Мои сложенные руки покоились на столе Алисы, а сверху лежала моя голова. Конечно, не отдельно от тела, просто я таким образом полулежал-полусидел, глядя на то, что было передо мной. Бойлеров еще не пришел на работу, как и Алиса, но время уже приближалось к восьми часам утра. Так что моих коллег стоило ждать уже вот-вот.

Первым я услышал стук каблуков за дверью, затем в кабинете появился острый, сладковатый лимонный запах, от которого у меня аж слюнки потекли.

— Привет! — громко сказала Алиса, входя. — Я вчера как пришла домой, так и рухнула спать. Так что проснулась рано и приготовила лимонный пирог. Очень хорошо подходит к черному крепкому кофе без сахара. Проверено утром лично! — говорила она, шагая вглубь кабинета. Затем рядом со мной с хлопком опустилась картонная коробка с прозрачным верхом. Заметил ее краем глаза. Алиса же выдохнула: — А это еще что за хрень?

— Точь-в-точь мои слова, — откликнулся я, выпрямляясь на ее стуле.

Передо мной лежала специальная плоская емкость, которую в этом мире называли чашкой Петри. Странно, что именно чашкой, а не стаканом, например, ведь это куда логичнее. У чашки должна быть ручка, а вот у стакана, как и у этого блюдца, ее нет.

Эту самую чашку вчера вечером рассматривала в микроскоп Алиса. Эту самую чашку я вытащил из прибора рыжей и поставил рядом на стол, после чего отправил девушку домой, чтобы она выспалась… и, судя по всему, приготовила вкуснейший лимонный пирог.

Да, меня то и дело отвлекали эти чарующие ароматы бисквита и запах лимонного желе, горевшего ярким солнцем посередине круглого пирога.

Но лучше вернуться к делу и уже потом перекусить.

Вчера в чашке находился прозрачный раствор, который сделала Алиса, чтобы выявить токсин, присутствующий в почве и медленно убивающий растения. Сегодня по стенкам чаши расползся золотистый налет, а поверхность, словно плесенью, покрылась слоем тонкого пуха, тоже золотистого цвета.

— Что произошло с раствором? — спросила Алиса. — Он ведь вчера не был таким, верно? Ты ведь видел, когда уходил?

— Видел, — кивнул в ответ девушке, все еще глядя на чашку Петри.

— Подожди… — замотала головой Селезнева. — Голова кругом идет. Получается, образец испортился?

— Я бы сказал наоборот.

— Посвежел? — вскинула она брови удивленно.

— Что-то вроде… Переодевайся, Алиса, — сказал девушке. — Будем выяснять, что именно произошло с этим раствором.

— А? Ага!

Селезнева поспешила к шкафчикам, где висела одежда для работы в лаборатории, а я снова взглянул на чашку Петри с раствором. Я уже успел рассмотреть ее через микроскоп, да не просто обычным глазом, а еще и с помощью дара. И то, что я увидел, поразило меня сильнее всего.

Нити.

Кусочки микроскопических Нитей, наполненных магией. Не слишком сильно, конечно, но все же. И теперь предстояла большая работа, чтобы выяснить, как это вышло.

От предвкушения меня буквально колотила крупная дрожь. Если я прав, то мы в нашей маленькой лаборатории оказались на пороге открытия, которое может спасти этот мир и вернуть в него магию. А самое главное — поможет мне одолеть старшего Воронова.

Я даже о Хлебниковой позабыл, так увлекла возможность будущего открытия.

Мы с Алисой азартно взялись за работу. По секундам восстановили вчерашний вечер, начиная с того момента, как в рыжую головку пришла прекрасная идея сделать раствор для изучения состава почвы из проб и добавить в него одно из последних московских удобрений.

Вскоре пришел Бойлеров и тоже присоединился к нам со словами:

— Наконец-то кто-то наверху услышал мои молитвы и дал вам мозги. Похоже, вы на пороге чего-то крупного и важного, и я не дам это просрать!

Да, Бойлеров как всегда был полон позитива и веры в нас. Впрочем, он уже мало на что влиял, но его опыт в лабораторных работах был неоценим. Основную мозговую работу делал я, а коллегам пришлось просто мне довериться. Ведь я видел то, что они не могли.

Нити.

К обеду удалось выяснить кое-что.

— Так, ладно! — потер глаза Бойлеров. — Объявляю перерыв. Пора уже отведать этот проклятый лимонный пирог и обсудить, что мы узнали.

Алиса вызвалась сходить за кофе для всех и вскоре вернулась с тремя чашками крепкого и отвратительного на вкус напитка. У нас в лаборатории не было общего стола, так как она вообще не предназначалась для приемов пищи, поэтому подкатили наши с Алисой стулья к столу Бойлерова. Его расчистили от стопок бумаг, сдвинули монитор компьютера, а в центр поставили коробочку с выпечкой Алисы.

С лимонным пирогом кофе действительно заиграл новыми красками. Хотя с таким пирогом что угодно будет вкусным.

— Блин, вкуснотища! — не выдержал я и облизал пальцы. — Не знал, что ты так умеешь, Селезнева.

— Мамин рецепт, — рдея от смущения, улыбнулась девушка.

— Пирог как пирог, — буркнул начальник лаборатории и взял второй кусок. Чавкая, продолжил: — Итак, фто мы имеем?

— Пробу, которую вчера исследовала Алиса, — заговорил я, сделав глоток кофе, — оставили на столе открытой. Рядом находился росток клевера лугового с фермы барона Листницкого. Неизвестно, был это случайный порыв сквозняка из вентиляции или просто движение воздушных масс, но ночью пыльца с цветка попала в открытую чашку и началась реакция. Состав пробы изменился, а именно исчезло действующие вещество добавленного пестицида, зато резко увеличилась колония неизвестных бактерий. Должен отметить, состав выглядит благоприятным для растений. Что еще… — задумался я, пытаясь избавиться от чувства, что что-то забыл. — Ах да! Клевер самый обычный, а не какой-то особый вид…

Если не считать того, что рос он там, где любила гулять дочка барона Листницкого, к которой перешел Реликт рода.

— Предположения? — спросил Бойлеров, доедая второй кусок пирога.

— Надо воссоздать раствор Алисы, но с другими нашими удобрениями. Будем добавлять пыльцу с этого клевера и искать, что и с чем так реагирует, и почему резко вырастает колония этих бактерий. Часть проб поместим в темное место, чтобы исключить влияние ультрафиолета.

— Отличный план! — с шумом допив кофе, сказал Бойлеров и заорал: — Вперед-вперед-вперед! Хватит жрать булки, работа не ждет!

— Но вы же сами предложили… — возразила было Алиса, но начальник лаборатории так на нее взглянул, что она чуть ли не взлетела со стула.

Я же спокойно допивал кофе.

— А тебе особое приглашение нужно, Исаев? — обратил свой гневный взор на меня Бойлеров.

— Было бы неплохо, — пожал я плечами.

Нравилось мне бесить начальника. В такие моменты он напоминал моего бывшего наставника. Ну, когда тот уже немного умом тронулся на двадцать пятом десятке.

Бойлеров, поняв, что я не сдвинусь с места только лишь из-за его обычных понуканий, открыл левый ящик стола и достал оттуда кусок картона.

— Знал, что с тобой однажды пригодится, — самодовольно ухмыльнулся он, протягивая картонку мне. — Становишься предсказуемым, Исаев.

В руках у меня оказалось «Особо уважительное приглашение проследовать к рабочему месту». Весьма красочное, выполненное на тисненой гербовой бумаге, с кучей каких-то печатей и подписей. Я рассмеялся придумке начальника и уже после этого вернулся к своей работе.

Что сказать? Смог меня поддеть Иван Степанович — на этот раз. Ничего, наша война еще не закончилась.

После перекуса вернулись к работе с удвоенной силой. Причем все трое. Изготовили кучу пробников в чашках без ручек с различным вариациями растворов. Каждый из них продублировали и поставили в темное помещение. Пока шла реакция, занимались другими, смежными делами, думали, обсуждали идеи. Но без моих знаний о том, как устроена магия, коллеги (да, теперь я считал их достойными этого звания) терялись в догадках.

Стоило мне заикнуться о существовании Нитей, как Бойлеров меня чуть на смех не поднял.

— Дай угадаю, ты про эти бабулины сказки про Нити, по которым передается магия? — хмыкнул он. — Я тебя умоляю! Еще скажи, что танец дождя племени папуасов где-нибудь на Канарских островах действительно может вызвать дождь.

Я вздохнул. Скажу, что да, действительно может, потому что папуасы своими танцами, если правильно их исполняли, завязывали сразу несколько магистральных Нитей в узлы и действительно вызывали дождь. По сути, эти танцы были прапрапрародителями алхимии и артефакторики. В моем-то мире мало кто знал об этом, а в этом и подавно.

Так вот, стоит сказать «да», как Бойлеров от смеха умрет. А если нет, то я ему помогу. Так что достучаться можно только каким-нибудь иным способом.

— Когда-то люди и бактерии выдумками считали, пока не изобрели микроскоп, — парировал я. Дальше спорить не собирался — это будет бесполезной тратой времени.

— Я думаю, Максим прав, — поддержала меня Алиса, откидываясь на своем стуле. — Ведь никто не изучал толком, как работают Реликты дворян.

— Попробуй их изучи, — хмыкнул Бойлеров, скрестив на груди руки. Он сидел третьим за Алисиным столом. — Боятся, что люди поймут, как это работает, и отнимут у них их власть. Слушай, Исаев, изобрети магоскоп, и тогда поговорим, — повернулся он ко мне с вызовом во взгляде.

— Неплохая идея, Иван Степанович, — нарочито спокойно покивал в ответ. — Но когда изобрету, вас в соавторах указывать не буду и не надейтесь.

— Ы-ы-ы… — тихо промычал он.

Мне-то магоскоп, понятное дело, не нужен, я и без него все прекрасно вижу с помощью своего дара, но идея интересная. Никогда не заглядывал в микромир магии. Пожалуй, займусь этим, когда верну ее в этот мир.

Вскоре мы начали вскрывать пробы и проверять их. Алиса с начальником использовали высокоточные приборы, чуть ли не атомарные микроскопы, а я полагался на свое зрение и обычный оптический прибор. Просто очень хороший.

То, что я увидел, вызвало у меня немного безумный, но счастливый смех.

— Что такое? — обернулись Алиса с Бойлеровым.

— Нашел ключ к разгадке? — скептично спросил начальник.

— Лучше! — широко улыбнулся им. — Я нашел рисунок ключа!

* * *

Открытие, которое я сделал, переворачивало все с ног на голову. Практически в буквальном смысле. Самое поразительное, что сделал я его в какой-то маленькой лаборатории, которая ни в какое сравнение не шла с моим чуть ли не исследовательским алхимическим центром из прошлой жизни. Там помещение было размером с небольшую фабрику. Впрочем, могло и ею побыть некоторое время. А тут… школьный класс практически. Хотя ладно, оборудование получше, чем в школе.

Огромного труда стоило остановиться на сегодня и отложить работу на следующий день. Бывало у меня такое: дело захватывало настолько, что я становился по сути рабом работы. Такое обычно стараюсь пресекать, особенно когда оказываюсь на пороге чего-то великого.

Сейчас мне как раз потребовалось остановиться. Всего на один вечер, чтобы дать мозгу уложить все в голове и как следует подумать, как быть дальше. Если я прав, то в моих руках находится ключ к победе над Порчей.

И об этом знаю только я.

Ну ладно-ладно. Рисунок ключа. Но по этому рисунку я могу сделать и настоящий ключ. Правда, работы предстояло еще много. Может, дни, а может, и месяцы — точнее я сказать не мог.

А пока решил вернуться к другим моим баранам. Точнее, к крыше. Оставив Алису и Бойлерова недоумевать и гадать, чего во мне больше, гениальности или сумасшествия, я отправился домой, а оттуда, совершив все необходимые домашние дела, пошел на тренировку.

Огрызок, кстати, уже был в полном порядке. Отоспался, отъелся и превратил в ошметки один из старых берцев Романа. Когти у него, конечно… Лучше не попадаться.

Я не знал, как отреагирует на мою просьбу Тренер. Долго катал в голове эту мысль с «крышей для бизнеса», но пока не нашел варианта лучше.

Григорий был, безусловно, прав. Рано или поздно, когда наше предприятие развернется, найдутся люди, которым это либо не понравится, либо не понравится, что мы не делимся. Тогда понадобятся те, кто поможет решить возникшую проблему. Так уж устроен мир конкуренции. Законы законами, но всегда есть те, кто действует в обход последних. Именно поэтому у каждой гильдии в моем мире была своя маленькая частная армия. Как правило, из наемников. Но бывали и те, кто воспитывал фанатиков, готовых на все ради своей гильдии.

В общем, чтобы не погрязнуть самому во всех проблемах, которые возникнут, часть из них нужно делегировать узким специалистам. В качестве таких молодчиков я видел парней Тренера. В идеале с самим Тренером во главе, но, боюсь, что он не согласится. Он пытался вытащить всех этих ребят с улицы, вправить мозги тренировками, а я собирался ему предложить нечто противоположное.

Да, мне предстоял тяжелый разговор. Тренер — идеалист и в общем-то отличный мужик, но в этом и кроется загвоздка. Мне предстоит донести до него, что реальный мир устроен несколько иначе, чем он того хочет. И если он считает, что может вытащить из парней улицу, дать им такое направление в жизни, что они выбьются в люди, то я попытаюсь объяснить, что «в людях» работают точно такие же законы, как и везде.

Сильный жрет слабого. Хочешь, чтобы тебя не сожрали? Стань сильным. Либо встань рядом с сильным.

Слова бы только суметь подобрать для этого разговора. Тренер верит в сказку, в которой я когда-то побывал и знал, что из сказочного там только розовые очки на носу.

За всеми эти размышлениями не заметил, как подошел к входу в зал. Дверь в «Пушинку» оказалась приоткрыта, хотя я пришел за час до того времени, когда должна была начаться тренировка в пятницу. Тренер говорил, что его двери всегда открыты, но, блин, не в буквальном же смысле. Может, я не в курсе каких-то изменений в расписании? Хотя Лиза мне бы сообщила, уверен.

А на час раньше я пришел специально, чтобы было время поговорить с Тренером.

Войдя в дверь, услышал странные звуки. Вздохи, ахи, вскрики, удары, будто по плохо набитое груше.

Действительно тренировку перенесли?

Когда глаза после вечерних сумерек привыкли к освещению «Пушинки», я понял, что ошибся.

Кроме Тренера, в зале находились еще полдюжины человек. Пятеро довольно крупных, в черных костюмах, шестой — тщедушный юнец с бледной кожей, копной темных волос и пухлыми губами. Он со скучающим видом стоял чуть в стороне, сверкая золотыми запонками и крупным бриллиантом в заколке для галстука. А еще от него несло магией.

Остальные пятеро нападали на Тренера.

Похоже, неидеальный мир сам нашел его.

Тренер умело сражался с пятью сразу. Он все время двигался, не давая врагам подойти одновременно и окружить его. Ловко отбивал атаки, контратаковал, ронял противников и снова отступал. Легкими, будто сам он ничего не весил, шагами Тренер скользил по затертому полу, огибал спортивные снаряды в уголке свободных весов, обходил ринг в центре, лавировал между висящими грушами, не забывая все, что не приколочено, пускать в ход. Его противники уже изнывали от усталости, у каждого откуда-нибудь текла кровь: из рассеченной брови, разбитого носа или скулы. Парни обливались потом и двигались неуклюже, больше мешая друг другу, чем помогая.

Я даже решил, что моя помощь тут вовсе не потребуется. Но на всякий случай, пока меня не заметили, вытащил из сумки и нацепил свой пояс с зельями, спрятав его под новой курткой. В левый карман сунул гравитационный артефакт, а в правый — Морвину.

— Боги, — благодарно простонала она, — да у меня столько секса в прошлой жизни не было, сколько раз я в твоих руках уже пролила кровь! Максим Исаев, ты мой лучший хозяин в жизни!

— Маловато же у тебя ухажеров было, Морвина, — шепотом удивился я, пригибаясь, чтобы спрятаться за гимнастическим козлом слева от входа.

— Я была страшненькой.

Если так пойдет и дальше, Тренер просто измотает врагов и вколотит их в маты минут через пять-десять. Одно удовольствие наблюдать за ним в бою.

Но вдруг юнец, которому на вид было лет восемнадцать, но я чувствовал, что на самом деле немного больше, всплеснул руками и недовольно простонал:

— Да сколько можно уже! Если бы я хотел посмотреть на что-то подобное, то просто заставил бы бомжей драться за бутылку водки! И то это было бы интереснее… Приведите уже этого сраного фельдшера ко мне!

Парень сделал движение рукой, по полу из разных концов зала пролегли несколько бугров, словно под ними ползли толстые змеи. Они сошлись вокруг Тренера и взорвались тучей щепок и бетонной крошки. Черные толстые жгуты кабелей обвили ногу Тренера и сжали ее.

Затем раздался хруст.

Тренер, не издавший за весь бой ни звука, чтобы сэкономить дыхание, завопил от боли.