите с бароном, а не с прохожим с улицы! Иначе я буду вынужден попросить вас покинуть студию.

— Да он просто боится, что Алхимик сейчас где-то рядом или слушает нашу передачу, — зло рассмеялся Воронцов. — Вдруг вы следующий, а, господин барон? Вот и взяли вас на прицел! Целый полк полиции с кучей вертолетов не смогли поймать его тогда, на острове.

— Опять эти сказки про летающего алхимика, да? Прям массовое помешательство какое-то… — усмехался барон Гаманов.

— Это не сказки, весь город видел этот выпуск новостей. А кадры до сих пор по сети гуляют.

— Какой еще выпуск новостей? Не было никакого выпуска. Массовая галлюцинация, не более. Про эффект Распутина слышали? Вот то-то и оно. Погуглите в вашем интернете, если не знаете, что это…

— Такой выпуск! Посреди ночи весь город проснулся от этого выпуска.

— Ага, ни одного кадра до сих пор мне никто не смог показать. Такие, как вы, горазды лодку раскачивать и больше ничего, — засмеялся барон. — А ночью я сплю. Использую, кстати, снотворное от «Воронов». Прекрасное средство: сплю крепко, как младенец, и просыпаюсь полным сил.

— Гривенник золотой тебе за эту рекламу заплатили, барон? — выйдя из себя, закричал Воронцов. — И вы, и Вороновы — одного поля ягоды! Как-то подозрительно много долгожителей стало среди вас, дворян, а мы, простые люди, старость можем не встретить! Да будь моя воля, я бы каждого из вас…

— Пошел вон, провокатор! — теперь уже закричал барон.

— Господа, я вынужден обоих попросить удалиться! — перекричал всех ведущий. — Охрана!

В колонках раздалась глухая возня, перемежаемая всхлипами, кряхтением и недовольным возгласами. Но вскоре установилась относительная тишина.

— Они что, барону руки заломали? — удивился я, всецело захваченный происходящим в невидимой студии.

— Ага! — довольно осклабился Григорий. — Да ты не парься, бугор, во-первых, шоу, а во-вторых, эту студию один богатый герцог держит. Что ему претензии этого Гаманова…

Тем временем шоу продолжилось, хотя я ожидал, что передача в итоге прервется.

— Прошу прощения у наших слушателей за этот инцидент, — вновь заговорил ведущий. Голос его опять стал спокойным и ровным. — Сейчас многие из нас на взводе из-за происходящего. Господин Потапов, вы на удивление молчаливы. Торговая Гильдия не дает комментарием по поводу происходящего?

— Что тут скажешь… — услышал я знакомый голос Авдея, с которым совсем недавно заключил сделку. — Члены нашей гильдии страдают не меньше во время этих беспорядков. Люди сейчас даже просто успешного предпринимателя считают за дворянина и громят кафе, торговые лавки и склады. Кто бы ни стоял за этими беспорядками, он вредит в первую очередь собственной стране и бизнесу, чем дворянскому сословию.

— Очень мудрые слова, господин Потапов. А что насчет алхимика? Или даже Алхимика, с большой буквы.

— Думаю, он реальный человек, который преследует свои цели. Просто кто-то хочет использовать его образ себе на руку. А на самом деле ему нет дела до борьбы со сложившимися устоями общества…

На этом я уже не выдержал и выключил радио. Авдей говорил лишь ту правду, которую он во мне увидел. Зачем? Этого я не знаю. Стелил себе соломку на будущее, если наша сделка станет достоянием общественности? Мол, я понятия не имел о его целях и так далее. Или еще что? Хм, нет, скорее, он, как и любой торгаш, пытался почуять, куда ветер дует, чтобы вовремя свой флюгер развернуть.

Но Авдей был не прав. Мне не «нет дела» до борьбы с устоями общества. Наоборот, я это общество намерен разрушить до основания, чтобы построить новое — без Порчи, что отравляет мир.

Но должен заметить, обстоятельства складывались не лучшим образом. Ложилось все одно к другому уж больно гладко, и у меня складывалось впечатление, что это искусственная история, которую кто-то специально проталкивает в народные массы. А меня, точнее, созданный на основе моего образ мятежного алхимика, который помогает простым смертным, опять пытались использовать втемную. О чем и упомянул Авдей. Тут он ветер верно почуял. Сделали из меня этакого народного мстителя, а меня не спросили.

И зачем? Здесь уже, полагаю, верно высказался этот Гаманов. Чтобы объединить протестующих вокруг Алхимика, как вокруг идеи. А эта ремарка про «Воронов Фармацевтика»? Либо барон очень тупой, либо очень умный. Но не он, а тот, кто за ним стоит. Гаманов просто говорящая голова, выставленная на обозрение публике, в этом я уверен. И этой ремаркой хотели направить народный гнев против «Вороновых».

Неужели, кто-то, кроме меня, знает в чем дело? Или мотивы противной стороны несколько проще?

Странно все это. В стихийные бунты я не верю, такие вещи сами по себе не возникают. Но пока могу только наблюдать и делать свое дело. Только так я смогу не дать сделать меня пешкой в чужих руках. И пропихну эту пешку туда, где солнце никогда не светит. Если, конечно, не выпить специальное зелье…

Что-то я отвлекся.

— Ну и представление, — покачал головой, будто раздумывал несколько секунд.

— Не то слово. Все в кучу смешали, — отвечал Григорий, поворачивая на другую улицу. — Это ты еще выступление главного врача больницы, в которой дочка Листницкого лежала, не слышал. Он, видимо, что-то видел, дак теперь по всяким ток-шоу ходит и рассказывает про некое зелье, которое спасло дочку Листницкого, но убило других пациентов. Причем, — хохотнул водитель, — с каждым рассказом число жертв растет!

— Какой бред… — потер я лоб пальцами. Внезапно заболела голова.

Только таких проблем мне не хватало. Чем больше будут болтать об этом «Алхимике», тем тщательнее будут меня искать. Если даже Григорий догадался… Вот она, обратная сторона решения выйти из подполья. А ведь я только дверку приоткрыл. Ладно, посмотрим, кого смоет потоком этого дерьма, когда я ее полностью открою. Может быть, даже смогу использовать себе на руку эти беспорядки.

— Ладно, Гриша, пока действуем по прежнему плану. Едем в лавку Харона, нам нужно закупиться. Только держись подальше от оживленных мест.

— Понял тебя, бугор! — откликнулся Григорий, перестроился в крайнюю левую полосу широкой дороги и повернул на перекрестке с мигающим желтым светофором.

Навстречу нам по другой стороне улицы двигался дорогой седан цвета мокрого асфальта с тонированными стеклами. Даже двигался он будто величественно, размеренно. Мы с Григорием отвлеклись, созерцая машину, которая стоила явно как соседнее здание. А сбоку от нас из подворотни выскочила группа людей в каких-то лохмотьях и с замотанными шарфами и кусками ткани лицами.

В руках они держали бутылки с горящими фитилями.